YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Государство и право Нового времени (XVII—XIX вв.) (В.В. Кучма) arrow I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АНГЛИЙСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ XVII ВЕКА
I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АНГЛИЙСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ XVII ВЕКА

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АНГЛИЙСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ XVII ВЕКА

   Всемирно-историческое значение рассматриваемого события заключается в том, что Английская революция явилась первой в истории буржуазной революцией, провозгласившей победу новой общественно-экономической формации, установление принципов буржуазного общества и государства. Эти события были подготовлены общественно-политической борьбой предшествующих десятилетий; в свою очередь, последствия “великого мятежа” (определение, данное Э. Гайдом, лордом Кларендоном, участником и первым историографом Английской революции) наложили отпечаток на все дальнейшие события.
   Будучи примером ранних буржуазных революций, Английская революция является одним из самых сложных событий в истории Нового времени. “В ней все причудливо и неожиданно переплетено, — пишет М.А. Барг, — все противится хрестоматийной ясности явлений и слов, посредством которых они обозначались. Буржуазный экономический уклад, развитию которого эти революции должны были предоставить широкий простор, сам еще только формируется; основные социальные деления (структуры) рождающегося капиталистического общества находятся в мучительном процессе классообразования; революционное действие зачастую выступает в неадекватной ему (и впоследствии отбрасываемой) идеологической оболочке”.
   Не приходится удивляться тому, что эпоха Английской революции остается объектом не только не затихающих, но даже все более обостряющихся идеологических споров. Нет единства мнений даже в вопросе о том, каковы реальные хронологические рамки указанных революционных событий. Так, в современной английской историографии (Кр. Хилл и др.) весь XVII век характеризуется как “век революции”, в течение которого происходили радикальные перемены в области экономических, социальных, политических, религиозных отношений, в сфере идеологии и культуры. Эти изменения не ограничились лишь рамками XVII столетия, — переход от старой, средневековой к новой, современной цивилизации продолжался и на протяжении XVIII века.
   Социально-экономическое развитие Англии накануне революции. Накануне революции внешне Англия выглядела типично аграрной страной. 80 % населения страны (а оно составляло тогда около 4,5—5 млн чел.) проживало в деревнях; города были малочисленны и малолюдны — единственным крупным городом являлся Лондон (численность его населения к 1660 г. составляла 460 тыс. чел., что намного превосходило совокупное население всех остальных портовых городов Англии). Основной формой организации производства являлась мануфактура. Горнодобывающая промышленность Англии уступала целому ряду европейских государств (Швеции, Чехии, Саксонии и др.). Главный продукт экспорта составляло грубошерстное сукно, которое нуждалось в дополнительной доработке. Торговый флот Англии уступал голландскому по количеству и качеству кораблей.
   Однако Англия обладала целым рядом преимуществ — прежде всего более ускоренными темпами экономического развития. К середине XVII века здесь было сосредоточено 80 % европейской добычи угля; за 100 предыдущих лет добыча железной руды увеличилась втрое, а свинца, меди, олова и соли — в 6—8 раз. Стремительно увеличивалось число торговых компаний; старейшими и наиболее могущественными среди них являлись Московская (основана в 1554 г.), Марокканская (1575 г.), Остзейская (1579 г.), Левантийская (1581 г.), Ост-Индская (1600 г.).
   Еще более существенные перемены происходили в деревне, затрагивая основную массу населения страны. Феодальное хозяйство утрачивало натуральный характер, связывалось с рынком. Изменилась господствующая форма эксплуатации: барщина повсюду заменялась денежными платежами. Крепостное право почти повсеместно исчезло: лично-свободные непосредственные производители превратились в наследственных арендаторов, вследствие чего эксплуатация в деревне приобретала буржуазный характер. Широко практикуемые “огораживания” вели к разорению значительной массы крестьян, к превращению их в пролетариев. Утратив свои земельные наделы, они были вынуждены либо оставаться в деревне на положении батраков, либо уходить в город на заработки.
   Можно сказать в целом, что капиталистическое перерождение деревни имело по своим результатам и последствиям даже более важное значение, чем развитие капитализма в городе. Поскольку экономическое лицо Англии определяла деревня, капиталистическое развитие страны также определялось деревней. Здесь, в деревне, находился центр тяжести классовой борьбы; здесь, в деревне, выявились основные противоречия и сосредоточились основные борющиеся массы; отсюда, из деревни, вышли основные руководители революции. Следовательно, в отличие от Великой французской буржуазной революции 1789—1794 гг., которую принято именовать классической, революция в Англии имела, так сказать, преимущественно деревенское происхождение.
   Особенности революции. Определяя основные особенности Английской буржуазной революции, следует отметить, что их причины и истоки кроются в своеобразии переживаемого страной исторического периода, являвшегося, в свою очередь, закономерным следствием всего предшествующего экономического и политического развития.
   В этом плане следует, прежде всего, обратить внимание на особую расстановку классовых сил в стране накануне и в ходе революции.
   К середине XVII века класс английского дворянства оказался расколотым на две части. Одна из них, именуемая “старым дворянством”, занимала консервативные позиции, придерживалась старых, феодальных форм и методов эксплуатации, являлась опорой королевского абсолютизма. Другая часть — “новое дворянство” (джентри) — представляла собою обуржуазившуюся часть дворянства. Составляя ничтожную часть населения страны (около 2 % вместе со своими семьями), джентри к середине XVII века владели 50 % площади культивируемых земель. Зачастую джентри являлись одновременно и землевладельцами, и предпринимателями, и коммерсантами (по выражению М.А. Барга, “новый дворянин” представлял собой “социальный гибрид лендлорда и предпринимателя”). В XVI—XVII вв., когда промышленность еще не достигла высокой ступени развития, буржуазия еще не могла выступить в качестве единственной руководящей силы английского общества. В этих условиях именно джентри объективно оказывались естественным союзником буржуазии. Перейдя в оппозицию правящему режиму, джентри в союзе с буржуазией взяли на себя политическое руководство общественно-политическим движением. При этом важно подчеркнуть, что в сложившемся классовом блоке с буржуазией именно “новое дворянство” заняло лидирующее положение и сыграло роль ведущего партнера.
   Итак, состав борющихся в революции лагерей обрисовывался следующим образом. В лагере контрреволюции, вождем которого являлся король, сосредоточилось реакционное феодальное дворянство и англиканское духовенство. Их цель состояла в сохранении старого феодального порядка, упрочении неограниченной королевской власти, обеспечении незыблемых устоев господствующей англиканской церкви, недопущении буржуазии (городской и деревенской) к политическому руководству обществом. Королевский абсолютизм, который на первой стадии своего существования стимулировал экономическое развитие страны, к середине XVII века полностью исчерпал свои прогрессивные возможности и превратился в тормоз всего общественного прогресса. Английский абсолютизм продемонстрировал нежелание и неспособность путем соответствующей модернизации собственной политической и правовой системы приспособиться к складывающимся в стране новым социально-экономическим отношениям. Политика абсолютизма в экономической сфере сохраняла свой сословно-корпоративный характер. Жесткая государственная опека, выражавшаяся в первую очередь в системе королевских монополий, препятствовала развитию предпринимательства как в сфере внутреннего производства, так и в сфере внешней торговли.
   В состав революционного лагеря входили джентри и городская буржуазия, привлекшие на свою сторону народные массы (крестьянство и зарождающийся пролетариат). Революционный лагерь охватывал подавляющее большинство нации и потенциально был гораздо сильнее своих противников. Однако это превосходство было реализовано лишь в результате длительной, ожесточенной борьбы, принимавшей временами очень острые формы.
   Таким образом, английская буржуазия, восставшая против феодально-абсолютистского строя, имела своим противником не весь дворянский класс в целом, а лишь одну его часть — “старое дворянство”, преимущественно феодальную знать. С одной стороны, это облегчало решение главных задач, стоявших перед революцией. Но, с другой стороны, именно эта особенность расстановки классовых сил объясняет консерватизм революции, и в конечном счете — ее незавершенный характер. Классовая идеология английской буржуазии XVII века, и без того еще весьма далекая от совершенства, в условиях политического блока с джентри оказалась существенно скорректированной сильным дворянским воздействием. Вследствие этого социально-экономические и политические требования руководителей революционного лагеря не отличались особым радикализмом, общественная борьба не приобрела максимально высокого накала, а конечные результаты осуществленных преобразований оказались достаточно ограниченными. В отличие от Французской революции, которая ознаменовалась решительной победой буржуазии над дворянством и потому коренной перестройкой всей экономической, политической и правовой системы “старого режима” на принципиально новых началах, революционное движение в Англии в конечном счете (с учетом событий “Славной революции” 1688 года) закончилось классовым компромиссом буржуазии и дворянства, а вследствие этого хотя и существенным, но отнюдь не радикальным реформированием системы экономических и социально-политических отношений, по крайней мере не предполагавшим безоговорочного отказа от многовековых предшествующих традиций. Выражением незавершенного характера Английской буржуазной революции в государственно-правовой сфере явилась вся совокупность политико-правовых принципов, институтов и учреждений, которые составили специфическую модель английского политического устройства в форме конституционной монархии (подробно см. об этом ниже).
   Касаясь роли и значения народных масс в Английской революции, можно и здесь обнаружить существенные отличия от классического французского образца. Трудящееся население Англии, которое еще не было достаточно организовано и не обладало собственным политическим сознанием, было неспособно сыграть роль влиятельной общественно-политической силы, с которой вынужден был бы считаться объединенный блок джентри и буржуазии. В целом степень активности народных масс в революционных событиях в Англии была гораздо меньшей, чем во Франции. И хотя в обеих этих странах именно народные массы вынесли на своих плечах основную тяжесть борьбы, все же Английская революция не всколыхнула с такой силой всю толщу народных масс, не привела их в такое мощное движение, как это произошло полтора века спустя во Франции. Можно с уверенностью утверждать, что того союза, который возник во Франции между буржуазией и народными массами и который предопределил радикальный исход революционных событий в этой стране, в Англии так и не сложилось, поскольку он не имел под собой прочной социальной основы. В значительной степени именно этим обстоятельством объясняется тот факт, что крупное английское землевладение практически не пострадало от революции. Английское же крестьянство от всех этих событий ничего не выиграло, — мало того, оно явилось ближайшей жертвой капиталистического развития: уже через 100 лет после “великого мятежа” оно было почти полностью размыто и практически исчезло из классовой структуры английского общества.
   Еще одна особенность Английской революции заключалась в том, что ее революционная идеология имела религиозную окрашенность, унаследованную от массовых антифеодальных движений периода Средневековья, когда основными требованиями участников этих движений являлась реформа господствующей церкви и восстановление старинных прав, свобод и вольностей, попранных деспотической верховной властью. Идейная жизнь общества того времени еще не отделилась от средневековых религиозных корней, и поэтому протест против старого строя не мог выражаться иначе, как в религиозной форме. По справедливому выражению К. Маркса, “Кромвель и английский народ воспользовались для своей революции языком, страстями и иллюзиями, заимствованными из Ветхого Завета”. Следует заметить, что революционное движение XVII века в Англии дает последний образец активного использования религиозной оболочки при формулировании оппозиционных идеологических требований, — более поздние революции в других странах шли под лозунгами уже чисто политического характера.
   Противники королевского абсолютизма выдвигали требование завершить церковную реформацию, лишить короля функций главы англиканской церкви. Поскольку в условиях Англии церковь являлась одной из важнейших идеологических опор королевского абсолютизма, обеспечивала короне мощную материальную (в частности, финансовую) поддержку, а ее репрессивный аппарат осуществлял активные карательные функции в отношении оппозиционеров, требования “очищения” церкви имели объективно-прогрессивный характер, лежали в русле революционных социально-политических программ буржуазии и джентри. Однако специфика приемов и методов борьбы с церковью была такова, что она обязывала оппозицию прибегать к использованию того же самого оружия, которым располагал и противник. Именно поэтому объективно-революционные, по существу светские, требования антикоролевского лагеря его лидеры стремились закамуфлировать конфессиональной фразеологией. Указанное обстоятельство объясняет смысл того общего наименования, которым обозначались участники объединенного лагеря оппозиции, выступавшие за “чистоту веры”, — пуритане (от лат. purus — чистый). Требуя “очищения” церкви, ликвидации епископата, пуритане объективно выступали против абсолютизма, поскольку главой англиканской церкви являлся именно король. Настаивая на высвобождении верующих из-под влияния государственно подконтрольной церковной организации, сторонники пуританизма в конечном счете добивались хотя бы частичных гражданских прав и свобод. Отрицая монополию духовенства быть посредником между людьми и богом, объявляя основой религии личную веру каждого человека, пуритане фактически исповедовали идеи социального и политического равенства. Объективная революционность пуританской программы была настолько очевидной, что этого не могли не понимать и идеологи абсолютизма. “Нет епископа, — подчеркивал король Яков I Стюарт, — значит, нет короля, нет знати”. И дело заключалось не только в том, что король, будучи главной англиканской церкви, назначал на должности церковных иерархов — архиепископов и епископов — и был конечной инстанцией в толковании религиозных догматов, но и в том, что церковь в дореволюционной Англии являлась самым эффективным звеном всей системы абсолютизма в целом.Все вышеперечисленные особенности Английской революции в конечном счете определяли замедленные темпы ее развития, ее длительный, затяжной характер. В отличие от Великой французской революции XVIII века, решившей все стоявшие перед ней задачи в кратчайший срок, с максимально возможной последовательностью и радикальностью, революция в Англии растянулась на два десятилетия, а ее отголоски (примером чего могут служить события уже упомянутой “Славной революции” 1688 г. — см. об этом ниже) проявляли себя на протяжении нескольких последующих десятилетий.
   С точки зрения государственно-правовых критериев периодизации Английская буржуазная революция может быть разделена на четыре основных этапа:
   1. этап — 1640—1641 гг.
   2. этап — 1649—1653 гг.
   3. этап — 1653—1658 гг.
   4. этап — 1658—1660 гг.
   Подробная характеристика этих этапов, в ходе которых происходило становление и развитие основных принципов и институтов английского буржуазного конституционализма, составляет содержание следующего вопроса.

 
< Пред.   След. >