YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Социология права (В.В. Касьянов, В.Н. Нечипуренко) arrow 5.2. Социальные нормы
5.2. Социальные нормы

5.2. Социальные нормы

   Нормы существуют в любом обществе. Это чисто человеческое явление. Только у людей действия и поступки оцениваются с точки зрения соответствия нормам. Поведение животных регулируется иначе.
   В обществе нормы играют чрезвычайно важную роль. Они служат не только для реализации определенных желательных состояний, а способствуют формированию всеобщих ожиданий в отношении индивидуального поведения. Благодаря нормам последнее становится в значительной степени предсказуемым для других и просчитываемым. Если бы мы в той или иной степени не могли предвидеть поведения других людей, мы сами не могли бы действовать.
   Социальные нормы — это всеобщие постоянно действующие предписания, регламентирующие человеческое поведение, которые прямо или косвенно ориентируют индивидов на распространенные в данном обществе ценностные представления и предполагают их практическую реализацию. Нормы призваны регулировать поведение людей в различных ситуациях. Они формируют социальные ожидания по отношению к индивидуальному поведению каждого члена общества и поддерживаются санкциями. Нормы всегда связаны с ценностными представлениями, существующими в сознании людей. Речь идет не о личных, субъективных ценностных представлениях, а о таких, которые имеют всеобщее значение в обществе или социальной группе. Такие представления воспринимаются индивидом как нечто объективно существующее независимо от воли конкретных людей.
   Несмотря на то, что нормативная регуляция человеческого поведения никогда не может приблизиться к инстинктивной регуляции животного существования хотя бы только потому, что она создана человеком и имеет “искусственный” характер, тем не менее в большинстве случаев она в состоянии обеспечить управление и стабильность большей части человеческого поведения. Здесь мы подходим к вопросу: каким образом возникает сам социальный порядок?
   Социальный порядок создается индивидами и группами в процессе постоянного взаимодействия на основе экстернализации раннее усвоенных социальных и правовых норм. П. Бергер и Т. Лукман почеркивают, “что экстернализация как таковая есть антропологическая необходимость. Человеческое существование невозможно в закрытой сфере внутреннего бездействия. Человек должен непрерывно экстернализироватъ себя в деятельности. Эта антропологическая необходимость коренится в биологическом аппарате человека. Внутренняя нестабильность человеческого существования вынуждает его к тому, чтобы человек сам обеспечивал стабильное окружение для своего поведения. Человек должен сам классифицировать свои влечения и управлять ими. Эти биологические факты выступают в качестве необходимых предпосылок создания социального порядка”.
   Нормы касаются поступков, поступки совершаются в ситуациях, но в общем-то нормы выходят за пределы этой ситуации. Действие сохраняет свой смысл благодаря прогнозированию будущей ситуации и исходит из событий и ориентации, которые были пережиты в прошлом и имеют отношение к настоящему. Нормы действуют в ситуации лицом-к-лицу, но могут существовать и самостоятельно. Корни гипостазирования нормы — в ее символических и коммуникативных функциях, в способности передавать императивные сообщения, которые непосредственно не связаны с индивидом, с его наличным бытием. Это свойство присуще не только нормам, но и другим знаковым системам, однако обобщенно-абстрактный характер нормы делает ее значительно более отдаленной от ситуации лицом-к-лицу. Правовые, религиозные, моральные нормы содержат регуляцию и тех ситуаций, которые мы лично никогда не переживали и не будем переживать непосредственно. Так что нормативные системы становятся объективным хранилищем огромного разнообразия накопленных ситуаций, жизненного опыта, которые можно сохранить во времени и передать последующим поколениям.
   Как символическая система, норма объективна. Мы сталкиваемся с ней как с внешней по отношению к нам фактичностью, и она оказывает на нас принуждающее влияние. Норма подчиняет нас своим структурам. Она предоставляет готовую возможность непрерывной идеальной типизации нашего возрастающего опыта. Иначе говоря, норма так широка и гибка, что позволяет типизировать огромное множество ситуаций на протяжении всей нашей жизни. Типизируя наши жизненные ситуации и опыт, она позволяет распределить их по более широким категориям, в контексте которых они приобретают значение не только для нас, но и для других людей. В той мере, в какой норма типизирует опыт, она делает его анонимным, так как опыт, подвергшийся типизации, в принципе может быть воспроизведен любым, кто попадает в рассматриваемую категорию. Например, у меня ссора и развод с женой. Этот конкретный и субъективно уникальный опыт с помощью нормативно-правовых структур типизируется в категорию “развода”. Такая типизация приобретает смысл для меня, для других и, вероятно, для моей жены, но при этом остается анонимной. Не только я, но любой (точнее, любой из категории “муж”) может иметь “развод”. Так что мой биографический опыт теперь классифицирован и в силу этого становится для меня как бы еще более объективно и субъективно реальным.
   Благодаря своей способности выходить за пределы “здесь-и-сейчас” норма соединяет различные зоны социальной реальности и интегрирует их в единое смысловое целое. Благодаря норме мы можем преодолеть разрыв между нашей зоной несвободы и зоной несвободы другого. Норма может “создать эффект присутствия” множества ситуаций, которые в пространственном, временном и социальном отношении отсутствуют “здесь-и-сейчас”. Проще говоря, с помощью норм весь мир может актуализироваться в любой момент. Что касается социальных отношений, норма “делает наличными” Для нас не только отсутствующие в данный момент ситуации, но и те, которые относятся к реконструируемому прошлому, а также ситуации будущего, представляемые нами в воображении.
   Таким образом, норма — это сигнификант, соединяющий различные сферы реальности, ее можно определить Как символ. Религия, философия, искусство, наука, идеология представляют собой символические системы такого рода, имеющие огромное моделирующее значение Для социальной реальности повседневной жизни.
   Важной социальной функцией, которую независимо от своего содержания выполняют все нормы, является формирование ожиданий определенного поведения других людей. Благодаря тому что люди ожидают от других в жизненных ситуациях определенного поведения и заранее ориентируются на него, они сами могут постоянно действовать и завязывать социальные отношения.
   В ситуации всегда присутствует нечто большее, чем то, что необходимо непосредственному действию. Человек оказывается способным дистанцироваться от действительной ситуации и быть выше ее. Он может также устанавливать субординацию ситуаций, объективируя и типизируя тем самым их и самого себя, то есть подниматься на более высокий, абстрактный уровень. Все это имел в виду М. Шелер, говоря, что человек живет не в “окружающей среде”, подобно животному, а в “мире”. Еще лучше было бы сказать: окружающая среда человека открыта миру. К такому существованию, открытому миру, способен только человек, потому что он один располагает знаковой системой языка. Язык позволяет ему также творить нормы, предписывать их и передавать другим поколениям.
   Не все закономерности поведения людей, на которых основан эффект ожидания, опираются на нормы. Ожидания основываются также на:
   а) действии биологических факторов. Люди не могут, как птицы, летать по воздуху и оставаться без пищи длительное время. Индивидуальные поведенческие возможности ограничивает также возраст и пол. В задачу социолога входит предостерегать от биологизаторских интерпретаций общественного поведения людей. Однако социология не может игнорировать тот факт, что человек является млекопитающим, или что только женщины могут рожать детей, или что молодость и старость — “природные” феномены. Разумеется, биологические факторы только частично определяют социальные явления;
   б) привычки тоже образуют закономерности по ведения, на которые ориентируются другие люди. Однако возникновение привычек не регламентируется нормами и не стимулируется санкциями. Они возникают в процессе “привыкания”. Достаточно отметить, что дальнейшее закрепление однажды или многократно апробированного способа поведения способствует экономии сил. Привычки могут превращаться чуть ли не в
автоматические процессы, детали которых больше не регистрируются сознанием. В таких случаях мы и говорим о “привыкании”;
   в) обычаи — своего рода коллективные привычки.
Разумеется, переход от обычая к норме не может быть точно зафиксирован.
   Важнейшей характеристикой социальных норм является их всеобщность, общепризнанность. Например, заповеди Нагорной проповеди признаются как поведенческий идеал множеством верующих во всем мире. Однако их содержание не является нормативным в полном смысле этого слова, поскольку мы никогда не сможем строить на них своих поведенческих ожиданий. Так, весь наш жизненный опыт показывает, что мы не можем ожидать от наших врагов проявления любви к нам, — это нравственный идеал, но не норма повседневного общения. “Всеобщая значимость” норм вовсе не означает, что каждый должен следовать всем действующим нормам. Многие нормы вообще обращены лишь к людям, занимающим определенное социальное положение. Это так называемые ролевые нормы.
   “Всеобщая значимость” норм подразумевает, что совершеннолетние и взрослые члены общества в своем подавляющем большинстве признают нормы и вносят практический вклад в их осуществление, например, воспитывая детей, принимая участие в функционировании общественного мнения.
   В обществах разных типов преобладают специфические для них формы передачи норм последующим поколениям. В архаических обществах эту функцию выполняет миф. В более развитых обществах развивается юридическая казуистика с многочисленными отдельными законами и абстрактная этика, которая способствует систематизации и углублению некоторых норм.
   Отдельные нормы не могут рассматриваться изолированно, вне широкого социального контекста. Различные нормы, действующие в обществе, находятся в многообразных отношениях друг с другом, например, в отношении иерархии. Существует множество отдельных предписаний, обладающих исключительно прагматическим содержанием. Однако это настоящие нормы. Например, правила дорожного движения формируют определенные ожидания у водителей и пешеходов и тем самым обеспечивают их безопасность на дорогах. Если в Англии действует правило левостороннего движения, а на континенте — правостороннего, то это отличие вовсе не указывает на разность культур или систем ценностей. Это всего лишь означает, что в стране все люди ездят или по левой стороне, или по правой. Важно только, чтобы соответствующее требование соблюдалось, что гарантируется угрозой высоких штрафов. Правило правостороннего или левостороннего движения опирается на более абстрактные нормы, а именно, на требование не подвергать опасности других участников дорожного движения и не препятствовать им. Кроме того, оно находится в систематической взаимосвязи с другими правилами (обгон слева, обгон справа, правостороннее движение по кольцевому маршруту, левостороннее движение по кольцевому маршруту), которые, будучи производными, являются все же подлинными Нормами.
   Вполне имеет смысл говорить о различных системах норм, которые формируются в определенных общественных системах. Однако следует принять во внимание два момента;
   Как правило, нормативные структуры общества не полностью систематизированы и унифицированы. Постоянно возникают конфликты норм, которые проистекают не только из противоречивости отдельных предписаний, но могут и иметь принципиальный характер. Такие принципиальные расхождения отражают историю нашего общества, в котором слились разные культурные традиции. В России, например, это традиции христианства, ислама и славянского язычества. Аналогично оставляют след различные эпохи прошлого, а также субкультуры различных социальных слоев.
   Нормативные системы разных обществ так сильно отличаются не потому, что в них действуют совершенно различные нормы, но потому, что в разных обществах установлены различные приоритеты. Кроме того, в разных обществах разнится степень строгости санкций в случае нарушения норм (сравним, например, санкции за нарушение супружеской верности: в современной Германии неверную супругу уже не топят в болоте, как это бытовало у древних германцев). Основные нормы обывательской морали практически не отличается от более Древней европейской системы норм: в сущности, это тот же сплав христианской и античной этики. Но приоритеты меняются. Собственническая мораль в экономически развитом рыночном обществе доминирует сильнее, чем в традиционных обществах, где религиозная ортодоксальность и воинская доблесть ценились выше.
   Хотя нормы представляют социальный мир как интегрированный, отдельные части которого различают в соответствии с зонами дозволенного, являющимися знакомыми и удаленными, в целом этот мир остается непрозрачным. Иначе говоря, реальность социальной жизни всегда оказывается хорошо понятной зоной, за пределами которой — темный фон. Если некоторые фрагменты реальности освещены довольно хорошо, то другие затемнены. Даже если, например, мы кажемся способными совершить преступление, мы не знаем всех факторов, способствующих такому восприятию нашей личности другими.
   Наша повседневная жизнь организована в понятиях нормативных релевантностей. Некоторые из них определяются нашими непосредственными практическими интересами, другие — всей правовой ситуацией в обществе. Однако, поскольку во многом наши релевантные нормативные структуры пересекаются с релевантными нормативными структурами других, у нас есть общие интересы. Важный элемент нашего знания правовых норм повседневной жизни — знание релевантных нормативных структур других людей, их интересов. Правовая норма представляет собой по сути правовую модель “согласования различных социальных интересов на базе поиска правообразующего интереса, резюмирующего в себе общую волю и являющегося формой свободной реализации всех социальных интересов, участвовавших в его формировании”. Основные релевантные нормативные структуры, интересы социальных субъектов, даны мне уже готовыми в самой правовой системе. В конечном счете, право как целое имеет свою собственную релевантную структуру. Так, понятия российского законодательства, объективированные в российском обществе, неприложимы к американскому, или традиционному африканскому обществу.
   В зависимости от того, кто является субъектом правотворчества, зависит и характер самих норм права. Развитое право можно разделить на шесть пластов (слоев)
   1. Права человека. Это наиболее общие правовые нормы, составляющие глубинный слой права, содержащий его “гены”, “ДНК” и являющиеся основой позитивного права, исходящего от государства. Права человека — это возможности человека, позволяющие ему достойно жить и работать. Предполагается, что ими обладают все люди независимо от своего имущественного, социального положения с момента рождения, поэтому эти права еще называют естественными, природными, прирожденными, абсолютными, неизменяемыми. Они вытекают как бы из естественного порядка вещей, из самой жизни, из социально-экономических условий, в которых находится общество в тот или иной период развития, и даже из естественно-природных факторов. К правам человека относятся право на жизнь, здоровье, свободу, частную собственность, право ребенка на счастливое детство, и многие другие. На сегодняшний день их насчитывается более пятидесяти, с развитием общества этот перечень увеличивается.
   Ранее права человека существовали в основном в виде идей, представлений. Теперь же большинство из них закрепляется в международно-правовых документах, а затем транслируется во внутреннем (национальном) законодательстве многих стран (в России — в Декларации прав человека и гражданина, в Конституции).
   2. Принципы права — основные идеи, начала, руководящие положения, выражающие сущность права. Они верны лишь тогда, когда отражают объективные законы общественного развития. Принципы права являются основой правотворческой деятельности государства, организаций, граждан. В законодательстве принципы права могут выражаться либо прямо, либо косвенно. Но зачастую они сами приобретают регулирующее значение, например, тогда, когда суд, не найдя нормы права для разрешения конкретного дела, сам создает ее применительно к рассматриваемому казусу на основе принципов права. В этом случае мы ведем речь об аналогии права. К числу основополагающих принципов права относится принцип демократизма (народовластия), принцип равенства всех перед законом и судом, принцип социальной справедливости, принцип гуманизма и др.
   Правовые принципы вместе с правами человека играют в структуре права первостепенную роль и имеют абсолютный приоритет над всеми другими нормативными положениями.
   3. Нормы, принятые на референдуме (“референдумное право”), относятся к нормам позитивного права и регулируют наиболее важные принципиальные вопросы жизни страны, вопросы, по которым воля народа
должна быть выражена совершенно определенно и непосредственно, без возможных изменений и тем более искажений, допускаемых иногда парламентом — представительным органом народа. Как правило, во всех
государствах этот пласт права не столь обширен, однако это отнюдь не способно умалить его значимость. Референдумные нормы имеют более высокую юридическую силу по сравнению с нормами законодательными и
зачастую являются основой для их разработки и принятия парламентом.
   4. Нормы, изданные государством, или централизованные (государственные) нормы, разрабатываются и принимаются государственными органами. Особое значение здесь имеют законы, принимаемые парламентами. Важны и подзаконные нормативные акты (указы президентов, постановления правительств, инструкции министерств). Подзаконные акты еще называют делегированным законодательством. Однако “программа” или содержание всех подзаконных актов как бы задается парламентом, центральным законодательным органом любой страны. Эта заданность осуществляется не непосредственно, т.е. путем указаний парламента, а на основе общеправового принципа непротиворечивости норм, принятых нижестоящим органом, нормам, изданным органом вышестоящим и поэтому имеющим высшую юридическую силу. Все это позволяет назвать нормы, исходящие от различных государственных органов, нормами централизованными.
   5. Корпоративные нормы. На современном этапе развитые страны отказались от сословного деления общества и от корпоративных норм в прежнем понимании этого слова, а именно как норм отдельных слоев общества. Корпоративные нормы развитого права — это правила поведения, разрабатываемые в организациях (корпорациях) и распространяющиеся на их коллективы.
   Корпоративные нормы могут касаться различных сторон деятельности организаций. На их основе регулируются финансовые, управленческие, трудовые, имущественные и другие вопросы. Прослеживается следующая закономерность: чем выше уровень развития экономики той или иной страны, тем выше степень свободы субъектов (индивидуальных и коллективных), проживающих на ее территории, и, следовательно, тем большее распространение получают нормы корпоративные, позволяющие организациям определять параметры своего поведения самостоятельно. В промышленно развитых странах доля корпоративных норм права очень значительна и по своему объему далеко превосходит нормы общегосударственные, или централизованные.
   6. Договорные нормы формулируются гражданами, организациями для урегулирования вопросов, по которым закон молчит либо даст субъектам права возможность определиться самостоятельно. Договорное соглашение и содержащиеся в нем договорные нормы обязательны для сторон, его заключивших, а также для суда, который, возможно, будет рассматривать спор между участниками договора.
   Договоры распространены во многих сферах человеческой деятельности. Можно сказать, что правовая конструкция договора становится универсальной.
   Рассмотренные выше шесть слоев права, будучи сгруппированы между собой, образуют в структуре права его части, которые можно графически представить так:

 Рисунок

   I. Права человека и принципы права составляют в структуре права правовую основу, или базис права. Их назначение в основном состоит в обеспечении правотворческой деятельности государственных органов, организаций и граждан, хотя нельзя сбрасывать со счетов и непосредственно регулирующую роль, которую способны выполнять права человека и принципы права и которая особенно усиливается на переломных этапах общественного развития.
   II. Нормы, принятые на референдуме, и нормы, изданные государственными органами, объединяет то что они регулируют вопросы, затрагивающие интересы многих и многих лиц (социальные интересы, общие
интересы), и поэтому должны выражать волю общества (всей публики). Следовательно, вполне правомерно назвать референдумные нормы и нормы, изданные государственными органами, в их совокупности правом публичным. Интересы всех членов общества сосредоточиваются в основном вокруг структуры, способов формирования и осуществления государственной власти, налогообложения, обеспечения правопорядка, экологии, осуществления правосудия и др. Субъекты, отношения между которыми возникают на основе публичного права, находятся между собой в отношениях субординации, или власти и подчинения. Эти отношения иначе можно назвать “вертикальными отношениями”.
   III. Есть все основания объединить в одну группу корпоративные и договорные нормы: они выражают всего лишь отдельные (частные) интересы субъектов (организаций, граждан), строящих между собой отношения на
началах равенства и координации (“горизонтальные отношения”). В нормах, о которых идет речь, заложена собственная воля субъектов права, и их действие распространяется только на этих лиц (физических, юридических) Совершенно справедливым будет употреблять применительно к нормам корпоративным и договорным термин “частное право”. И, наконец, следует сказать о социальном распределении права. Мы обнаруживаем, что право в повседневной жизни социально распределено, то есть разные индивиды и социальные группы обладают им в различной степени. Перед законом все равны. Но эта максима в реальной жизни порой не всегда выполняется.
   Мы не разделяем свои права в равной степени со всеми индивидами, и у нас может быть такое право, которое мы не разделяем ни с кем. Социальное распределение права может быть весьма сложным и запутанным. У нас может сохраняться абстрактное право на лечение, но не быть реальных средств для этого. Мы можем быть ограничены в своих правах из-за своей болезни или привлечены к ответственности. В таком случае нам нужен совет не просто адвоката, но более важный совет адвоката адвокатов. Таким образом, социальное распределение права начинается с того простого факта, что мы не обладаем теми правами, что и другие, и достигает кульминации в правовых системах недемократических обществ. Знание того, как социально распределяется право (по крайней мере, в общих чертах) среди индивидов, групп, слоев и классов, представляет собой важный элемент социологии права.
   В социологии часто говорится о “позитивных” (вознаграждающих) и “негативных” (карающих) санкциях. Негативные санкции — это действия, целенаправленно воздействующие негативным образом на свой объект, то есть причиняющие ему страдания и в чем-то существенно ограничивающие его возможности. В этом смысле санкции представляют собой целенаправленные отклонения от принятого социального поведения, разумеется, такие, которые не только позволительны, но и необходимы. Санкционированное действие оправдывается в глазах общества выполняемой им карательной функцией. При других обстоятельствах такое действие или было бы запрещено, или вызвало бы порицание. Системы вознаграждения имеют иную структуру, чем системы наказания: к примеру, они гораздо меньше урегулированы. Часто необходимо бывает взвесить решение, действительно ли тот или иной поступок достоин вознаграждения.
   Негативные санкции имеют очень важное значение для общества. Однако множество уголовных преступлений и тем более нарушений социальных норм в целом остается вне сферы действия санкций. Нельзя представить себе общество, в котором были бы наказаны все преступления и проступки.
   Изменения в нормативной системе общества характеризуются различными фазами. Часто они начинаются с отсутствия санкций. Нередко вначале исчезают так называемые социальные санкции, в то время как уголовные санкции продолжают существовать. Однако бывает и иначе: государство пытается ввести новую норму с помощью уголовных санкций, но лишь со временем приходит ее признание обществом и готовность дополнить уголовные санкции в случае ее нарушения социальными. Изменения норм можно в общем объяснить глубокими изменениями в структуре общества. Здесь можно было бы говорить о перераспределении материальных благ, о возрастании или снижении группового статуса различных социальных слоев. Если группа достигает более высокого положения в обществе, имеет успех, то она оказывает влияние на ценностные ориентиры и нормы всего общества. Например, установление диктатуры пролетариата и превращение его в господствующий класс повлекло за собой возведение пролетарских по своей природе классовых норм поведения и ценностей в ранг всеобщих. Таков, к примеру знаменитый принцип “Кто не работает, тот не ест”.
   Конечно, мы знаем стабильные сословные общества и общества с различной этнической и религиозной структурой, в которых сосуществуют разные исторически сложившиеся и частично гетерогенные нормативные структуры. Средневековый крестьянин охотно признавал превосходство над собой дворянина и спокойно сносил от него пренебрежительное отношение. Были времена когда христиане, иудеи и магометане относительно мирно жили вместе, взаимно признавали за каждой стороной определенные культурные и профессиональные сферы, а также нравственные установки.
   Структура власти в обществе отражается в его нормативных структурах и в распределении полномочий на применение санкций. В целом “господствующие” нормы всегда являются нормами “господствующих”. Власть имущие оставляют за собой право не только устанавливать нормы, не признавать некоторых норм, но и назначать негативные санкции и требовать их исполнения, а кроме того, с помощью предоставляемых вознаграждений за выполнение своих норм регулировать социальное развитие. Так формируются однородные нормативные структуры, удовлетворяющие правящие круги. Это способствует стабилизации системы власти, если подобная однородность не вызывает нежелательных эгалитарных тенденций. Конечно, существуют системы власти, которые сохраняют свою силу благодаря неравенству шансов для различных социальных слоев исполнять господствующие нормы. Другие, напротив, устанавливают такое состояние, когда в обществе одновременно существует несколько различных более или менее авторитетных нормативных систем.
   Признание норм происходит различными способами. Способы принятия норм взаимодополняют друг друга и имеют различное значение. В обществе существует несколько уровней принятия или усвоения норм. Очень часто нормам следуют только из страха перед санкциями. Кроме того, люди могут выполнять нормы из благоразумия. Признание норм из благоразумия предполагает, что различные нормы существуют не изолированно друг от друга, а, как правило, соотносятся друг с другом (часто в иерархической структуре или благодаря общей ценностной ориентации). Нормы нередко принимаются на основе понимания, что другая норма или ценность, которая уже признана, подразумевает эту норму. (“Если люди не хотят подвергать жизнь опасности, нужно внимательно водить автомобиль”; “Если леса считают красивыми и полезными, не следует разводить в них огонь, потому что это может привести к пожару”.)
   Обычно же нормы усваиваются в процессе интернализации. Интернализация маскирует императивный характер нормы, налагаемой на индивида извне и в силу этого могущей вызвать у него протест. Интернализованное требование аппелирует к внутреннему “я” человека (“голосу совести”), или же обязательный характер норм вообще исчезает: следование норме превращается в нечто само собой разумеющееся, иными словами, в привычку, или возникает психологический барьер, когда уже даже при одной мысли о нарушении нормы возникает чувство страха, отвращения, стыда.
   В таком случае речь идет о таком явлении, как табу. Первоначально возникшее в этнологии понятие “табу” стало в XX веке модным словом. Чаще всего его употребляют в полемических целях, когда выступают против недостаточно рационально мотивированных запретов. Просвещенное мышление наносит удар по иррациональному характеру табу. Правда, и наша культура не свободна оттабуирований. Преимущественно табу встречаются в настоящее время в сексуальной сфере, например, в отношении многих людей к так называемым перверзиям (извращениям). Наше просвещенное мышление не приемлет табуирования. Оно не подходит для взрослых, зрелых людей. Но когда же человек становится взрослым? Не отстает ли он от своего возраста настолько, что нуждается в табу? Еще один вопрос заключается в том, может ли социализация, которая ставит своей целью интернализацию норм, осуществляться без “дрессировки” индивида (то есть от иррационально осуществляемого нормирования поступка, который должен протекать автоматически, как бы “бессознательно”)? Социальные нормы находятся в неразрывной связи с социальными ролями.

 
< Пред.   След. >