YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Геополитика (А.В. Маринченко) arrow 4.1. Модель геополитического положения России
4.1. Модель геополитического положения России

4.1. Модель геополитического положения России

   Россия в системе Больших пространств
   Мировую геополитическую ситуацию относительно России достаточно обобщенно можно представить в системе Больших пространств (сфер), геополитических районов и великих держав, для чего можно использовать схему районирования мира Коэна (рис. 4.1) и представления о внешних оболочках страны [Геополитическое положение, 2000].
   При этом необходимо разделять два аспекта: военный (военностратегический) и геоэкономический (мирохозяйственный).
   В военном аспекте геополитическое окружение России таково:
   1. На западе — НАТО, продвигающееся к границам России, практически взявшее контроль над Балканами и Центрально-Восточной Европой, т.е. над бывшей сферой влияния СССР.
   2. На востоке — пограничный Китай, располагающий значительным военно-техническим потенциалом, а также Япония, которая хотя и не является военной державой, но опирается на военный Американо-Японский союз.
   Геоэкономическое «давление» на Россию:
   1. Россия находится в окружении экономической Триады мира — на западе Европейский Союз (более 20% суммарного ВВП мира); на востоке Япония (около 9% ВВП мира) и тесно связанные с ней Новые индустриальные страны Азиатско-Тихоокеанского региона; на крайнем северо-востоке к малообжитой части страны примыкает НАФТА.
   2. К юго-восточной границе примыкает Китай с динамично развивающейся экономикой (доля его экономики в суммарном ВВП мира составит в 2015 г. около 18%, а США — 16,5%, России — более 3%) [Болотин. 1998]. Суммируя два вида потенциалов, получаем следующую панорамную картину Больших пространств. Ведущим по военной и геоэкономической мощи выступает Северо-Атлантический сектор. Второе Большое пространство представляет Китай со значительным военно-стратегическим комплексом, динамично развивающейся

 Рис. 4.1. Геополитическое районирование мира (С. Коэн, 1994)

Рис. 4.1. Геополитическое районирование мира (С. Коэн, 1994)

экономикой, самым значительным в мире демографическим потенциалом (около 1,3 млрд человек, или более 1/5 человечества), со стремлением доминирования в АТР или хотя бы в пределах так называемой Большой Китайской экономики, включающей помимо Китая все страны со значительными китайскими диаспорами.
   Третье Большое пространство представляет АТР, рассматриваемый как огромное тихоокеанское кольцо, в которое входят и Соединенные Штаты. Россия также принята в организацию АТЭС, которая стремится превратить АТР в свободную торговую зону.
   Следует подчеркнуть, что обозначенные Большие пространства не объединяются по канонам классической геополитики. К концу ХХ в. они трансформировались и взаимодействуют под влиянием всеобщего процесса глобализации. Геополитика взаимодействия в сочетании с процессами глобализации финансов, транснационализации самых различных секторов экономики, создания переплетающихся в пределах всего геопространства стратегических альянсов между ТНК и т.п. превращается в геоэкономику.
   В связи с этим для России актуальна не только реформа армии для повышения ее дееспособности, но прежде всего принятие серьезных решений в области геоэкономики. Нельзя согласиться с концепцией автаркического развития, как это предлагают, например, геополитики-неоевразийцы, ссылаясь на устаревшие представления Р. Челлена о «народном доме». Это означает обречь Россию на вечное «догоняющее развитие». Геоэкономика означает в первую очередь переход на обдуманную, преимущественно экспортноориентированную модель развития внешнеэкономических связей, которая со временем даст России рычаги влияния на мировые тенденции и процессы.
   Экспортно-ориентированная модель развития страны предполагает, что страна-экспортер ориентируется в экспорте и импорте на страны-лидеры.
   Высокоразвитые страны должны сыграть роль «повышающего трансформатора» для России при подключении к мировому хозяйству.
   Страна-последователь обеспечивает страну-лидера товарами, которые она производит дешевле, но на уровне мировых стандартов, причем нередко с помощью инвестиций, поступивших из стран-лидеров. Этот путь прошла Япония, проходят Новые индустриальные страны и Китай.
   Параллельно России предстоит решать проблему перевода внешнеэкономических связей на геоэкономические стратегии, основным содержанием которых является транснационализация экономики. Это одна из главных национальных целей. Для обеспечения своей глобальной устойчивости и перераспределения в свою пользу мирового продукта ТНК исходят из представления о мире как едином внутреннем рынке, в рамках которого они создают мировые воспроизводственные циклы и вступают друг с другом в стратегические альянсы. Таким образом, современное мировое хозяйство — это не только совокупность экономик национальных государств, связанных между собой обменом товарами и факторами производства, но и воспроизводственные цепи открытого типа в рамках многих государств и межгосударственных группировок. У многих высокоразвитых стран, использующих геоэкономические стратегии, все больше стираются грани между внутренней и внешней (или так называемой второй) экономикой. В какие геоэкономические пространства может вписаться Россия: в Объединенную Европу, Большое пространство Тихого океана или НАФТА (существует же идея соединения России с Аляской железной дорогой), — зависит от многих факторов, включая волю и аналитические способности российских политиков.
   Внешние геополитические концентры и секторы
   Более детальная, но все же крайне обобщенная картина геополитического положения России может быть показана на диаграмме (рис. 4.2), на которой ее геополитические интересы и проблемы распределены по концентрам (оболочкам) и секторам.
   Первый пояс — новое зарубежье, в котором условно выделены секторы.
   ♦ Государства Прибалтики (Балтии). Основные противоречия России с ними касаются дискриминации живущих в них этнических

 Рис. 4.2. Пояса (оболочки) и секторы в геополитическом положении России

Рис. 4.2. Пояса (оболочки) и секторы в геополитическом положении России: строчными буквами выделено новое зарубежье: а) Балтия и Белоруссия; б) Западно-Черноморский сектор; в) Кавказ; г) Центральная Азия

русских, особенно в Эстонии и Латвии. Эти государства опасаются, что их русское население может сыграть на каком-то этапе роль «пятой колонны», а также возможной ассимиляции национального населения русскими. Все три страны уже вступили в НАТО в 2004 г.
   ♦ Белоруссия. С ней образовано Союзное государство России и Белоруссии. Однако многие решения, принятые в рамках Союза, не реализуются на практике или постоянно откладываются на будущее.
   ♦ В западном Черноморском секторе главные спорные вопросы:
   1. Кому все же должен принадлежать Крымский полуостров (все более важную роль здесь играют крымские татары)?
   2. Кто будет доминировать на Черном море (это также касается и других черноморских стран)?
   3. Каков будет статус Приднестровья?
   4. Каков будет статус Севастополя и какова участь российского Черноморского флота?
   5. Как изменятся отношения России с Украиной при условии ее вступления в НАТО?
   Вновь для России возникла проблема пользования проливами между Черным и Средиземным морями. Определенные политические круги Турции вновь возвратились к доктрине «Черное море — турецкое море», используя экологический фактор риска прохода российских танкеров. Запреты для России пользоваться проливами — это нарушение международной конвенции, принятой в Монтрё (Швейцария), согласно которой черноморские страны проводят через проливы корабли без ограничений при соблюдении установленных условий; проход военных кораблей нечерноморских стран ограничен по классу, тоннажу и сроку пребывания в Черном море.
   ♦ В Кавказском секторе можно выделить две главные и взаимосвязанные проблемы. Останутся ли Абхазия и Южная Осетия непризнанными республиками или они войдут в состав России? Какую роль играют новые кавказские государства, вместе взятые и порознь (православная Грузия, шиитский Азербайджан, монофизитская Армения), в геополитической стратегии России? Руководство НАТО объявило Закавказье и Среднюю Азию сферой его ответственности. Грузия заявила о желании вступить в НАТО. США провозгласили Каспийский регион зоной своих национальных интересов. Азербайджан заявляет о возможности создания на его территории американских и турецких военных баз.
   Не соответствуют российским интересам, особенно ее уралосибирским нефтеносным районам, некоторые конкретные проекты. Например, проект ТРАСЕКА, который должен соединить Среднюю Азию с Центрально-Восточной Европой и далее с Европейским Союзом и НАТО. Этот проект увязывают с освоением нефтяных месторождений Каспия и Прикаспия и с предполагаемыми нефтепроводами, альтернативными нефтепроводу Баку — Новороссийск. Проект ТРАСЕКА имеет явный геополитический вызов России, поскольку экономически он вряд ли целесообразен из-за множества таможенных рубежей, необходимости многократных перегрузок с наземного транспорта и наоборот. Другой проект нефтепровода Баку — Джейхан через Турцию во многом также имеет геополитический характер, хотя экономически он целесообразен.
   Откровенно антироссийский характер имеет объединение ГУАМ (Грузия — Украина — Азербайджан — Молдова), постепенно трансформирующееся в оборонное соглашение.
   Как известно, России небезразлична судьба Абхазии, куда она направила своих миротворцев. Однако правительство Грузии стремится заменить их международным контингентом, приводя очень слабую аргументацию этого шага.
   ♦ В Средней Азии и Казахстане (с 1993 г. здесь существует сообщество республик Центральной Азии), как и на Кавказе, растет национальное самосознание в самых разных формах. Регион после перестройки был охвачен острыми этническими конфликтами. Затем возникли проблемы внутриполитического и межгосударственного характера, проявляемые часто как приграничные столкновения, потому что оппозиция, а также террористы и наркодельцы «квартируют» в Афганистане — стране, где уже более двух десятилетий идет война. В 1999 г. таджикские исламисты вторглись в киргизскую и узбекскую части Ферганской долины, летом 2000 г. объектами фундаменталистов вновь стали границы Киргизии и Узбекистана. На Ташкентской конференции президентов Казахстана, Киргизии, Узбекистана и Таджикистана в апреле 2000 г. Афганистан был назван «дамокловым мечом Центральной Азии». Успехи афганских талибов могут способствовать их продвижению на север к Каспию. Они могут привлечь и геоэкономику. Так, имеется проект прокладки трубопроводов из Туркмении к Индийскому океану. Тогда неприокеанические Афганистан и Туркменистан могут избавиться от статуса «медвежьего угла» мировой экономики и обеспечить себе доступ к ресурсам со стороны Мирового океана. Однако это может угрожать государственности Таджикистана, с которым талибы с помощью таджикской оппозиции ведут вооруженную и геополитическую войну. Нельзя забывать и о возможных претензиях исламистов на внутренний восток России — Поволжье, Приуралье, Северный Кавказ.
   Как было отмечено, Турция проявляет большую геополитическую активность в регионе Закавказья и Средней Азии. Утверждение здесь Турции вовсе неприемлемо для России. Однако геополитика взаимодействия диктует в этом случае развивать сотрудничество и взаимопонимание с Турцией как черноморской державой. Эта линия уже сейчас согласуется с проектами российско-турецких газопроводов: «Голубого потока» и проектируемого через Западную Грузию и Армению.
   Второй, третий и четвертый пояса-концентры (оболочки) включают государства дальнего зарубежья, где Россия просто не в состоянии вернуться к осуществлению глобальной политики. Для дальнего зарубежья предлагались различные концепции, одна из которых названа стратегией сбалансированной равноудаленности- равноприближенности, что означало, очевидно, поскольку концепция не разъяснялась, некоторую аморфную политику, следующую за событиями.
   Рассмотрим некоторые проблемы общего и частного характера геополитического положения России во внешних оболочках.
   ♦ Арктический сектор К Арктике прилегают территории пяти государств: России, США, Канады, Дании (Гренландия) и Норвегии. Здесь имеются неразрешенные проблемы. Россия и Норвегия оспаривают несколько десятков тысяч квадратных километров в Баренцевом море, потенциально богатых залежами газа и нефти. На участке шельфа, именуемого российскими геологами «поднятием Федынского», по прогнозам, имеются запасы природного газа, равные крупнейшему Штокмановскому месторождению, а нефти — равные запасам Тимано-Печорского месторождения.
   Россия ратифицировала Морскую конвенцию ООН (1982 г., вступила в силу в 1994 г.) в 1997 г. В силу этого она должна отменить Постановление Президиума ЦИК СССР «Об объявлении территорией Союза ССР земель и островов» от 15 апреля 1926 г., в котором было установлено, что территорией СССР являются все земли и острова, как уже открытые, так и могущие быть открытыми впоследствии, расположенные в секторе, образующем треугольник между побережьем СССР на Северном Ледовитом океане, Северным полюсом и меридианами: 32°4'35" в.д. и 168°49'30" з.д. по Гринвичу. Эта проблема решается в Государственной Думе путем обсуждения проекта Федерального закона «Об арктической зоне Российской Федерации». Проблема состоит в том, что Морская конвенция ООН не имеет секторального принципа определения статуса.
   ♦ Центрально-Восточная Европа Здесь Россия потерпела наибольший геополитический и гео- экономический урон. На всем протяжении истории государства Центрально-Восточной Европы, имея промежуточное положение, сильно зависели от изменчивого баланса европейских сил. (Теоретическое допущение: если бы вопрос о «восточных землях» начал серьезно обсуждаться в Германии, то Польша и Чешская Республика неизбежно вновь бы потянулись к России.) Сейчас же за счет стран Центрально-Восточной Европы происходит расширение НАТО.
   ♦ Китай С этой страной Россия имеет наиболее протяженную границу (около 2500 км). Некоторые эксперты полагают, что прогресс Китая в экономике может представлять угрозу для России в форме постепенной китаизации редко заселенных областей Сибири и Дальнего Востока. Разрыв демографического потенциала между двумя государствами — на порядок: в 2006 г. в России насчитывалось 142 млн человек, а в Китае — около 1,3 млрд (следует заметить, что ряд западных исследователей оценивают численность населения современного Китая вплоть до 2,2 млрд).
   Процесс демографического проникновения в Сибирь и Дальний Восток происходит, но статистические данные о нем настолько противоречивы, что трудно привести взвешенные оценки. На проблему китаизации существует две противоположные точки зрения. Одна из них практически паническая. Известно, что В.С. Соловьев в «Краткой повести об Антихристе» описывает ХХ в. как эпоху последних великих войн, в которую все европейские государства признают вассальную зависимость от богдыхана. «В практических областях жизни становятся три явления: широкий наплыв в Европу китайских и японских рабочих и сильное обострение вследствие этого социально-экономического вопроса» [Соловьев, 1991. С. 154].
   Правда, затем «следуют» события, в результате которых Европа становится свободной и превращается в европейские соединенные штаты [Там же]. Но это потребовало больших жертв. Многие современные политики предостерегают Россию с ее постоянно снижающимся демографическим потенциалом и очень слабой заселенностью восточных регионов от демографической экспансии китайцев, которая происходит уже в настоящее время.
   Другие авторы призывают смотреть на эту угрозу более оптимистически. А.В. Бедрицкий [1998. С. 6] пишет о том, что история Китая на протяжении трех последних тысячелетий показывает, что присоединение к Китаю новых территорий происходило преимущественно путем медленного распространения ареала китайской цивилизации на сопредельные территории, а не путем военной экспансии.
   Это высказывание заставляет вспомнить геополитику Мао Цзэдуна, который откровенно искал пути территориального расширения. Наибольшие территориальные претензии были выдвинуты в отношении СССР (Дальний Восток, значительная часть Сибири до Урала, значительная часть Казахстана и Средней Азии). При Мао Цзэдуне были сломлены буддистский Тибет, внутренняя Монголия, мусульманский Синьцзян, которые стали интенсивно заселяться этническими китайцами.
   В то же время известный политолог М.В. Ильин не видит более опасного для России поворота событий, чем возникновение какого-то подобия оси «Пекин — Астана [цит. по: Цымбурский, 1999. С. 157]. Такая ось могла бы давить одновременно и на дальневосточный фланг России, и на ее урало-сибирское ядро (земли между Екатеринбургом, Оренбургом и Кемерово, названные Ильиным «второй Великороссией») [Ильин, 1998. С. 91], «причем уязвимыми оказались бы как линия Транссиба, пересекаемая в нескольких местах казахстанской границей, так и Оренбургский коридор, отделяющий Казахстан от Башкирии — тюркского анклава внутри России» [Цымбурский, 1999. С. 157], под вопросом стали бы связи с Центральной Азией и Ираном (через Казахстан проходит до 3/4 транзита российских товаров в Центральную Азию и Иран). Но тогда можно судить и от противного: Казахстану опасна ось «Москва — Пекин», особенно если к ней примкнет Узбекистан.
   При военной слабости Казахстана вряд ли подобные гипотезы имеют отношение к реальной политике. Вопрос достаточно сложный. В одном аргументированном геополитическом труде «Геополитический треугольник. Казахстан — Китай — Россия. Прошлое и настоящее пограничной проблемы» автор считает, что движение на Запад входит в планы Китая и осуществляется сознательно и целенаправленно. «Казахстанское руководство, не замечая проблем и подыгрывая Великому восточному соседу, ведет опасную геополитическую игру. Пытаясь уклониться от удушающих объятий бывшей Империи — России, попадает в карман гораздо более опасному «союзнику» [Хлюпин, 1999. С. 132].
   Тем не менее принципиальные геополитические интересы Китая пока преимущественно направлены не в сторону России и Казахстана, а в Азиатско-Тихоокеанский регион, страны ЮгоВосточной Азии, где он пытается закрепить свои прочные позиции государства-лидера, используя такой благоприятный фактор, как широкое распространение здесь хуацяо — многочисленных и предприимчивых китайских диаспор.
   В перспективе с ростом индустрии КНР потребуются огромные ресурсы промышленного сырья, в результате чего будет осуществляться поворот в сторону сырьевых ресурсов близлежащих районов России — Сибири, Дальнего Востока, а также Казахстана и Центральной Азии, потому что другие ресурсные районы мира уже геоэкономически поделены.
   ♦ Отношения России с Японией Они омрачаются проблемой Курильских островов (Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи), на присоединение которых к своей территории претендует Япония. Россия в процессе сложных переговоров уступила Японии группу островов на юге Курильской гряды в 1875 г., а остальные — в обмен на право полностью владеть островом Сахалин, который до того был под совместной юрисдикцией.
   Однако в результате Русско-японской войны 1904—1905 гг. Япония получила половину Сахалина (южнее 50° с.ш.). В 1945 г. СССР по договору с союзниками в Ялте (1943) вступил в войну с Японией и занял ее «северные территории».
   В настоящее время Россией не отрицается наличие территориальной проблемы между двумя государствами, но возвращение Южных Курил не расценивается как удовлетворение законных претензий японской стороны, а как возможный акт доброй воли ради упрочения добрососедских отношений и заключения мирного договора [История Японии, 1999, т. 2].
   ♦ Российско-американские отношения Это обширнейшая тема с множеством неисследованных аспектов. После распада СССР они характеризовались прежде всего неустойчивостью, хотя произошел основной структурный сдвиг, о котором в свое время писал А.Д. Сахаров: «Я убежден, что единственным путем кардинального и окончательного устранения термоядерной и экологической гибели человечества, решения других глобальных проблем является глубокое встречное сближение мировых систем капитализма и социализма, охватывающее экономические, политические и идеологические отношения, то есть, в моем понимании, конвергенция. Именно разделение мира придало глобальным проблемам такую трагическую остроту. Поэтому только устранение этого разделения может их разрешить» [Сахаров, 1989. С. 15]. Оказались неоправданными ожидания с российской стороны американской помощи для укрепления рыночной системы и демократии в России, что сейчас некоторые американские политики расценивают как невосполнимую ошибку США. В геополитическом плане всеми своими действиями США последовательно разрушают геополитические основы положения России как великой державы. При этом нельзя забывать, что политика перестройки М.С. Горбачева и далее политика Б.Н. Ельцина привела к значительной асимметрии в потерях США и России. США и Запад в целом практически ничего не потеряли, а в России и бывших союзных республиках разразился экономический кризис, распад системы союзнических связей и вывод больших контингентов войск из Европы и Афганистана, потребовавший огромных средств. Все это не коснулось США.
   Теперь же Евразия становится (да и раньше была) центром геополитических и геоэкономических интересов США. Россия в этих планах теперь не выступает как равноправная держава, как это было во времена сотрудничества Рейгана, Буша с Горбачевым, а как «нормальная» страна, какими для США являются Великобритания, Германия, Япония, не помышляющие об отходе от американского геополитического кода.
   Россия нужна Соединенным Штатам по ряду причин, но в первую очередь как противовес Китаю. «Никогда за всю эпоху новой и новейшей истории модели обеспечения стабильности Евразии в целом не строились американцами на презумпции “сильного Китая”» [Богатуров, Кременюк. 1997. С. 137]. Как свидетельствуют публикации, Россия в немалой степени способствует модернизации военно-промышленного комплекса Китая: контракт на организацию лицензионного производства в КНР истребителя СУ-27; работа русских специалистов-«ядерщиков» в КНР; помощь в сооружении трубопроводов, ряда железных и автодорог и т.п. Расширение НАТО, означающее приближение к непосредственным границам России, — это, безусловно, давление на нее. Поэтому все предложения о партнерстве не могут восприниматься Россией только как паллиативные. В то же время взаимодействие России с НАТО по ряду проблем не прерывается даже в период Косовского кризиса.
   В целом же США, судя по публикациям и конкретным действиям, занялись перестройкой структуры безопасности в Евразии и в Европе в частности. Такие действия в России воспринимаются как ущемление ее государственных интересов. Необходимо время для восприятия американской политики: разумны ли они, связаны ли с соблюдением государственного суверенитета, правом этнических групп на самоопределение, демократией и т.п.
   Основное же требование к партнерским отношениям заключается в том, чтобы действия США и НАТО не были направлены на разрушительные процессы относительно территориальной целостности России и ее интегративных тенденций в рамках СНГ.
   ♦ Европейский Союз В этом случае речь идет преимущественно об экономическом сотрудничестве. С 1994 г. Россия осуществляет связи с Европейским Союзом в рамках «Соглашения о партнерстве и сотрудничестве с Россией».
   На первый взгляд, Европейский Союз установил для России значительные торговые льготы: около 80% российского экспорта (главным образом энергоносители) ввозятся беспошлинно, еще 10% попадает под общую систему преференций. При этом России предоставлено право защищать свой рынок от импорта некоторых товаров до момента вступления в ВТО. Как следствие, средневзвешенный тариф Европейского Союза в отношении России не превышает 1%, тогда как в России этот показатель остается на уровне 16—18% [Шишаев, 1999. С. 102]. В действительности же рынок Европейского Союза широко открыт для экспорта топливно-сырьевых товаров из России, а меры по «индустриализации» российского экспорта продолжают наталкиваться на дискриминационные ограничения.
   Геополитическое влияние России в мире в значительной мере определяется ходом ее экономического развития, стратегией в выборе геоэкономических сфер и четко сформулированным геополитическим кодом, соответствующим реальному экономическому, социальному, политическому и культурному потенциалу страны.

 
< Пред.   След. >