YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Политическая глобалистика (И.А. Василенко) arrow Введение. Актуальность глобального видения: в поисках утраченного будущего
Введение. Актуальность глобального видения: в поисках утраченного будущего

Введение. Актуальность глобального видения: в поисках утраченного будущего

Бесконечный дух человека претендует на абсолютный,
сверхприродный антропоцентризм,
он сознает себя абсолютным центром не данной замкнутой планетной
системы, а всего бытия, всех планов бытия, всех миров.
Н.Бердяев

   На рубеже третьего тысячелетия человечество пристально вглядывается в будущее, пытаясь определить контуры грядущего мира. Каким он будет — глобальный мир XXI века? — вот вопрос, который волнует народы всех континентов. Стремясь ответить на него, современные ученые создали новую науку — политическую глобалистику. В поисках созидательной общей цели эта наука попыталась использовать самые сильные аргументы, положив на чашу весов будущее планеты Земля. Никогда еще ставки научной теории не были столь высоки: выдвигая и обосновывая научные гипотезы, ученые не просто оказываются “по ту сторону принципа удовольствия” (З.Фрейд) — по ту сторону добра и зла. Одну из главных задач политическая глобалистика видит в том, чтобы пронести через время новое “золотое правило”, гласящее: “Поступай с будущими поколениями живых существ так, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой”. Дабы исцелить нашу цивилизацию, обеспечить справедливость, восстановить ресурсы Земли, необходимо коренным образом переосмыслить наше отношение к творению, к нашим собственным возможностям и задачам, к нашему общему будущему.
   Горькая правда состоит в том, что путь рациональной научной теории, бурно развивавшейся в последние столетия, оказался во многом тупиковым. Классическую науку Нового времени создал “освобожденный от оков Прометей”, олицетворяющий устремленность человека к вершинам рационализма, технологизма и прогрессизма. Агрессивный антропоцентризм долгое время был наиболее мощной нравственной парадигмой в международной политике, последовательно утверждая весьма категоричные максимы — человек есть не только мера всех вещей, но и единственный источник силы, обеспечивающий политическую стабильность и прогрессивное развитие.
   И сегодня все современные международные организации активно пропагандируют политические ценности, которые генетически и структурно порождены менталитетом Просвещения: свободу, равенство, права человека, достоинство личности... В определенном смысле наш век стал эпохой невиданного торжества идеологии Просвещения и... началом ее заката. Поднявшись на вершины рационализма, прогрессизма и технологизма, человек увидел, наконец, такие “бездны” прогресса, которые заставили его содрогнуться и переосмыслить весь пройденный путь.
   Никогда за всю историю человечества не были столь разительными контрасты между богатыми и бедными странами, между господствующими и обездоленными классами, между информированными и неинформированными структурами, допущенными и исключенными персоналями. Вера в спасительную силу “морали успеха”, поразительная терпимость к неравенству во всех его формах, к личному своекорыстию, к необузданному утверждению агрессивного эгоизма изрядно запятнали высокие идеалы прогресса, благоразумия и индивидуализма.
   Драма прометеева человека, захваченного идеей рациональности, состоит в том, что ему удалось одержать пиррову победу над “нерациональным” миром природы и человеческой культуры. Технологический энтузиазм адептов Просвещения, забывших о том, что природа — это все-таки храм, а не мастерская, сегодня ведет человечество к экологической катастрофе. Технический прогресс неуклонно пожирает пространство природы и культуры, производя в них опустошения. Возрастающее технологическое могущество прометеева человека сочетается с духовной пустотой порожденного им потребительского общества: сформировался катастрофический дисбаланс между технологическим активизмом и внутренней, духовной культурой “одномерного человека”.
   И вот сегодня предельно поляризированное человечество, наконец, пришло к выводу, что необходимы поиски новой глобальной этики, существенно отличающейся от прогрессистской модели эгоистической заинтересованности и конкурентности: “мы должны перестать думать, что рост обещает быть безграничным, а источники энергии — неистощимыми. Разрушительный характер светского гуманизма коренится... в его антропоцентризме... исключительное внимание к человечеству как мере всех вещей или как к обладателю неоспоримой духовной власти над природой низводит духовность до неадекатного ей уровня и низводит природу до статуса объекта потребления”.
   Слишком долго идеология Просвещения видела в духовной неангажированности политических практик и учреждений залог человеческой свободы и гарантию человеческой терпимости в мире политики. Сам всемирно-исторический процесс политической эмансипации интерпретировался как неуклонное расширение сферы нейтральных значений, где человек избавлен не только от внешней духовно-религиозной цензуры, но и от цензуры собственной совести, рождающей у него слишком сложные и весьма нерациональные комплексы.
   В результате политическое пространство “неотчуждаемых прав человека” стали понимать как ценностно нейтральное, в котором человек политический любой цивилизации свободен жестко дистанцироваться от каких бы то ни было социокультурных норм и учреждений. Предполагалось, что такая рационализация политического пространства будет вести к возрастанию человеческой свободы. Однако реальная политическая практика показала, что нейтральные политические пространства, отданные во власть человеческой рациональности, подвержены неминуемому разрушению. Непомерная озабоченность политическими правами человека при дефиците его обязанностей в отношении окружающего мира привела к возрастанию сил хаоса и энтропии в мире политики.
   Сегодня международные миротворческие организации остро ощущают, что наметившийся дисбаланс между политическими правами и обязанностями человека в мире грозит достичь катастрофических значений. В условиях, когда все члены мирового сообщества склонны рассуждать о своих правах и никто не торопится брать на себя обязанности, мир на глазах превращается в “войну всех против всех”, где торжествует политика сильных и бесцеремонных. Становится очевидным, что человечество не может уже ограничиваться только Всемирной декларацией прав человека, принятой ООН в 1948 г. Эта Декларация обеспечивает лишь некоторые внешние нормы политического поведения, оставляя без внимания внутреннюю духовную позицию.
   К 50-летию ООН возникла инициатива, связанная с выдвижением проекта Всеобщей декларации обязанностей человека, задуманной как необходимое дополнение ко Всеобщей декларации прав человека. Эту инициативу взял на себя Совет международного сотрудничества, в который входят бывшие президенты и премьер-министры всех континентов. Почетный председатель Совета Г.Шмидт, поясняя замысел разработки новой Декларации, отметил, что “без осознания своей ответственности каждым человеком свобода может выродиться в господство сильных и обладающих властью... С одной стороны, ключевое понятие "права человека" используется некоторыми западными политиками, особенно в США, в качестве боевого клича, агрессивного инструмента внешнеполитического давления. Причем делается это выборочно: по отношению к Китаю, Ирану или Ливии, но никогда применительно к Саудовской Аравии, Израилю или Нигерии... С другой стороны, концепция "прав человека", воспринимается многими мусульманами, приверженцами индуизма и конфуцианства как типично западная, а иногда даже как инструмент продления западного господства. Кроме того, мы слышим, особенно в Азии, обоснованный и заслуживающий серьезного к себе отношения упрек в том, что эта концепция недооценивает или вовсе не признает необходимости положительных нравственных качеств человека, его обязанностей и ответственности по отношению к семье, общине, обществу или государству”.
   Одновременно к 50-летию ООН был подготовлен сборник “Глобальная этика: Декларация Парламента религий мира”, явившийся величайшим прорывом в мире современной политики, поскольку отражает точку зрения большинства религиозных организаций и конфессий, объединяя христианство, буддизм, бахаизм, брахма кунарис, индуизм, джайнизм, даосизм, зороастризм, иудаизм, ислам, сикхизм, теософию, туземные религии и неоязычество.
   Без общечеловеческой, глобальной этики не может быть мира между народами, а значит, невозможна и современная концепция международной политики. При этом речь идет именно об этике, а не об этических принципах, поскольку люди, опирающиеся на разные духовно-религиозные ценности, пока не могут согласованно принять единую этическую теорию в сфере политических отношений, в то время как этика предусматривает лишь приемлемую для всех позицию. То, что новая Декларация была одобрена представителями столь разных конфессий, отдающих предпочтение порой диаметрально противоположным духовным ценностям, свидетельствует о новом этапе в развитии международных отношений.
   Мировую политику сегодня начинают определять гуманитарные традиции диалога культур, духовно-религиозных взаимодействий, а не рациональные практики инструментального согласования прагматических политических интересов, за которыми всегда стоят права сильных и преуспевающих. Тем самым политическая глобалистика встала перед необходимостью разработки новой гуманитарной парадигмы глобального развития.
   Назревшая смена парадигм в политической глобалистике носит глубокий философско-антропологический смысл: она разоблачает антропологическую неосмотрительность “рационального” системно-функционального подхода, чрезмерно уповающего на объективные механизмы и недооценивающего их зависимость от человека как свободного творческого интерпретатора политических ролей и правил, которые он может и возвысить, и перечеркнуть.
   Переход к новой глобальной этике, процедура приоритетного наделения человека обязанностями имеют и прямой онтологический смысл: он предполагает новый статус окружающего мира, с которым приходит в соприкосновение человек политический. Чтобы политические обязанности были не одним только внешним понуканием, но глубоким внутренним побуждением, необходимо новое одушевление мира, его сакрализация. Для осознания этих глубоких истин следует сформировать новые парадигмы политического мышления, способные позитивно интерпретировать идеи почвы, крови и веры в контексте глобального политического диалога.
   Перед политической глобалистикой стоит нетривиальная задача: вернуть человеку политическому воодушевление духовных истин, вдохнуть в него утерянную веру в единство Правды, Добра и Красоты.
   Для современной эпохи характерна трагическая раздвоенность политической культуры: в погоне за эффективностью и рациональностью она не научилась надежно защищать хрупкий мир политических ценностей. В результате тревога по поводу разрушения ценностной сферы превратилась в аллармизм, лишенный деятельной, созидательно-мобилизующей составляющей. Проблема состоит в том, чтобы новая методология политической глобалистики, наконец, соединила тревогу с деятельной ответственностью в международной политике, ценностный статус со статусом активного политического субъекта, способного утверждать, интерпретировать и отстаивать высокие духовные ценности и идеалы.
   На этом пути политическая глобалистика призвана использовать достижения современной этнологии и культурологии, которые уже добились определенных успехов на пути обретения
   синтеза ценностной аутентичности с политической эффективностью. Необходимо отвергнуть примитивный европоцентризм, имеющий обыкновение третировать все не-западные политические культуры как варварство, окончательно разоблачить его гегемонистскую установку на выстраивание одномерной “лестницы мировых культур”, где Западу безусловно принадлежит лидирующее место.
   Политической глобалистике предстоит по-новому раскрыть глубинный опыт социокультурной укорененности, который составляет одну из отличительных черт незападных политических культур. Известно, что все восточные политические традиции неразрывно связаны с конкретной средой обитания, которая символизирует метод политического восприятия, образ мышления, форму политической организации и политическое мировоззрение. В качестве естественного результата укорененности в конкретном пространстве восточные народы обладают интимным и детальным знанием своей окружающей среды, что формирует глубокое внутреннее осознание необходимой и желательной взаимности между политическим миром и Космосом в целом.
   Следовательно, именно они могут научить политиков новому методу восприятия глобального мира— не социоцентричному, а космоиентричному, что способно стать новым политическим планетарным антиэнтропийным фактором и уберечь человечество от экологической и нравственной катастроф.
   Политическая глобалистика призвана обратить особое внимание и на другую, не менее значимую черту политических культур незападных цивилизаций, которая также способна сыграть важную роль в формировании новой парадигмы современного политического сознания. Речь идет о этико-центричной, коллективистской доминанте при организации гражданского общества. Плотность коллективистских отношений, богатый контекст “теплого”, неформального межличностного общения, детализированное и тонкое почитание культурных традиций, идущих из глубины веков,— все это способно утвердить новые формы политического мышления, ориентированного на высокие духовные идеалы, в противовес “остужающей” рациональности.
   На место дихотомического деления “современность — традиционность” как двух несовместимых форм жизни политическая глобалистика должна поставить гораздо более богатое нюансами представление о непрерывном взаимодействии между
   современными политическими формами и традициями, “привычками сердца” (А.Токвиль). Культурные традиции в современном глобальном мире не являются пассивным осадком, который необходимо поскорее искоренить. Напротив, именно традиции способны стать в процессе глобализации мобилизующей преобразовательной силой, способной создавать живые творческие формы в диалоге цивилизаций.
   Наконец, именно развитие политической глобалистики и окончательное утверждение новой гуманитарной методологии в политической сфере способны сделать реальностью современные проекты ООН по разработке глобальной этики человечества. Сегодня как никогда мировому политическому сообществу необходим новый глобальный социокультурный импульс, качественно отличный от завоевательной программы западной прометеевой культуры, способный сделать человечество по-настоящему единым перед лицом глобальных вызовов современности.

 
< Пред.   След. >