YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow История средних веков. Том I (Под ред. С.Д. Сказкина) arrow § 2. Средневековая культура XI-XIII вв.
§ 2. Средневековая культура XI-XIII вв.

§ 2. Средневековая культура XI-XIII вв.

   Возникновение города и его роль в развитии средневеквой культуры
   С возникновением в X—XI вв. городов как центров ремесла и торговли начался новый этап в истории средневековой культуры. Интенсивное развитие в городах товарного производства и денежного обращения вызвало все возрастающую потребность в грамотных людях, умеющих писать, считать, составлять и оформлять документы. Производственная ремесленная практика порождала интерес к опытным знаниям и содействовала их накоплению. Свойственные горожанам активное восприятие жизни, трезвый расчет, деловитость способствовали выработке рационалистического типа мышления. Круг умственных запросов и интересов возрос. Усилилось стремление к светскому образованию. Грамотность вышла за пределы узкого круга представителей духовенства.
   Монополия церкви на интеллектуальное образование была нарушена. Церковь продолжала сохранять господствующее положение в области идеологии, однако даже в богословие и философию стали проникать идеи, не совместимые с католическим вероучением. Совокупность этих прогрессивных явлений в духовной жизни феодального общества, обусловивших ее подъем, можно определить как “городскую культуру”.
   Городская культура своими корнями уходила в народную культуру. Свободное население ранних городов вышло из крепостных крестьян. Антифеодальная борьба эксплуатируемого крестьянства в XI — начале XII в. имела много общего с борьбой горожан против их феодальных сеньоров. Именно народные основы городской культуры, особенно заметные на ранней стадии развития, придавали ей прогрессивный характер. Позднее, со второй половины XIII в., по мере развития в городах социальных противоречий городская культура утратила свою однородность. В ней обнаружились разные социальные тенденции, отражавшие настроения и взгляды, с одной стороны, городской верхушки, а с другой — массы средних и бедных горожан.
   Важным элементом подъема культуры и образованности в XI— XII вв. явились городские школы, успешно конкурировавшие с монастырскими. Кроме епископальных, в городах возникали частные, нецерковные школы по инициативе того или иного магистра (учителя), собиравшего вокруг себя группы слушателей, уже не только клириков, но и выходцев из рыцарской и городской среды. Ученики сами оплачивали преподавание. Будучи материально независимыми от церкви, такие школы легко становились центрами новых идей. Церковь относилась к ним с подозрением, как к рассаднику светских знаний и свободомыслия.
   Развивается своеобразная специализация школьных центров. В Болонье (Италия) уже в XI в. возникают юридические школы, положившие начало так называемой “рецепции”, т. е. усвоению элементов римского права. Здесь изучали правовые нормы, регулирующие торговые сделки, различные денежные операции и иногда междусословные отношения. Юриспруденция начала сбрасывать с себя церковную оболочку. В медицинских школах Салерно (Италия) и Монпелье (Франция) зародились подсказанные опытом идеи о строении человека, изучались труды античных врачей Гиппократа и Галена, учитывались достижения арабских ученых. Это способствовало развитию практической медицины. В Оксфорде (Англия) особенно хорошо преподавалась оптика. В Лане (Северная Франция) изучали теологию, в Орлеане — античную поэзию, в Шартре — “семь свободных искусств”, историю и литературу. В школах Шартра преподавал Гильом Коншский, философия которого содержала некоторые стихийно-материалистические тенденции, возрождая отчасти идеи Эпикура о том, что “мир состоит из атомов”. Гильом утверждал, что при наличии противоречий между разумом и верой вера должна уступить.
   Преподаванием математики, медицины, физики и астрономии славились испанские школы, заимствовавшие естественнонаучные знания арабов. Наконец, признанным центром философии был Париж, где наряду с соборной школой в Нотр-Дам открываются нецерковные школы на левом берегу Сены (так называемый Латинский квартал).
    
   Развитие средневековой философии
   В связи с развитием городской культуры в Западной Европе появились мыслители, которые, считая, что они отстаивают “правильное понимание” христианского вероучения, по существу, подрывали его идейные основы.
   Беренгар Турский (1000—1088) впервые высказал смелую для того времени"тигегсль, что реальны лишь единичные вещи (res), доступные человеческим ощущениям, тогда как общие понятия — “универсалии” — реально не существуют, но являются абстрактными обозначениями суммы единичных явлений. Развивая эту мысль, Росцелин Компьенский (1050—1112) доказывал, что “универсалии” возникают “после вещей” и поэтому являются лишь простыми названиями или именами (nomina). Так возник “номинализм” — одно из течений средневековой философии, которое Маркс считал “первым выражением материализма” средних веков.
   Номинализму противостоял “реализм” — учение, согласно которому признавалось реальное существование только “общих понятий” (универсалий). Единичные же вещи рассматривались лишь как порождение и несовершенное отражение этих понятий.
   Номинализм был опасен для церкви: он мог поставить под сомнение утверждение церкви о материальном характере таинств и “божественной троицы”; в них номиналисты видели лишь общие понятия. По словам В. И. Ленина, “в борьбе средневековых номиналистов и реалистов есть аналогии с борьбой материалистов и идеалистов”.
   В ходе философских споров зародились главные направления средневековой схоластики. Такое название (что означает “школьная наука” от schola — школа) получила в целом средневековая философия. В развитии схоластики различаются три периода: ранний (XI—XII вв.), период ее расцвета (XIII в.) и упадка (XIV— XV вв.). Основным вопросом, по которому велись споры в схоластике, был вопрос об отношении знания к вере.
   Одним из основателей ранней схоластики был Ансельм-Кентерберийский (1033—1108), считавший основой знания веру и пытавшийся философски обосновать теологию.
   Выдающимся представителем другого, более прогрессивного направления ранней схоластики был Петр Абеляр (1079—1142) —яркий выразитель свободомыслия, развившегося на почве ранней городской культуры.
   Открыв школу в Париже, Абеляр прославился в Европе как известный магистр “свободных искусств”, выступивший против ортодоксальной схоластики. Главным источником познапия он считал разум. Тезису “верую, чтобы понимать” он противопоставлял тезис “понимаю, чтобы верить”. В своих сочинениях “Введение в теологию”, “Да и нет”, “Дидактика” и других Абеляр настойчиво проводил мысль о пользе светских знаний, в частности античной философии, для установления истины. “У Абеляра,— указывал Энгельс,— главное — не сама теория, а сопротивление авторитету церкви”.
   В условиях массового распространения ересей и развития широкого освободительного городского движения во Франции XII в. взгляды и деятельность Абеляра были особенно опасны для церкви. Поэтому его учение было признано еретическим, ему было запрещено писать и преподавать. Инициатором травли Абеляра был фанатичный гонитель еретиков, один из основоположников средневековой мистики аббат Бернар Клервосский.
   Труды Абеляра способствовали дальнейшему развитию схоластики. Он разработал метод логического доказательства истины путем сопоставления всех доводов “за” и “против”.
    
   Арабо-греческое наследие в XII—XIII вв.
   С городской культурой было связано возрождение в XII в. более глубокого, чем раньше, интереса к античному наследию. Крестовые походы и Реконкиста в Испании познакомили Запад с культурой стран Востока и Византии. Уже в конце XI в. освобожденный от арабов Толедо становится центром, где переводятся работы арабских и греческих ученых и философов на латинский язык. Другим таким центром в XII в. была Сицилия, отвоеванная в конце XI в. норманнами у арабов. Здесь наряду с арабской наукой сохранилось знание греческого языка. В XII в. были переведены на латынь труды Эвклида, Гиппократа, Птолемея, Архимеда, Галена. Европа познакомилась также с естественнонаучными сочинениями арабов, с трудами по физике, минералогии, медицине великого таджикского ученого Ибн-Сины (Авиценны).
   Наибольшее влияние на дальнейшее развитие средневековой культуры оказал перевод натурфилософских произведений Аристотеля и его арабских комментаторов. Получают распространение сочинения одного из восточных последователей Аристотеля, араба Ибн-Рушда (1126—1196), известного в Западной Европе под именем Аверроэса. Этот крупнейший ученый, преподававший в Кордове, основывал свою философскую систему на признании приоритета разума и пришел в неизбежное столкновение с религией ислама. Аверроэс истолковывал учение Аристотеля с близкой к материализму точки зрения. Он отрицал религиозные представления о загробной жизни и о сотворении мира богом, учил, что материя существует вечно и что все природные явления подчинены не божественным, а своим собственным, естественным законам. Мусульманское духовенство изгнало Аверроэса из Кордовы и запретило изучение Аристотеля во всей арабской Испании.
    
   Университеты. Дальнейшее развитие схоластики
   В XII—XIII вв. на Западе начинает складываться высшая школа — университет (от латинского universitas — совокупность). Так назывались объединения преподавателей (universitas magistrorum) или преподавателей совместно с учащимися (universitas magistrorum et scholarium). К началу XIII в. университеты появились в Болонье, Палермо, Салерно, Париже, Монпелье, Оксфорде и др.
   Типичным средневековым университетом был один из старейших— Царижский, получивший в 1200 г. королевскую грамоту с узаконением его прав. В его состав входили учащиеся, преподаватели, а также книгопродавцы, переписчики, посыльные, аптекари и даже трактирщики, обслуживающие университет.
   Преподаватели университета объединялись в особые организации, так называемые факультеты (от латинского facultas — способность, т. е. способность преподавать тот или иной предмет). В Парижском университете их было четыре: один “младший”, или “артистический”, факультет, на котором учащиеся обучались чтению и письму и изучали “семь свободных искусств”, и три “старших” — медицинский, юридический и богословский, на которые поступали лишь по окончании младшего “артистического” факультета. Преподаватели выбирали главу факультета — “декана”. Учащиеся средневековых университетов назывались “студентами” (от латинского sthudere “усердно заниматься”) и, в свою очередь, объединялись в организации (“провинции” и “нации”). В Парижском университете имелось четыре “нации” — французская (галльская), нормандская, пикардийская и английская. Все четыре “нации” вместе выбирали главу всего университета — ректора (rector — правитель).
   Обучение в университетах заключалось в слушании и записывании лекций студентами, в участии их в диспутах. Лекции обычно сводились к чтению и комментированию трудов авторитетных церковных и некоторых излюбленных античных авторов. По образцу Парижского создавались и другие университеты. В XV в. в Европе их насчитывалось уже больше 60. Церковь стремилась подчинить университеты своему полному контролю, но это удалось ей далеко не сразу.
   Медленное развитие производства и техники в феодальном обществе как в деревне, так и в городе, общий низкий уровень образованности и связанное с этим господство религиозного мировоззрения тормозили развитие подлинно научного знания. Даже в пору своего расцвета в XIII в. наукой в подлинном смысле этого слова схоластика не являлась. Наиболее характерной ее чертой являлось стремление опереться на “авторитеты”, отсюда догматизм и пренебрежение к опыту. Главной целью ее были поиски искусных аргументов для подтверждения заранее намеченных положений, почерпнутых прежде всего из “Священного писания”.
   Все же деятельность схоластов имела в истории средневековой культуры и известное положительное значение: она способствовала развитию формальной логики, ввела во все университетские программы обязательное изучение Аристотеля; схоласты поставили и пытались разрешить некоторые важные проблемы познания, например вопрос об универсалиях; они познакомили Западную Европу со многими трудами древнегреческих и арабских ученых.
    
   Католическая реакция в университетах. Парижские аверроисты в XIII в.
   Расширение научного кругозора на базе усвоения античного наследия подрывало ранее выработанное и поддерживаемое церковью соотношение между христианским вероучением и светскими знаниями. Знакомство с натурфилософскими сочинениями Аристотеля способствовало распространению в XIII в. рационализма и вольнодумства среди студентов и преподавателей университета, появлению учений, противостоявших официальной схоластике. Так, магистрами Парижского университета Амори Венским и Давидом Динанским высказывались пантеистические идеи о том, что бога, соответстввую-щего пониманию христианской церкви, не существует, но он разлит во всей природе, а поэтому церковь со всеми ее догматами и таинствами не нужна. Эти взгляды получили распространение в еретическом движении амальрикан, которое было жестоко подавлено церковью.
   К концу XIII в. перед церковью встала задача укрепить свои философские позиции в борьбе с еретическими движениями и свободомыслием. Учитывая растущую в обществе потребность в реальных практических знаниях, церковь изменила тактику. Отрицание светских знаний сменилось требованием рассматривать их как опору веры. Философия была объявлена “служанкой богословия”, а учение Аристотеля стало использоваться для “обоснования” религиозной догмы. “Поповщина,— писал Ленин,— убила в Аристотеле живое и увековечила мертвое”.
   С помощью нищенствующих монашеских орденов (см. гл. 18) церковь захватила в свои руки руководство университетами. Сначала в Парижском, а затем и в других университетах богословские факультеты с благословения папства оказались во власти доминиканцев. В результате схоластика приобрела чисто церковный характер. “Схоластическое богословие снова заняло первенствующее положение, и успешно соперничать с ним могли только практические науки, как медицина и юриспруденция... С того времени, как в университетах обосновались нищенствующие монахи, схоластика поглотила все духовные силы ученого мира...”.
   Наступление католической реакции в университетах сопровождалось острой идеологической борьбой. Ее центром стал Парижский университет. Здесь во второй половине XIII в. столкнулись две школы аристотелизма. Одна, возглавляемая католическими ортодоксами Альбертом, прозванным Великим (1193—1280), и его учеником Фомой Аквинским (1225—1274), стремилась приспособить труды Аристотеля к церковному учению. Другая школа, возникшая на “артистическом факультете”, выступала за трактовку Аристотеля в духе Аверроэса. Ее глава Сигер Брабантский, утверждая вслед за Аристотелем вечность мира и всех живых существ, в том числе человеческого рода, фактически отрицал их сотворение богом-творцом. Сам бог в учении Сигера оказывался подчиненным законам природы. Церковь запретила учение аверроистов (1270, 1277). Сигер Брабантский погиб в папском застенке.
   Крупнейшим представителем ортодоксальной схоластики XIII в. был итальянский доминиканец Фома Аквинский. Он выработал те общие принципы отношения католического богословия к природе и обществу, которые и поныне католическая церковь считает неоспоримыми. В своем главном сочинении “Богословская сумма” и в ряде других Фома Аквинский, односторонне интерпретируя Аристотеля, пытался рационалистически обосновать церковную систему догм, поставить науку на службу религии, выдвинув идею гармонии разума и веры. Однако он сохранил за философией ее место служанки богословия. “В вопросах веры,— писал он,— любая старуха знает больше всех философов ... ибо какая старуха не знает, что душа бессмертна”. “Всякое знание,— утверждал он,— греховно, если только оно не имеет целью познание бога”.
   Экономические и политические идеи Фомы Аквинского отражали новые явления в развитии феодализма — развитие денежных отношений и городов. Он развивал учение о греховности ссудного процента и о “справедливой цене”, при определении которой считал необходимым учитывать количество труда, затраченного на производство вещи. Вместе с тем он доказывал вечность частной собственности, сословной организации общества, призывал к сотрудничеству сословий, прославлял теократическое государство.
   Фома Аквинский создал энциклопедическую систему средневекового миросозерцания, пытаясь охватить ею все вопросы, выдвигавшиеся его временем с позиций безусловной защиты церкви и феодального строя. Именно поэтому папство даже в XX в. неоднократно объявляло учение Фомы Аквинского “единственно истинной философией католицизма”, возрождая его под именем неотомизма. В этом учении идеологи современного католицизма ищут “доводы” в пользу существования религии и увековечения капитализма.
    
   Развитие опытного знания. Роджер Бэкон
   Ортодоксальная схоластика стала препятствием для развития основанного на опыте знания. Практические науки — медицина, астрономия, алхимия — были полностью подчинены богословию. Эти черты особенно ярко проявились в алхимии — средневековом учении о веществах и их превращениях. Алхимики пытались превратить в золото неблагородные металлы с помощью чудодейственного “философского камня”, которому приписывалась также способность излечивать все болезни и продлевать жизнь. Алхимия была оплотом суеверия и обмана, хотя отдельные производимые алхимиками опыты способствовали изучению свойств некоторых веществ. Достижение в средние века известных успехов в области математики, физики, астрономии и других наук происходило вопреки церкви. Об этом свидетельствует трагическая судьба профессора Оксфордского университета, францисканского монаха Роджера Бэкона (ок. 1214—1294). Преклонению перед авторитетами он противопоставлял опытное знание. По его словам, “умение производить опыты стоит выше всех знаний и искусств”.
   Главное сочинение Роджера Бэкона, названное им “Большой труд”, по праву считают энциклопедией того времени. Высказывая ряд замечательных догадок, подтвержденных на практике лишь значительно позже, Бэкон указывал, что “можно построить приспособления для плавания без гребцов”, мечтал о повозках, передвигавшихся без всякой запряжки, о летательных машинах, о подъемных кранах. Он предсказал возможность создания увеличивающих оптических приборов, первый объяснил явления радуги преломлением солнечных лучей в каплях дождя, впервые в Европе составил рецепт пороха и отметил его значение для военного дела. Бэкон установил способы получения фосфора, магния и висмута и, по-видимому, пытался изучать силу пара.
   Роджер Бэкон утверждал необходимость свободного развития науки. “Разум,— говорил он,— есть путеводитель правой воли и направляет ее к спасению. ... Нет опасности большей невежества... Нет ничего достойнее изучения мудрости, прогоняющей мрак невежества”.
   Сочинения Роджера Бэкона были преданы церковью анафеме, а сам он по приговору церковного суда просидел около 14 лет в заключении.
    
   Латинская литература XII—XIII вв.
   В атмосфере городских школ и университетов в XII—XIII вв. расцветает латиноязычная литература с ярко выраженными светскими тенденциями: приключенческая литература на античные сюжеты, подражания Овидию и Горацию, автобиографические (например, “История моих бедствий” Петра Абеляра) и эпистолярные сочинения, городские хроники.
   Особое место в этой литературе занимает творчество вагантов (от латинского vagari — бродить), или голиардов, основную часть которых составляли бродячие школяры (студенты), происходившие из разных социальных слоев. Многие из них принадлежали к низшему духовенству. Утратив постоянную связь со своими сословиями, ваганты превратились в своего рода городскую интеллигенцию. Особенности социального положения определяли своеобразие их творчества. Ваганты были тесно связаны с традициями латинской поэзии, заимствовали у нее образы и стихотворные ритмы. Отсутствие собственности и постоянного места жительства, нужда и унижения, которые им часто приходилось терпеть, сближали их по настроениям с демократическими слоями города. Ваганты обращались к фольклору, перелагая на латынь народные песни, используя их мотивы и формы, проповедуя жизнеутверждающее отношение к бытию.
   Они воспевали простые земные радости. Их жизненным кредо была свобода: “Жизнь на свете хороша, коль душа свободна, а свободная душа господу угодна”. Резкой критике подвергали ваганты духовенство, монашество, римскую курию: “Рим и всех и каждого грабит безобразно, пресвятая курия — это рынок грязный! Там права сенаторов продают открыто, там всего добьешься ты при мошне набитой”. Ваганты подвергали насмешкам и представителей других сословий: горожан за их любовь к наживе, рыцарей за их чванливость. Однако критика вагантами феодального общества во многом вытекала из их положения деклассированных элементов, не имевших определенной социальной базы, и не была последовательной и глубокой.
    
   Героический эпос
   С развитием города латинский язык перестает быть единственным языком письменности. С XII в. в странах Западной Европы начинают складываться национальные литературные языки.
   В распространении литературы на национальных языках играли большую роль городские мастерские по изготовлению книг, ставшие теперь главными центрами книжного производства и ориентировавшиеся на светские вкусы горожан.
   В XI—XII вв. окончательно оформился и был записан на народных языках героический эпос, существовавший до этого только в устной традиции. Героями народных сказаний, которые читались нараспев певцами-сказителями, были обычно воины — защитники своей страны и народа. В эпосе воспевались их храбрость, сила, воинская доблесть, верность. В идеализированных образах рыцарей находили свое воплощение народные чаяния и представления о справедливости, чести и доблести. В то же время записанный в условиях сложившегося феодализма героический эпос не мог не испытать на себе воздействие рыцарских и церковных представлений; герои эпоса часто изображаются как защитники христианства, преданные вассалы своих сюзеренов.
   Самое значительное произведение героического эпоса во Франции – “Песнь о Роланде” (ок. 1100) —повествует о гибели в Ронсевальском ущелье возглавляемого Роландом арьергарда войск Карла Великого, возвращавшегося из испанского похода. Народное влияние проявляется в мощном звучании патриотической темы, впервые выраженной с такой силой. Свой воинский долг Роланд видит не только в вассальной верности королю, но прежде всего в служении “милой Франции”. Роланду противопоставлен образ изменника Ганелона, в обрисовке которого проявляется народное осуждение феодального произвола.
   В “Песне о Сиде”, возникшей в XII в. в Испании, отображена длительная патриотическая борьба народа с завоевателями-маврами. Прообразом героя поэмы послужил кастильский феодал Родриго Диас де Вивар, прозванный арабами Сидом (господином). Крупнейшим памятником немецкого героического эпоса является “Песнь о Нибелунгах” (ок. 1200). В ее основе лежат древние германские сказания, восходящие к периоду варварских нашествий. В поэме запечатлена мрачная, но правдивая картина нравов феодального мира. В духе народных традиций, осуждаются распри и злодеяния, столь обычные для феодального общества.
   Высокохудожественные произведения средневекового эпоса справедливо относятся к числу выдающихся памятников мировой культуры.
    
   Рыцарская литература
   В XI—XII вв. с завершением формирования сословий феодального общества складывается идеология рыцарства, нашедшая свое отражение, в частности, в рыцарской литературе. Последняя утверждала привилегированное положение рыцарей в обществе, прославляя их добродетели: военную доблесть, честь, верность королю и христианской церкви.
   Рыцарская литература отличалась светским характером и была чужда аскетической морали. Враждебная по идеям народной культуре, она вместе с тем испытала ее известное влияние, в частности заимствовала народные сюжеты, перерабатывая их в своем духе.
   В XI в. на юге Франции (Лангедок) возникла и получила широкое распространение светская рыцарская лирическая поэзия трубадуров на народном провансальском языке. По словам Энгельса, в то время южнофранцузская нация “стояла во главе европейского развития”, она “вызвала даже отблеск древнего эллинства среди глубочайшего средневековья”. Бросая вызов церковному аскетизму, осуждавшему земную любовь, трубадуры воспевали ее как великое счастье и благо. Они создали культ “Прекрасной Дамы”, служа которой рыцарь должен следовать правилам “куртуазии”. Согласно им, от рыцаря требовалось кроме военных доблестей умение вести себя в обществе, поддерживать разговор, петь и играть на музыкальных инструментах, ухаживать за дамой в соответствии со строго выработанным ритуалом. “Куртуазия” часто была лишь внешней формой, за которой скрывались грубые феодальные нравы, но она знаменовала возросший интерес к нравственным проблемам воспитания личности. В провансальской поэзии гимн любви сочетался с воспеванием вечно живой природы, родного края; в ней нашли отражение также политические и социальные проблемы (в стихах, называемых сирвентами). При этом пестрый состав трубадуров (от крупных феодалов до бедного рыцарства и даже выходцев из горожан) определил разные социальные тенденции. Откровенно антинародный характер носило творчество одного из самых известных поэтов — Бертрана де Берна. В одной из сирвент он пишет: “Любо видеть мне народ — голодающим, раздетым, страждущим, необогретым!” В сочинениях других трубадуров мы находим, напротив, выпады против крупных феодалов, духовенства, особенно усилившиеся после альбигойских войн. В одной из сирвент говорилось: “В грабежах бароны — мастаки! У этаких под рождество, глядим, чужие забиваются быки: своих им жаль, а пир необходим”.
   Создателями рыцарской лирической поэзии в других странах были: труверы — в Северной Франции, миннезингеры (“певцы любви”)— в Германии. Характерной чертой “миннезанга”, сложившегося к концу XII в., была тесная связь с народными традициями.
   Особое место в рыцарской поэзии принадлежит “лэ” — стихотворным повестям на любовно-приключенческие сюжеты, заимствованные главным образом из кельтских преданий и легенд (“лэ” зародились в кельтской Бретани). Главной из них была история короля бриттов Артура, по преданию жившего в V—VI вв., и его рыцарей, собиравшихся за круглым столом. Эти легенды стали источником для обширных стихотворных рыцарских романов так называемого “бретонского цикла”. Большую роль в развитии куртуазного романа как особого жанра рыцарской литературы сыграл французский поэт — Кретьен де Труа (вторая половина XII в.). Из артуровских преданий в его романы вошел поэтический мир кельтской фантастики с чудесными странами, говорящими животными, заколдованными людьми, таинственными приключениями. Поиски приключений (“авантюры”) — основная черта сюжетов рыцарских романов. Но их непреходящее значение заключается в том, что они открыли новый мир индивидуальных человеческих чувств и отношений.
   Вместе с тем рыцарские романы отражали и влияние церковной идеологии. Это особенно заметно на широком использовании в целом цикле романов легенды о поисках рыцарями святой чаши “Грааля”, фигурировавшей якобы при распятии Христа. Большую известность получил роман о Тристане и Изольде, в котором воспевается высокое и прекрасное чувство любви, преображающее героев. Демократическими тенденциями отличается произведение Гартмана фон дер Ауэ “Бедный Генрих” (конец XII в.) — поэтический рассказ о трогательной любви девушки-крестьянки к заболевшему проказой рыцарю. В другом произведении немецкой рыцарской поэзии — романе начала XIII в. “Парцифаль” Вольфрама фон Эшенбаха — изображается борьба простых человеческих чувств с феодальными предрассудками; сострадание и доброта ставятся автором выше рыцарской доблести и “куртуазии”.
   Рыцарская литература, несмотря на ее классовый характер, способствовала обмирщению средневековой культуры, возникновению интереса к личности человека и его чувствам.
    
   Городская литература
   Особенно большую роль в развитии светских и реалистических мотивов в средневековой культуре XII—XIII вв. сыграла городская литература. С XII в. зарождается устный городской фольклор, на котором ярко сказалось влияние народных начал. На его основе в XIII в. создается письменная городская литература на национальных, народных языках. В середине XII в. в городе возникает жанр реалистической стихотворной новеллы (“фаблио” — от латинского fabu1а – басня во Франции, “шванки” — шуточные рассказы в Германии). В коротких рассказах в сатирическом духе изображались представители класса феодалов, обличалось корыстолюбие и распутство католического духовенства, восхвалялись находчивость и ум, здравый смысл и практическая сметка представителей простого народа.
   Примерно в это же время развивается городской сатирический эпос. Крупнейшим его памятником был “Роман о Лисе”, складывавшийся во Франции в течение многих десятилетий (с конца XII до половины XIV в.) и переведенный на многие европейские языки. В “Романе о Лисе” выведен король — лев Нобль, знатный феодал — медведь Брен, рыцарь — злой и голодный волк Изенгрин, придворный проповедник — осел Бодуэн. Под курами, зайцами, улитками и прочими в романе подразумевается простой люд. Главный герой лис Ренар наделен чертами, присущими горожанину: деловитостью, изворотливостью и практичностью. В столкновениях с феодалами он неизменно выступает победителем, но часто оказывается обидчиком и обманщиком простых людей.
   Другим выдающимся произведением городской литературы является аллегорическая поэма “Роман о Розе”, написанная во Франции в XIII в. и также переведенная на многие языки. Первая часть написана в 30-х годах Гильомом де Лорисом, вторая — в 70-х годах Жаном де Меном. Вторая часть поэмы представляет собой яркий образец средневекового свободомыслия. Автор нападает на глупость и насилие, обличает мракобесие и невежество церковников. В поэме утверждается прирожденное равенство всех людей, о достоинствах которых, по мнению Жана де Мена, надо судить не по их происхождению, а по личным качествам и образованности.
   Фаблио и сирвенты (стихотворения на политические темы) поэта Рютбефа (1230—1285) носили ярко выраженный аятипапский характер. В одной из них он писал: “Рим должен быть основою святою, теперь же в нем царят продажность, зло. И те грязны, кто должен чистотою своей сиять: всем хуже оттого”. Папа Александр IV осудил особой буллой сочинения Рютбефа на сожжение.
    
   Городская музыка и театр
   В городах возникла многоголосная полифоническая музыка, тесно связанная с народным хоровым пением. Городская драма — мистерии, — которая, как и церковная, литургическая представляла собой инсценировку библейских сюжетов, отличалась, однако, тем, что в нее включались народные игрища, пляски ряженых и обряды, характерные для сельских весенних и осенних праздников. Из них выросла, например, знаменитая “Игра о Робене и Марион” (конец XIII в.), изображавшая историю двух влюбленных: крестьянина Робена и пастушки Марион, которая отвергла ухаживания рыцаря, сохраняя верность своему любимому.
   Развитие городского театра вообще было теснейшим образом связано с театрализацией фольклора. В театральное действие, которое с середины XII в. велось уже не на латинском, а на народных языках, постепенно вводились многочисленные эпизоды чисто мирского и комического содержания. Роли исполнялись горожанами, а сами постановки разыгрывались прямо на городских площадях.
    
   Изобразительное искусство в XI—XIII вв.
   Церковно-религиозное мировоззрение оказало решающее влияние на развитие средневекового искусства. Его задачи церковь видела в укреплении религиозного чувства верующих и поэтому стремилась к регламентации художественного творчества. Художнику диктовались образы Христа, Мадонны, святых, сюжеты, композиции сцен, заимствованные из Священного писания. От него требовалось не реалистическое изображение этих образов, но раскрытие в них идей божества, святости, совершенства. Отсюда часто нарочито деформированное, условное (с точки зрения законов перспективы и анатомии, неизвестных средневековым художникам) изображение человеческих фигур в искусстве того времени. Однако тесная связь с народными традициями определила необыкновенное разнообразие творчества средневековых мастеров; жизненные наблюдения позволили им показать богатство внутренней жизни человека, ценность и красоту труда. В XI—XII вв. значительных успехов достигло прикладное искусство: изготовление художественных ковров, бронзовое литье, эмали. Большого расцвета достигает романская книжная миниатюра. В XI—XIII вв. появляются новые технические приемы обработки стекла и камня (кладка из тесаных камней), что способствовало возрождению в Западной Европе каменного зодчества. В архитектуре вырабатывается новый стиль — романский. Он опирался на традиции римского и византийского зодчества и применялся в строительстве церковных и крепостных сооружений. Церкви представляли собой высокие массивные здания в форме продолговатого креста с многоэтажными башнями, с узкими, высоко расположенными окнами в толстых каменных стенах. Свод поддерживали полукруглые романские арки. Главный фасад и капители колонн были украшены скульптурой. Стены покрывались фресками. И фрески и скульптура были ярко окрашены. Романский стиль отличался большой выразительностью и способствовал усилению религиозного чувства и страха перед богом.
   Со второй половины XII в. на Западе, прежде всего в Северной Франции, появляется архитектура иного стиля, так называемого готического, тоже тесно связанного с городом. Технически она была более совершенна и отражала дальнейший прогресс в общем развитии производительных сил. Характерной чертой готической архитектуры является устремление всего здания ввысь. Стрельчатые арки заменили собой полукруглые арки романского стиля. В готике тяжесть свода несли его выступающие ребра-нервюры и пучки колонн, а также расположенные снаружи здания контрофорсы. Поэтому стены готического собора утратили массивность, в них появились огромные окна, украшенные витражами. Множество остроконечных |башен и башенок, увенчивающих контрофорсы, усиливают впечатление легкости и одновременно пышности готического собора. Образцами этого стиля могут служить собор Парижской богоматери, соборы в Реймсе, Амьене, Ульме, Кентербери и др. Готический собор призван был порождать глубокое религиозное чувство, внушать народным массам идею о недосягаемости божества и величии церкви. Эти соборы представляли собой в то же время выдающиеся творения искусства. “Каменной симфонией” назвал их Гюго. В эпоху ротики начинает играть гораздо большую роль, чем в романский период, светская архитектура. В городах руками цеховых ремесленников-строителей сооружаются в готическом стиле здания для городского совета (ратуши), отражавшие рост социального самосознания городского бюргерства.
   В XIII в. заметно постепенное нарастание реалистических тенденций в скульптуре. Обычными становятся фигуры, обладающие индивидуальными характерными лицами, свободными и естественными движениями. Сюжетами для рельефных изображений часто являются жанровые сценки (крестьяне за уборкой урожая; магистр, читающий лекцию своим ученикам, и т. д.), а также различные народные сказки и предания. В городском искусстве, как и в литературе, сильны были сатирические моменты. Анонимные городские скульптуры порой изображали на стенах соборов карикатурные фигуры монахов и клириков: например, осел, служащий мессу, с прислуживающими ему медведем и свиньей, и др.

 
< Пред.   След. >