YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow История Востока. Том I (Л.С. Васильев) arrow Генезис надобщинных политических структур
Генезис надобщинных политических структур

Генезис надобщинных политических структур

   Полевые обследования антропологов позволяют реконструировать процесс генезиса первичных надобщинных структур на примере замкнутых анклавов, будь то Тробриандские острова или Полинезия, а также некоторых африканских общностей. Механизм здесь примерно одинаков: в ходе соперничества лидеров соседних общин наиболее удачливый берет верх и подчиняет себе остальных, превращая их в повинующихся ему руководителей управлявшихся ими прежде коллективов, которые выступают теперь по отношению к возникающему протогосударству в целом в качестве его региональных подразделений. Но одно дело – процесс в замкнутом анклаве, другое – в реальности древнейшего исторического прошлого. Иными словами, если в стерильной обстановке процесс мог и подождать, пока общность окончательно созреет для интеграции, при условии, что ничто извне этому не мешает и никак в это не вмешивается, то в древневосточной реальности, где складывались первые известные науке протогосударства, такого рода условий не было. Значит, нужно реконструировать обстоятельства, которые могли способствовать процессу. Именно этим и занимались многие исследователи на протяжении долгих десятилетий, еще со времен Г. Мэна и Л.Г. Моргана, предложивших в прошлом веке свои варианты.
   Современная наука исходит из того, что возникновению первичных надобщинных структур способствовал комплекс необходимых условий. Так, исходным фактором первостепенной важности была оптимальная экологическая среда. Такого рода экологический оптимум лучше всего проявил себя в долинах великих рек, расположенных в теплом и мягком климате, с плодородными почвами и регулярными либо спорадически удобряющими их разливами. Второй необходимый фактор – достигнутый обществом определенный уровень производства, включая рациональное использование ресурсов, регулярный обмен с соседями, кооперацию и координацию труда и, как следствие всего этого, устойчивый и имеющий тенденцию к возрастанию избыточный продукт. Фактор третий – необходимый демографический оптимум, т. е. определенная плотность населения, даже давление населения в условиях хорошо заселенного окружающего пространства. Когда это давление достигает определенной критической точки, создается импульс, некое силовое поле, резко убыстряющее процесс социально-политической интеграции. Именно центр зоны расселения, где плотность наибольшая, становится ареной ожесточенного соперничества соседних лидеров.
   В свое время были выдвинуты теории, авторы которых, например, Ф. Оппенгеймер, придавали решающее значение в процессе генезиса государств войнам. Но подобные теории не могли объяснить, откуда и за счет чего возникали те мощные организационные структуры, без которых нет больших армий и войн. Неудивительно, что в последние годы возобладала точка зрения, согласно которой войны и завоевания – не причина, а следствие возникновения надобщинных протогосударственных образований. Это относится и к упоминавшемуся уже феномену военной демократии: если вообще можно говорить о нем, то лишь применительно к более позднему этапу развития, да и то с оговорками. Значит ли это, что войны не играли вообще никакой роли в процессе генезиса протогосударств
   Это не так. Небольшие отряды воинов могли принимать участие в упомянутом процессе. Но они были лишь вспомогательным его моментом. Основа же сводилась к соперничеству лидеров более или менее мирными средствами. Истоки такого соперничества, восходившие в конечном счете к жажде престижа, авторитета, были своего рода психологическо-поведенческим стереотипом, опиравшимся на престижную экономику с ее реципрокными раздачами и централизованной редистрибуцией. Отдавая, лидер получал; получая, стремился ко все большему, для чего нужно было опять-таки суметь много отдать. Но где это взять
   Специалисты, например, М. Харрис, отмечали, что такое, казалось бы, нерациональное потребление добра, как поедание либо уничтожение его в моменты раздач типа потлача, способствовало увеличению производства и стимулировало рост производительности труда. Выражаясь иначе, лидер общины постоянно стремился к максимализации экономической функции своего коллектива. Вот эта-то генеральная задача максимализации экономической функции, ставшая перед амбициозным лидером, и играла роль в мобилизации всех возможностей. Мобилизовав их в благоприятных обстоятельствах уже возникшего силового поля, объективно содействовавшего интеграции, лидер мог не просто унизить соперника при очередной щедрой раздаче, но и раздавить его настолько, чтобы он вынужден был признать свою зависимость. Вот в ходе этого соперничества на его заключительном этапе и могла быть использована та небольшая военная сила лидера, которую он мог реализовать для закрепления своей новой позиции.
   Слабые соперники подчинялись сильному, богатому и щедрому, в результате чего создавалась благоприятная обстановка для возникновения надобщинной политической структуры, протогосударства. Первичное протогосударство, или простое протогосударство, вождество (англ. чифдом), – это обычно группа общинных поселений, административно подчиненных центральному поселку городского типа, где находится резиденция вождя и его окружения. В функцию вождя входит создание эффективной системы администрации с целью добиться оптимальной организации производства и максимума избыточного продукта. Наряду с этим на передний план среди ведущих функций вождя выходит военная – та самая, о которой уже было упомянуто.
   Дело в том, что с момента возникновения первых первичных протогосударств (а их обычно возникало сразу несколько в том регионе, где для этого были условия и уже наглядно действовала сила примера) появляется и ожесточенное соперничество между ними. В этих условиях именно войны оказываются главным средством решения споров и реализации преимущества. Военная функция надолго становится одной из важнейших, что, собственно, и породило представление о всеобщем характере так называемой военной демократии как формы организации воинственной общности, существующей за счет грабежа других. Эта организация, хорошо известная в разных районах мира (достаточно напомнить о викингах и варягах), была, однако, не столько правилом, сколько исключением (к слову, проблема демократии в ней тоже нуждается в специальном анализе): ведь для того, чтобы кого-то ограбить, с кого-то брать дань, нужно, чтобы этот “кто-то” уже существовал как более или менее развитая структура, способная производить достаточное количество избыточного продукта и дорогостоящих изделий, которые и были предметом грабежа и дани. Поэтому речь идет не о вольном воинстве типа викингов, а о военной функции протогосударства, стремящегося с помощью войны присоединить к себе более слабого соседа и создать укрупненную систему протогосударства.
   Укрупненная система мелких первичных протогосударств – это сложное или составное протогосударство, имеющее иерархическую внутреннюю структуру и знакомое с определенным количеством оторванных от сельскохозяйственного производства групп администраторов, воинов, жрецов и обслуживающего верхи персонала (слуги, рабы, ремесленники). Что касается администраторов и воинов, то о них уже шла речь. Администраторы – это общинная выборная верхушка; воины – это группа профессионалов-дружинников, всегда готовая повести за собой всех остальных, способных носить оружие. Слуги и рабы принадлежат к числу неравноправных чужаков, чаще всего захваченных в ходе войн. Из их же числа, а также из числа собственных мастеров, если они имелись в коллективе, формируются профессионалы-ремесленники, прежде всего металлурги-кузнецы, продукт труда которых становится особенно важным с момента, когда неолитические коллективы вступают в век бронзы. Но едва ли не наиболее важной прослойкой в формирующемся протогосударстве всегда были жрецы. Во всяком случае глава протогосударства часто одновременно был высшим жрецом-первосвященником. Почему
   Власть в протогосударстве, как и в общине, была выборной, ибо иных форм ее замещения общество еще не знало. Но достигший высшей власти вождь, сполна вкусивший сладость этой власти, пользующийся всеми благами авторитета и привилегий, никогда не спешит с ней расстаться. Напротив, он старается ее укрепить, добиться ее легитимизации, в чем заинтересован и коллектив: авторитарная власть вождя ведет к укреплению интегрирующих импульсов, призванных противостоять принципу убывающей солидарности, к ослаблению тенденции к региональной автономии, обузданию честолюбия местных лидеров и в конечном счете к соединению воедино всех включенных в рамки протогосударства. На практике сказанное означает, что добившийся власти лидер стремится закрепить эту власть за собой пожизненно, а коллектив этому способствует. Но как это оформить
   Вот здесь-то и приходит на помощь институт сакрализации власти. Вождь должен выступать как носитель божественной благодати, как могущественный посредник между миром живых и сверхъестественными силами, включая и всех умерших вождей. На службу возникающей в связи с этим более сложной религиозно-мифологической системе привлекаются все существовавшие до того колдуны и иные служители культа. Это не означает, что все религиозные системы возникали лишь с целью укрепить власть вождя. Но нет сомнений в том, что формирование ранней религиозной системы было связано именно с сакрализацией личности и должности вождя.
   Сакрализация должности вождя была важным моментом институционализации и деперсонализации его власти, постепенного превращения его из личности в символ. Престиж, авторитет и власть правителя стали восприниматься в коллективе как имманентная функция власть имущего и даже более того, как своего рода сакральное свойство вождя. Отсюда был только шаг до того, чтобы возникло представление о высшем покровительстве сверхъестественных сил, о божественной благодати, которая тем сильнее и больше, чем выше стоит человек на социальной лестнице (полинезийская мана). В результате обладание сакральной благодатью постепенно превращалось в свойство причастных к власти и их близких родственников.
   Эта кардинальная трансформация в системе взглядов, своего рода мировоззренческая революция, сыграла огромную роль в дальнейшем развитии ранних обществ и государств. Как упоминалось, сакрализация вождя была важным условием институционализации его власти, легитимизации его божественного права на власть. Власть становилась пожизненным правом, а выборы нового вождя – более редким явлением. И хотя принцип меритократии как первое и главное условие выбора, основной критерий отбора кандидатов еще не утратил своей силы, он должен был в новых условиях несколько измениться. Во-первых, потому, что сложность и многофункциональность административного бремени была теперь по плечу отнюдь не каждому, что к ней следовало готовиться загодя, едва ли не сызмальства. Уже одно это обычно ограничивало круг претендентов близкими к власти людьми, прежде всего родственниками и помощниками вождя. Во-вторых, среди этих людей обладающими наибольшей сакральной благодатью стали считаться прежде всего близкие родственники вождя. Вопрос теперь был в том, кто именно из этих близких родственников имел наибольший шанс.
   Вначале это не было определено, и история многих протогосударств полна описаний ожесточенного соперничества и борьбы за власть между ближайшими родственниками покойного – его братьями, кузенами, сыновьями, племянниками, что, естественно, сильно ослабляло структуру. Поэтому объективные потребности стабилизации власти требовали упорядочения порядка наследования. Именно эта объективная потребность и вызвала к жизни принцип конического клана с неравенством линий.
   До того все линии разраставшегося клана, возникавшего на базе той или иной семейно-родовой группы, считались равноправными, причем именно это равноправие и лежало в основе упоминавшегося принципа механической солидарности аморфных общин даже крупной этнической общности, состоявшей из множества ветвей одних и тех же, первоначально немногих родственных кланов. Сущность нововведения сводилась к тому, что в многочисленном клане правителя стала четко выделяться одна главная линия, шедшая от отца к одному из его сыновей, обычно старшему, тогда как все остальные начали восприниматься как боковые (коллатеральные). Главным критерием социального старшинства в иерархически организованном коническом клане, структура которого была впервые наиболее полно описана П. Кирхгофом, стало считаться генеалогическое удаление от основной линии: с каждым поколением боковые линии уходили от нее все дальше, тогда как она сама, разветвляясь, создавала все новые боковые ветви, которые опять-таки постепенно от нее удалялись. И хотя даже после этого революционного нововведения процедура наследования далеко не всегда и не везде стала простой (нередко сыновья с помощью интриг боролись за благосклонность отца; играли свою роль и их матери в гареме), она, тем не менее, теперь уже достаточно строго определяла приоритеты.
   Власть вождя стала наследственной в его семье, что сыграло огромную роль в деле стабилизации всей структуры. При этом личность вождя сделалась священной вне зависимости от его индивидуальных качеств и способностей, недостаток которых должен был восполняться опытом и знаниями помощников. Закрепленные же за семьей вождя привилегии и прерогативы теперь воспринимались всем коллективом как проявление высшего божественного статуса его персоны и безусловного его права распоряжаться всем достоянием протогосударства или формирующегося, структурирующегося племени, становившегося протогосударством. Вчерашний выборный вождь превращался, таким образом, в субъекта сакрализованной власти и высшей собственности, в священное “связующее единство” укрепляющегося коллектива.
   Собственно, на этом и заканчивается формирование протогосударственных обществ со всеми их вновь созданными институтами и усложнявшимися функциями. В заключение стоит дать обобщенную дефиницию. Протогосударство (чифдом, вождество, племенное протогосударство) – это политическая структура, основанная на нормах генеалогического родства, знакомая с социальным и имущественным неравенством, разделением труда и обменом деятельностью, возглавляемая сакрализованным правителем с наследственной властью. Главной функцией этой структуры является административно-экономическая, отражающая объективные потребности усложняющегося общества. Структура знакома и с иными важными социальными функциями – с военной, медиативной (судебно-посреднической), интегрирующей и т. п. Именно в рамках этой переходной по типу политической структуры ее вождь из вчерашнего слуги общества, старавшегося завоевать общественный авторитет и с его помощью трудиться на благо коллектива, начинает становиться над обществом, стремится подчинить общество себе и стать его господином.

 
< Пред.   След. >