YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow История средних веков. Том I (Под ред. С.Д. Сказкина) arrow § 1. Франция в XI-XIII вв.
§ 1. Франция в XI-XIII вв.

§ 1. Франция в XI-XIII вв.

   Известное воздействие оказали крестовые походы и на позиции католической церкви в Европе. Сначала она извлекла из этого движения значительные выгоды, так как папство благодаря походам на Восток в XII в. подняло свой авторитет. Однако к концу XIII в. становившееся все более очевидным корыстолюбие римских пап способствовало начавшемуся в этот период упадку общего престижа католической церкви.
   Пребывание на Востоке, знакомство с более высокой культурой и бытом заморских стран во многом изменили образ жизни западноевропейских феодалов и привели к росту их потребностей, а следовательно, и стремлению иметь больше денег. Это стимулировало начавшийся во многих странах Европы процесс перехода к денежной форме ренты. Массовый уход крестьян в первые крестовые походы вызвал недостаток рабочих рук, и сеньорам на первых попах приходилось смягчать участь оставшихся крестьян, переводя их на денежный оброк. К тому же, отправляясь в крестовые походы, феодалы нуждались в деньгах и поэтому нередко соглашались на освобождение крестьян от личной зависимости за выкуп. Таким образом, крестовые походы отчасти оказали влияние и на положение крестьянства.
   Одним из наиболее важных последствий крестовых походов было ослабление позиций Византии и арабов в торговле Восточного Средиземноморья и усиление в ней роли европейских купцов (особенно Венеции и Генуи). Наконец, на европейских странах сказалось также влияние более высокой в то время восточной техники и культуры.
    
   Сельское хозяйство в XI—XIII вв. и положение крестьянства
   В XI—XIII вв. во Франции получило значительное развитие сельское хозяйство, широко распространилось трехполье, усовершенствованный плуг, из зерновых культур первое место заняла пшеница. Благодаря новой системе упряжи оказалось возможным использовать вместо волов лошадей, что сократило сроки пахоты и других сельскохозяйственных работ. В южных областях в силу особенностей климата и почв долго сохранялись двухполье и легкий плуг. Там наряду с зерновыми большие площади занимали виноградники, технические культуры, плодовые деревья.
   В XII в. началась массовая расчистка под пашню залежных земель и лесов. Шире распространилась практика удобрения полей. В огородах стали выращивать новые сорта овощей. В конце XII в. в Нормандии появились ветряные мельницы, распространившиеся затем и в других областях Франции. Рост посевных площадей в XII— XIII вв. несколько смягчил частые до того голодовки, вызванные неурожаями, засухами, наводнениями и т. п., особенно гибельными при натуральном хозяйстве.
   Производительность труда росла преимущественно в крестьянском хозяйстве. На своем наделе крестьянин работал гораздо усерднее и лучше, чем на барщине. Сеньорам стало выгоднее взимать феодальную ренту не в форме принудительного барщинного труда, а из урожая, снятого крестьянами с их участков. Постепенно феодалы стали ликвидировать свою запашку и раздавать крестьянам в наследственное держание землю, входившую до того в состав домена. На этой основе в XII—XIII вв. совершался переход от барщины к продуктовой ренте, выражавшийся во Франции в постепенном сокращении полевой барщины и возрастании натуральных платежей.
   Непрерывные внешние и внутренние войны уже в ту пору выработали у французского феодала больше черт воина, чем хозяина. В его жизни не оставалось места для хозяйственных забот. Рыцарь возлагал их на своего управляющего, обычно бравшего взимание ренты на откуп. В церковных поместьях дело обстояло несколько иначе. Здесь дольше сохранялись массивы домениальных земель. Управление ими было организовано лучше, так как за всем надзирали сами монахи или члены капитула, связанные общими интересами и определенной дисциплиной. Но и в церковном землевладении, хотя и медленнее, происходили те же перемены.
   Победе продуктовой ренты над отработочной способствовали и другие обстоятельства, в частности расчистка лесов. Главная роль в этих работах принадлежала крестьянам. Поселенцы на новых землях (госпиты), в числе которых было много беглых крепостных, не несли барщины, а уплачивали сеньорам натуральный оброк и небольшие суммы денег. Они были лично свободными людьми (вилланами), но зависели от феодала в поземельном и судебном отношении. Часть крестьян (сервы) оставались в XI—XII вв. в крепостном состоянии.
   Переход от барщины к натуральному оброку способствовал дальнейшему укреплению крестьянского хозяйства, владелец которого уже не отвлекался на господские работы в самое горячее для себя время.
   Переводя крестьян на оброк, сеньоры пытались увеличить поборы. Это вызывало сопротивление крестьян, которое выражалось в отказе уплачивать новые повинности, в бегстве в города, в уходе на новые места, в участии в крестовых походах. Но оно имело, как правило, местный характер; крестьянство боролось разрозненно, в пределах отдельных сеньорий. Восстания и другие формы сопротивления крестьян в XI—XII вв., хотя обычно и не достигали цели — полной отмены новых взносов, — имели важное значение. Борясь против увеличения повинностей, крестьяне добивались их фиксации в таких размерах, которые давали возможность дальнейшего развития крестьянского хозяйства, предотвращали его разорение.
    
   Феодальная раздробленность в XI в.
   С окончательным утверждением феодализма раздробленность, царившая во Франции, приобрела в различных частях страны некоторые особенности. На севере, где феодальные производственные отношения были развиты наиболее полно, раздробленность достигла своего завершения, а феодальная иерархия отличалась наибольшей сложностью. Король был сеньором лишь для своих непосредственных вассалов: герцогов, графов, а также баронов и рыцарей своего домена. Действовала норма феодального права: “Вассал моего вассала — не мой вассал”.
   Феодальной раздробленности Севера весьма способствовало наличие крупных феодальных владений, в том числе Бретани и Нормандии с их особенными судьбами. Населенная кельтами Бретань фактически была совершенно самостоятельна (вплоть до конца XV в.). Расположенная в низовьях Сены и отрезавшая выход к морю Парижу, Нормандия с 1066 г. стала частью владений английского короля. На северо-востоке располагалось фактически независимое графство Фландрское, на юго-востоке — герцогство Бургундское. Земли Капетингов были как бы сдавлены почти со всех сторон феодальными княжествами, фактически самостоятельными по отношению к королевской власти.
   На юге феодальные отношения не отличались той законченностью, которая была характерна для севера. Там осталось немало аллодов, как крупных, так и мелких, т.е. крестьянских. В гористых областях Центрального Массива и особенно Севеннских гор долго сохранялись свободные общины. Раннее развитие городов также способствовало ослаблению феодальных отношений. В результате феодальная иерархия не приобрела на юге законченного характера. Там существовали свои местные династии, и о Капетингах зачастую даже мало что знали. Герцоги Аквитанские титуловались “герцогами всей Аквитанской монархии” и считали себя во всем равными королям. Крупные феодальные владения юга были больше связаны в XI—XII вв. с другими странами (Англией, Испанией, государствами крестоносцев на Востоке), чем с Северной Францией и королями династии Капетингов.
    
   Города в XI—XIII вв.
   Феодальная раздробленность Франции еще более усугублялась Существенными различиями в социально-экономическом и политическом развитии северной и южной частей страны, а также наличием на ее территории двух народностей — северофранцузской и южнофранцузской (провансальской). Как и в более ранний период, эти народности говорили на местных диалектах различных языков: на юге Франций — провансальского, на севере — северофранцузского. По различному произношению слова “да” в этих языках (“ос” — на провансальском, “oil” — на северофранцузском языке) позднее, в XIII — XIV вв. северные области Франции получили название “Лангедойль” (langue — по-французски “язык”), а южные — “Лангедок”. В X в. на основе отделения ремесла от сельского хозяйства начали свою жизнь феодальные города — экономические центры ремесла и торговли. Расцвели старые, еще основанные римлянами, но пришедшие в упадок в V—IX вв., города, возникли многочисленные новые, развившиеся из сел и местечек. На расчищенных из-под леса землях были основаны поселения, некоторые из них также превратились в города. В XIII в. вся страна уже была покрыта множеством городов — крупных, средних и мелких. Ремесло и торговля в них вначале уживались с сельским хозяйством, но вскоре оттеснили его на задний план.
   Между городами Южной и Северной Франции с самого начала имелись некоторые различия. Расцвет южных городов — Бордо, Тулузы, Альби, Монпелье, Нарбонна, Нима, Каркассона, Марселя и других — начался в XI в. и особенно усилился в XII в. В их развитии сыграли большую роль крестовые походы, которые позволили городам использовать свое благоприятное географическое положение для установления прямых торговых связей с Левантом. Кроме того, эти города торговали друг с другом и играли роль посредников в торговле со странами континентальной Европы. Через средиземноморские порты Франции в страну шли все восточные, итальянские и испанские товары. Торговля способствовала быстрому росту ремесла во многих южных городах. Например, в Ниме и Монпелье развивалось производство идущих на экспорт тонких ярко окрашенных сукон. Особенностью социально-экономического развития южнофранцузских городов било почти полное отсутствие цехов: там господствовало “свободное ремесло”, т. е. ремесленники не были объединены по профессиям, и контроль над ними осуществлялся не выборными лицами из их среды, а городским муниципалитетом.
   В политическом отношении эти города также находились в благоприятном положении. В подавляющем большинстве еще с римских времен они имели свою особую юрисдикцию, а частично сохранили и формы старого муниципального управления. Освобождение большинства городов из-под власти крупных феодалов путем вооруженной борьбы или финансовых сделок прошло на юге сравнительно рано и притом без участия далекой от них королевской власти. На протяжении XII в. почти во всех южных городах установился так называемый консулат, т. е. правление консулов — выборных лиц от дворян, купцов и ремесленников, наряду с которыми существовали Большие советы, состоявшие из всех полноправных горожан. Южные города стали фактически самостоятельными республиками, во многом подобными итальянским городам. В них жили и занимались торговлей также и дворяне. Самостоятельные богатые южные города, больше всего заинтересованные в торговле с Левантом и конкурировавшие друг с другом в посреднической торговле, были мало связаны между собой. Поэтому даже в пору наивысшего их расцвета в XII в. на юге не создалось единого экономического и политического центра. Власть же крупных феодалов была ослаблена самостоятельностью больших городов.
   На долю городов Севера выпала более трудная судьба. Наиболее значительные из них — Аррас, Бовэ, Санлис, Амьен, Нуайон, Лан, Реймс — расцвели на северо-востоке Франции, в областях развитого овцеводства, в них главной отраслью ремесленного производства стало сукноделие. В северо-восточных городах появились богатые мастера и купцы, но их экономическая деятельность встречала на своем пути множество препятствий, поскольку города находились во власти сеньоров, преимущественно епископов, которые немилосердно обирали горожан под разными предлогами, зачастую прибегая к насилию. Горожане не имели никаких прав, их имущество постоянно находилось под угрозой присвоения феодалами. Поэтому борьба с сеньорами стала для городов Севера вопросом первостепенной важности.
    
   Борьба городов с феодальными сеньорами
   В XI в. города неоднократно откупались от притязаний феодалов. Но беззастенчивые нарушения сеньорами своих обязательств толкали горожан на восстания. Обычно горожане организовывали тайный заговор (communio) и с оружием в руках нападали на сеньора и его рыцарей, убивая их или изгоняя из города. В случае успеха восстания феодалы были вынуждены предоставить городу большую или меньшую степень самоуправления. Однако окончательная победа приходила далеко не сразу, часто в результате повторных восстаний.
   Первой “коммуной”, т. е. свободным самоуправляющимся городом, стал в 1077 г. Камбре, получивший коммунальную хартию. Затем уже в первой половине XII в. его примеру последовали Сен-Кантен, Бовэ, Нуайон, Лан, Амьен, Суассон, Сен-Рикье, Корби, Реймс и др. В результате установления коммуны город получал права самоуправления (выборный городской совет во главе с мэром), суда и налогового обложения. С сеньором он вступал в договорные отношения, Определявшие привилегии города и степень его независимости. Характерным примером борьбы за установление коммуны является история города Лана, расположенного недалеко от Парижа. В конце XI в. это был один из самых богатых городов Северной Франции. К XII в. борьба между сеньорами города — епископами — и горожанами обострилась. Притеснения особенно усилились, когда епископом стал нормандец Годри (1106). Город откупился от сеньора, уплатив ему значительную сумму денег, и в Лапе была организована коммуна. По просьбе горожан коммуну утвердил король Людовик VI, получивший за это богатые подарки. Но скоро Годри растратил полученные деньги. Пригласив короля в Лан, он просил его уничтожить коммуну, обещая за это уплатить значительную сумму. Горожане со своей стороны тоже предложили деньги королю, но так как Годри давал больше, то коммунальная хартия была отменена. В 1112 г. вспыхнуло восстание; многие из рыцарей и должностных лиц епископа были убиты, погиб и сам епископ. Людовик VI, санкционировавший отмену коммуны, и феодалы Северной Франции жестоко наказали Лан. Город был взят и разграблен, многие горожане убиты и замучены. В город вступил новый епископ, восстановивший в более осторожной форме старые порядки. Горожане восставали еще несколько раз, пока наконец в 1128 г. епископ снова дал им коммуну, которую утвердил и король.
   Короли нередко поддерживали коммуны в их борьбе с сеньорами, так как, освобождаясь от власти сеньора, города признавали власть короля. Но на территории своего домена короли избегали давать городам права коммуны. Большие города королевского домена получали обычно лишь частичное самоуправление при сохранении в городе власти назначаемого королем чиновника (Париж, Орлеан, Бурж и др.); более мелкие же города — только некоторые налоговые преимущества.
   Завоевание политической самостоятельности создавало условия для быстрого роста городов. Накопления мастеров и купцов оставались в их распоряжении, развивалось ремесло, работавшее на достаточно широкий рынок, росло разделение труда между цехами. В середине XIII в. в Париже были записаны уставы ста цехов (“Книга ремесел” Этьена Буало), но на деле в столице в это время ремесел было гораздо больше. К началу XIV в. их число достигло 350. Доступ в цехи был открыт для всех, знавших ремесло и уплативших невысокий вступительный взнос.
   Рост городов ускорил социально-экономическую дифференциацию городского населения. Очень усилились и разбогатели купцы и мастера некоторых цехов (мясники, сукноделы, ювелиры и др.); в коммунах они полностью захватили власть, пренебрегая интересами массы ремесленников и мелких торговцев. В городах началась ожесточенная внутренняя борьба. Пользуясь этим, короли вмешивались во внутренние дела коммун и с начала XIV в. стали постепенно лишать их прежних прав и привилегий.
   Город экономически подчинял себе довольно обширную сельскую округу. В него стекались беглые крепостные, обретавшие там свободу. Крепкие стены и вооруженная охрана защищали теперь города от посягательств феодалов. В XIII в. выросли и разбогатели города на Сене, Уазе, Марне, Сомме, Верхней Соне и Средней Луаре. К концу XIII в. они были уже экономически связаны между собой. Еще в XII в. в Париже оформилась “Ганза речных купцов”, игравшая главную роль в городском управлении. В 1210 г., после отвоевания у англичан Нормандии, руанские и парижские “речные купцы” создали объединение купцов, торгующих по Сене. К нему присоединились бургундские купцы с Верхней Соны и с Йонны. Затем появилось товарищество купцов, торгующих по Луаре.
   Знаменитые шампанские ярмарки, расцвет которых относится к XIII в., происходили в городах, расположенных по Марне и Сене с их притоками. На этих ярмарках встречались купцы итальянские, фландрские, из Северной и Южной Франции и др.; торговля шла не только восточными товарами, но и изделиями и продуктами местного производства — сукнами, полотном, кожами, скотом, вином, зерном, Присоединение в 1284 г. Шампани к королевскому домену закрепило ее связь с Парижем, и в конце XIII в. столица стала крупнейшим экономическим центром всей Северной Франции. В Париже насчитывалось около 70 тыс. жителей, что по тем временам составляло громадную цифру, в Руане — около 50 тыс.; было много и средних городов — с 5—6 тыс. жителей.
   Таким образом, в северной части Франции, в отличие от Юга, рано начали складываться экономические связи между областями. Основу их составлял постоянный обмен необходимым для ремесла сырьем и сельскохозяйственными продуктами, потреблявшимися городами и особенно Парижем в значительном количестве. Большую роль в росте экономической общности играла рано развившаяся хозяйственная специализация отдельных областей Северной Франции. Торговля железной рудой, солью, скотом и сукнами из Нормандии, полотнами, сукнами и высококачественными винами из Шампани и Бургундии, разнообразными ремесленными изделиями из Парижа делала эти области экономически зависимыми друг от друга и следовательно, связывала их. Активная роль северофранцузских городов в формировании внутреннего рынка обусловила и их заинтересованность в политическом объединении страны. В XII—XIII вв. города Северной Франции неизменно поддерживали королевскую власть в ее борьбе с крупными феодалами за централизацию государства.
    
   Влияние городов и товарно-денежных отношений на французскую деревню
   В результате развития в городах ремесла и торговли в деревне заметно возрастает удельный вес денежной ренты, распространение которой означало, что прибавочный продукт не только создавался в крестьянском хозяйстве, но и превращался в товар, причем продавал этот товар сам крестьянин. Благодаря этому крестьянское хозяйство втягивалось в активную торговлю с городом, развивались товарно-денежные отношения между городом и деревней. И в этом товарном обороте феодалу почти не оставалось места. Преимущественная связь деревни с городским рынке” через крестьянское хозяйство составляет одну из важнейших особенностей французской экономики в XIII—XV вв.
   Следствием развития товарно-денежных отношений является начавшийся в XIII в. процесс выкупа крепостных крестьян на волю, освобождение их от личной зависимости, превращение лично зависимых сервов в вилланов. Во Франции крепостное состояние крестьянина юридически определялось следующими признаками: 1) при наследовании серв должен был, согласно праву “мертвой руки”, отдавать феодалу часть наследуемого имущества, 2) за брак, заключенный с человеком не из данной сеньории, он уплачивал специальный побор — “формарьяж”, 3) платил произвольную талью и 4) “шеваж” — небольшой, но считавшийся унизительным поголовный побор. Выкуп этих четырех повинностей и означал личное освобождение серва, превращение его в виллана. Земля крестьянина-виллана продолжала оставаться собственностью феодала, и за нее уплачивалась феодальная рента.
   Процесс личного освобождения крестьян проходил главным образом в XIII—XIV вв. (отчасти еще и в XV—XVI вв.). Он принимал различные формы. Выкупались отдельные лица, семьи, порой целые деревни. Сумма выкупа была различной и, как правило, определялась в результате долгого спора между сеньором и крестьянами. В целом крестьяне стремились выкупиться, ибо крепостные повинности, особенно произвольная талья, были для них крайне обременительны. Но иногда выкуп был настолько велик, что крестьянин предпочитал оставить все по-старому, поэтому “освобождение” нередко принимало даже принудительный характер. Выкуп оформлялся особыми грамотами, в которых перечислялись его условия и поборы, следуемые с крестьян в будущем. Эти платежи все чаще и чаще назывались цензом, поэтому крестьянская земля, с которой они уплачивались, вскоре приобрела название “цензивы”, а владевший ею лично свободный крестьянин стал называться не вилланом, а цензитарием.
   Приобретение крестьянством личной свободы, переход к денежной ренте, экономическая самостоятельность крестьянского хозяйства и его связь с городским рынком — все это были очень важные и прогрессивные явления в жизни французской деревни. Но они не означали ни ликвидации феодальной собственности на землю, ни уменьшения феодальной эксплуатации. Деньги на выкуп по большей части брались у городских ростовщиков, и крестьяне попадали к ним в долговую кабалу. Церковные сеньоры обычно предоставляли выкуп лишь на очень тяжелых условиях.
   Наряду с поборами в пользу феодалов появились и налоги в пользу государства. Тяжелым бременем на крестьянстве лежала церковная десятина (крестьяне уплачивали “большую десятину”) — десятую долю урожая зерна и “малую десятину” — скотом, шерстью, продуктами животноводства).
   Крестьянам приходилось вести с сеньорами упорную борьбу против всяких новых повинностей. В 1251 г. во Фландрии и Северной Франции разразилось крупное крестьянское восстание “пастушков” (как себя называли восставшие). Громя по дороге монастыри и церкви, крестьяне массами двинулись к Парижу, затем к Туру и Орлеану, но вскоре были разбиты. Это было первое крупное крестьянское движение на севере Франции, послужившее свидетельством растущего недовольства в среде крестьянства и потребовавшее дальнейшего сплочения господствующего класса вокруг королевской власти.
    
   Усиление королевской власти в XII в.
   В XII в. во Франции начинается процесс государственной централизации. Вначале он развертывается в Северной Франции, где для него существовали экономические и социальные предпосылки. Политика королевской власти, направленная на подчинение ей феодальных сеньоров, диктовалась прежде всего интересами класса феодалов в целом. Главной ее целью было усиление центральной власти для подавления сопротивления крестьян. В этом особенно нуждались мелкие и средние феодалы, не располагавшие достаточными средствами внеэкономического принуждения. Они были заинтересованы в усилении королевской власти еще и потому, что видели в ней защиту от насилий и притеснений более сильных крупных феодалов.
   Централизаторская политика королей была прогрессивным явлением. Королевская власть боролась с феодальной анархией, подрывавшей производительные силы страны, содействовала росту городов, ремесла и торговли. По словам Ф. Энгельса, она была “представительницей порядка в беспорядке”. Поэтому города поддерживали королевскую власть, часто выступали ее союзниками в борьбе с крупными феодалами, и их помощь сыграла важную роль в образовании централизованного государства.
   Противниками этой политики были крупные феодалы, больше всего дорожившие своей политической самостоятельностью и связанными с ней властью над населением и доходами с него; их поддерживала часть высшего духовенства. Укреплению королевской власти благоприятствовала непрерывная вражда крупных феодалов между собой. Каждый из них стремился усилиться за счет других. Короли использовали и разжигали эту борьбу.
   Начало XII в. является переломным моментом в процессе роста королевской власти. Людовик VI (1108—1137) и его канцлер Сугерий положили конец сопротивлению феодалов в королевском домене. Их замки были разрушены или заняты королевскими гарнизонами. Пользуясь поддержкой городов, Капетинги начали присоединять к своим владениям близлежащие области. При Людовике VII (1137—1180) королевский домен увеличился за счет присоединения городов Буржа и Санса.
   Но в середине XII в. у французских королей появились во Франции очень сильные соперники. В 1154 г. один из французских феодалов — граф Анжуйский Генрих Плантагенет — стал королем Англии. Его владения во Франции — Анжу, Мэн, Турень, Нормандия, Пуату, а затем Аквитания (после женитьбы Генриха на Алиеноре Аквитанской) — в несколько раз превосходили домен французского короля.
   Соперничество между Капетингами и Плантагенетами особенно разгорелось при Филиппе II Августе (1180—1223). Филипп II — искусный политик и дипломат — все внимание направил на борьбу с Плантагенетами. Наибольших успехов он добился в борьбе с английским королем Иоанном Безземельным, объявив его владения во Франции конфискованными и завоевав Нормандию (1202—1204). Возмущенные вымогательствами Иоанна нормандские бароны и города не оказали большого сопротивления французскому королю. Затем Филипп II отвоевал и другие владения английских королей во Франции. У Плантагенетов остались только часть Пуату и герцогство Аквитанское.
   Стремясь вернуть утраченные области, Иоанн привлек на свою сторону германского императора Оттона IV, графа Фландрского и некоторых крупных французских феодалов. Но в 1214 г. французы разгромили англичан и их союзников в битвах при Ларош-о-Муане (близ Анжера) и Бувине (во Фландрии). Таким образом Филипп II закрепил за собой свои завоевания. Лучше, чем все его предшественники, он понял, какую огромную пользу могут оказать королевской власти города, и стремился закрепить свой союз с ними. Об этом свидетельствуют многочисленные коммунальные хартии, которые он дал ряду городов.
    
   Управление государством
   Благодаря военным успехам Филиппа II домен французского короля увеличился примерно в четыре раза. Значение королевской власти сильно возросло и в тех частях Франции, которые еще не вошли в состав домена. Король не упускал случая вмешаться в дела крупных феодалов. Он требовал от них выполнения вассальных обязанностей, в частности несения военной службы. В каждом из вассальных герцогств у короля имелись союзники — города, значительная часть духовенства и мелкого рыцарства. Королевская власть использовала в своих интересах столкновения между мелкими рыцарями и знатью. С расширением домена перед королевской властью встала новая важная задача — организация управления значительной территорией. Реформы, проведенные королями начиная с Филиппа II, сводились к созданию центрального аппарата — Королевского совета — и к организации местного управления. Французским королям пришлось при этом преодолевать сопротивление крупных феодалов, считавших себя неограниченными господами в собственных владениях.
   Наряду с советом крупнейших вассалов короля, который издавна время от времени созывался королями, теперь возник особый Королевский совет. Это было постоянное учреждение при короле, составленное из угодных ему феодалов и из знатоков законов, финансов и администрации, так называемых легистов (законников), выходцев отчасти из горожан, отчасти из мелких и средних рыцарей и духовенства. Во главе отдельных округов, на которые был теперь разбит королевский домен, стили так называемые прево, бывшие раньше управляющими королевскими поместьями. Округа соединились в более крупные единицы, так называемые баяьяжи, возглавляемые королевскими чиновниками — бальи. Присоединенными при Филиппе II владениями управляли особые королевские чиновники — сенешалы. Как правило, король назначал их из крупных местных феодалов с целью привлечения на свою сторону. Королевские чиновники не только управляли доверенными им округами. Они вмешивались в дела сохранивших независимость феодалов, следили за тем, чтобы все вассалы несли в пользу короля военную службу, охраняли права городов, взятых королем под защиту. Таким образом они старались использовать свои права для укрепления королевской власти.
    
   Альбигойские войны
   До начала XIII в. южные области жили почти обособленно от северной части страны. Затем началось присоединение их к королевскому домену.
   Цветущее экономическое состояние южнофранцузских городов и их политическая самостоятельность привели к усилению в них социальных противоречий и острой идеологической борьбе. Это проявилось в распространении в южных областях еретических учений вальденсов и катаров, имевших антифеодальную направленность. В середине XII в. их стали называть общим именем “альбигойцы” (по главному центру ереси — городу Альби). Альбигойцы считали земной мир и самую католическую церковь созданием дьявола, отрицали основные догматы церкви, требовали ликвидации церковной иерархии, церковного землевладения и десятины. Под религиозной оболочкой развернулась борьба с феодалами и в первую очередь с католической церковью, мешавшими дальнейшему развитию городов. Основную массу альбигойцев составляли горожане, но к ним примыкали, особенно в начале движения, также рыцари и знать, покушавшиеся на земельные богатства церкви. Граф Тулузский Раймонд тоже склонялся к альбигойству.
   Церковь еще в 70-х годах XII в. пыталась пресечь ересь, но безуспешно. Ее влияние начало сказываться в Северной Франции, а также в других странах Западной Европы, В 1209 г, папе Иннокентию III удалось организовать против альбигойцев “крестовый поход” северофранцузских епископов и их вассалов под руководством папского легата. Северофранцузские рыцари охотно приняли участие в походе, рассчитывая поживиться за счет богатых южных городов. Один из них, барон Симон де Монфор, стал военным вождем похода. Несмотря на мужественное сопротивление, многие южные города (Безье, Каркассон и др.) были взяты и разграблены, а население их вырезано. В битве при Мгорэ (1213) крестоносцы одержали решающую победу. Раймонду Тулузскому удалось удержать за собой лишь Тулузу, Ним, Бокер и Ажан; в остальных городах властвовал Монфор. После его гибели (1218) в войну за подчинение Юга вметался французский король Людовик VIII. В итоге успешных походов 1224 и 1226 гг. он присоединил к королевскому домену графство Тулузское и часть земель по Средиземноморскому побережью (1229). Юго-западные графства сохранили самостоятельность, а Аквитания осталась в руках Плантагенетов.
   После альбигойских войн южные города оправились сравнительно быстро но им было уже трудно выдерживать конкуренцию с усилившимися соперниками по морской торговле — итальянскими городами-песпубликами и каталонскими городами.
    
   Французское государство в XIII в.
   В течение XIII в., особенно в царствование Людовика IX (1226—1270), усиление королевской власти было закреплено рядом важных реформ. В результате реформы на территории королевского домена были запрещены судебные поединки (т. е. решение тяжб с помощью поединках; тяжущимся сторонам предоставлялась возможность перенести дело в королевский суд. На решение любого феодального суда могла быть подана апелляция в королевский суд, который таким образом становился верховной инстанцией по судебным делам всего королевства. Целый ряд важнейших уголовных дел был изъят из ведения феодальных судов и рассматривался исключительно королевским судом.
   Шло дальнейшее развитие центрального управления. Из Королевского совета выделилась особая судебная палата, получившая название; “парламент”. Для связи центральных органов с местными властями назначались королевские ревизоры, контролировавшие деятельность местной администрации и доносившие королю обо всех злоупотреблениях. Людовик IX запретил в королевском домене войны между феодалами, а в неприсоединенных еще к домену владениях узаконил обычай “40 дней короля”, т. е. срок, в течение которого получившей вызов мог апеллировать к королю. Это ослабило феодальные усобицы. В королевском домене была введена единая монетная система, и королевская монета должна была приниматься по всей стране наряду с местной. Это содействовало экономическому сплочению Франции. Постепенно королевская монета стала вытеснять из обращения местную; купцы предпочитали и даже требовали именно королевские деньги.
   Во внешней политике Людовик IX стремился упрочить позиции Франции на Средиземноморье. Он помог своему брату Карлу Анжуйскому овладеть Южной Италией и Сицилией и сделал попытку укрепиться в Египте и в Тунисе (Седьмой и Восьмой крестовые походы), которая, однако, не имела успеха.
   Таким образом, развитие феодального государства во Франции в XI—XIII вв. прошло ряд этапов. Феодальная раздробленность была сперва преодолена в северной части страны на базе развития городов и усиления экономических связей между областями. Париж, превратившийся в крупный торгово-ремесленный и политический центр, стал столицей Франции. Однако процесс централизации государства осложнялся и задерживался борьбой с Плантагенетами. Часть южных областей была присоединена к владениям Капетингов позднее, когда северная часть страны уже была достаточно прочно объединена вокруг Парижа и королевской власти.

 
< Пред.   След. >