YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Государство и право Нового времени (XVII—XIX вв.) (В.В. Кучма) arrow III. ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЕ РАЗВИТИЕ США
III. ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЕ РАЗВИТИЕ США

III. ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВОЕ РАЗВИТИЕ США

   Территориальная экспансия и внутриполитические проблемы.
   В первой половине XIX в. расширение территории США происходило несколькими различными способами.
   Т. н. Северо-Западные ордонансы, принятые вскоре после достижения независимости (1784—1787 гг.), определяли порядок создания новых штатов и принятия их в состав федерации. Территории, расположенные к западу от первоначальных штатов и объявленные собственностью федерации, осваивались белым населением путем прямых захватов земли у коренных жителей данного региона — индейцев; при этом значительная часть аборигенов подвергалась физическому уничтожению, а оставшиеся размещались в специально отводимых для этих целей резервациях. Как только численность населения на данной территории достигала определенной величины (обычно 5 тыс. чел.), конгресс объявлял ее автономией с правом выбора местного законодательного собрания — палаты представителей. Интересы федерального центра на данной территории представлял губернатор, назначенный президентом с согласия сената и наделенный широкими функциями контроля за деятельностью законодательного собрания; от имени федерации суда направлялись и судейские чиновники. По достижении численности населения в 60 тыс. чел. данная автономия получала право на реорганизацию своего управления с перспективой стать новым штатом. Она должна была признать федеральную Конституцию, учредить у себя республиканскую форму правления, разработать и принять собственную конституцию, сформировать постоянные органы законодательной и исполнительной власти. После этого конгресс США принимал решение о приеме нового штата в состав союза. Именно таким путем произошло конституирование в 1816—1821 гг. штатов Индиана, Миссисипи, Алабама, Миссури и др.
   Значительная часть новых территорий США была приобретена федеральными властями в результате покупки таких земель у правительств других стран. Так, в 1803 г., в период пребывания в президентской должности Т. Джефферсона, была приобретена у Франции огромная территория, именуемая Луизианой, площадью в 1 млн кв. миль в бассейне реки Миссисипи, простиравшаяся от Мексиканского залива до канадской границы, на которой впоследствии было образовано несколько штатов. Стоимость покупки была весьма умеренной (15 млн долларов), а ее реализация привела к двухкратному увеличению тогдашней территории США. Правительство Наполеона Бонапарта было вынуждено пойти на этот невыгодный для себя шаг, поскольку оно было не в состоянии защитить свои владения в Северной Америке; кроме того, оно нуждалось в деньгах для осуществления военной экспансии в Европе. Другим примером более поздней аналогичной покупки является приобретение Соединенными Штатами у России территории полуострова Аляски и Алеутских островов в 1867 г. Стоимость покупки составила 7,2 млн долларов; приобретенная территория была по площади втрое больше Франции и более чем в 6 раз больше Англии.
   Территориальный рост США происходил и в результате войн с европейскими странами, имевшими владения в Северной Америке. Впрочем, война 1812—1814 гг. с Англией не принесла Соединенным Штатам территориальных приращений, поскольку их попытка отторгнуть Канаду не увенчалась успехом. Однако и Англия, первоначально добившаяся военных побед (ее войска даже взяли столицу США и сожгли оба важнейших правительственных здания — Белый дом и Капитолий), все же не смогла нанести США окончательное военное поражение, — в целом война закончилась фактически ничейным результатом. Гораздо большие успехи были достигнуты США в войнах с Испанией, которая в 1819—1821 гг. была вынуждена без всякого выкупа уступить Соединенным Штатам полуостров Флориду и территории к западу от нее.
   В декабре 1823 г. президент Дж. Монро в своем послании к Конгрессу сформулировал основополагающие идеи внешней политики США (совокупность этих идей получила наименование “доктрины Монро”). В доктрине выдвигался принцип невмешательства США во внутренние дела европейских держав в ответ на требование невмешательства европейских государств в дела стран Северной и Южной Америки. “Американские континенты, — говорилось в этом документе, — ввиду свободного и независимого положения, которого они добились и которое они сохранили, не должны рассматриваться впредь в качестве объекта для будущей колонизации любой европейской державой”. Всякая попытка европейских держав распространить свое влияние на любую из стран Северной и Южной Америки квалифицировалась властями Соединенных Штатов как угроза для их мира и безопасности. Таким образом, глубинный смысл “доктрины Монро” заключался в претензиях на политическое лидерство США во всем Западном полушарии, в частности, в установлении гегемонии США над Канадой и над теми странами Латинской Америки, которые только что освободились или в данный период вели борьбу за освобождение от гнета европейских (в первую очередь испанских) колонизаторов.
   Особенно отчетливо экспансионистские устремления США проявились в их отношениях с южным соседом — Мексикой. Все началось с того, что американские власти встали на путь поощрения массового проникновения своих граждан в мексиканскую провинцию Техас. Когда американское население в Техасе стало преобладающим, Техас заявил о своем выходе из состава Мексики и провозгласил свою независимость (1836 г.). В качестве независимой республики Техас был признан рядом европейских государств (Англией, Францией, Бельгией, Нидерландами). В 1844 г. он вошел в состав США; впоследствии на его территории возникло 5 новых штатов. Дальнейшее обострение отношений США с Мексикой привело к войне между ними (1846—1848 гг.); в ходе войны армия США одержала решительную победу. Мексика потеряла половину своей территории — не только Техас, но и все земли к западу от него вплоть до Тихоокеанского побережья (получив, правда, компенсацию в размере 15 млн долларов).
   В результате активной внешнеполитической экспансии за первую половину XIX в. территория США выросла не менее чем в восемь раз по сравнению с первоначальным ядром; общее количество штатов к 1860 году достигло 34.
   Быстрыми темпами возрастало население — к указанному рубежу оно составило 31 млн чел. Прирост населения происходил главным образом в результате иммиграции из других стран — подсчитано, что в середине XIX в. ежегодное число иммигрантов превышало 0,5 млн чел.
   В первой половине XIX в. США вышли на четвертое место в мире по уровню промышленного развития. На их долю приходилось 15 % мирового промышленного производства. Впереди были лишь Англия, Франция и Пруссия. Впрочем, по некоторым показателям (например, по протяженности железнодорожной сети), США лидировали среди всех остальных стран. Темпы развития отдельных отраслей их промышленности и сельского хозяйства были невиданными в мире — так, производство хлопка с 1793 г. по 1853 г. увеличилось более чем в 700 раз, в результате чего американские плантации стали давать две трети мирового производства хлопка.
   Успехи экономического развития США объяснялись исключительно богатыми природными условиями страны, благоприятными для занятия как промышленностью, так и сельским хозяйством. Сравнительно позднее выдвижение США в число ведущих держав мира также оборачивалось для них преимуществом: они могли использовать опыт экономического развития европейских стран, в частности, применять самую современную технику. Не следует сбрасывать со счетов и исключительно благоприятное внешнеполитическое положение США в ракурсе военной безопасности. США были избавлены от несения тяжкого бремени военных расходов, поскольку на американском континенте не было государств, способных представлять для них хоть какую-то военную угрозу, а от сильнейших европейских держав США были защищены океанами. Что касается военных конфликтов в Европе, то все они в конечном счете объективно шли на пользу США. Это обстоятельство было в свое время специально подчеркнуто Дж. Вашингтоном: “Когда бы между европейцами ни возникло конфликта, если мы мудро и должным образом воспользуемся преимуществом, данным нам географией, мы сможем, действуя осмотрительно, извлечь выгоду из их безумств”.
   Формирование политических партий. Важным показателем демократического развития американского общества явилось формирование политических партий, которые стали оказывать все большее воздействие на развитие и совершенствование государственного механизма, особенно в части комплектования его кадрового состава.
   История двух крупнейших политических партий США восходит к 80—90-м гг. XVIII в., когда на политической арене выступили две группировки, возглавляемые А Гамильтоном и Т. Джеф-ферсоном. Первая группировка, оформившаяся в 1787 г. и именовавшаяся федералистской партией, выражала преимущественно требования промышленников северных штатов, выступавших за сильную центральную власть. А. Гамильтон (он руководил федералистами вплоть до своей гибели на дуэли в 1804 г.) прямо заявлял, что государство должно опекать не аграриев, а промышленников, коммерсантов и банкиров. Идеология федералистов базировалась на принципах свободной конкуренции, уничтожения таможенных барьеров между отдельными штатами, защиты отечественной промышленности от иностранных конкурентов с помощью политики протекционизма, свободы банковской деятельности и др. Антифедералисты, объединившись в 1793 г. в де-мократическо-республиканскую партию, отстаивали интересы аграрной демократии — фермеров и частично плантаторов; их поддерживала мелкая и средняя буржуазия, а также городские низы. Их требования состояли в сохранении и расширении автономии штатов, обеспечении сильной местной власти.
   Первоначально эти течения действовали как фракции в конгрессе (кокусы), впоследствии они перешли к практике выдвижения кандидатов на выборах в федеральные органы и в легислатуры штатов. Первые два президента (Цж. Вашингтон и Д. Адаме) были выразителями интересов федералистов, следующие четыре (Т. Джефферсон, Дж. Мэдисон, Дж. Монро, Д. Адаме-младший) — интересов противоборствующей группировки.
   В 1828 г. на базе течения, основанного Т. Джефферсоном, была создана демократическая партия во главе с Э. Джексоном, характеризовавшаяся крайне пестрым социальным составом, но по-прежнему имевшая влияние преимущественно в южных штатах. Приверженцы взглядов Гамильтона с 1832 г. получили наименование вигов. В результате дальнейшей острой внутрипартийной борьбы течение вигов раскололось и постепенно сошло на нет, а образовавшаяся политическая ниша была заполнена республиканской партией, создание которой было провозглашено в Чикаго в 1854 г.
   Параллельно с этими крупными политическими партиями действовало большое количество мелких, неустойчивых объединений, именовавшихся, как правило, рабочими партиями. Что же касается течений марксистского толка, то они не получили широкого распространения в США, где социальная дифференциация была представлена гораздо слабее, чем в странах Европы. Кроме того, идеи социализма имели мало шансов на укоренение там, где основополагающими ценностями изначально признавались индивидуальная свобода, собственность и благополучие семьи и где степень демократичности общества намного превосходила европейский уровень.
   Борьба за голоса избирателей, развернувшаяся между основными политическими партиями, способствовала нарастанию демократических тенденций в сфере избирательных прав. Как правило, во вновь образуемых западных штатах с самого начала устанавливалось всеобщее мужское избирательное право. В старых штатах Атлантического побережья также шел процесс постепенной ликвидации или значительного ослабления ограничительных избирательных цензов. Число избирателей за первую половину XIX в. выросло более чем в 4 раза.Назревание конфликта между Севером и Югом. Главным вопросом внутриполитического развития страны в первой половине XIX в. являлся вопрос о рабстве. В северных, промышленно-развитых штатах рабство было ликвидировано еще в ходе Войны за независимость — эта ликвидация была зафиксирована и в конституциях соответствующих штатов. В южных штатах, где основной организационной формой производства являлось плантационное хозяйство, система использования рабского труда оказывалась объективной экономической необходимостью: даровой рабский труд приносил колоссальные прибыли, но одновременно требовал и постоянного роста территории своего применения, поскольку земли на плантациях в результате их хищнического использования быстро истощались. Выражая суть этого своеобразного экономического закона, требовавшего непрерывного расширения территории рабовладения, один из идеологов плантаторов-южан Р. Тумбе, будущий министр иностранных дел мятежной Конфедерации, говорил: “Если не произойдет значительного увеличения рабовладельческой территории, то через 15 лет придется разрешать рабам убегать от белых или же белые должны будут убегать от рабов”.
   Сосуществование в рамках одной страны двух систем — системы рабства и системы свободного наемного труда — все более превращалось в вопиющую общественно-политическую аномалию; решение этой назревшей проблемы в пользу одной из сторон становилось объективной неизбежностью. Все дальнейшее развитие США зависело от того, как, какими средствами и в чью пользу эта проблема будет решена.
   Вопрос о судьбе рабства стал одним из важнейших программных положений двух ведущих политических партий страны. Демократическая партия, выражая интересы плантаторов Юга, выступала за сохранение и укрепление рабства в южных регионах, за распространение системы рабства на новые, еще не освоенные земли западных штатов, а в перспективе — на всю территорию страны. Республиканская партия, поддерживаемая промышленно-предпринимательскими кругами Севера, объединяла в своих рядах решительных противников рабства, стремившихся к его полному и повсеместному искоренению.
   Интересы двух противоборствующих партий все более часто и все более непримиримо сталкивались в конгрессе. Ареной противоборства становилась проблема определения социально-политического положения новых штатов. Следует предварительно отметить, что господствующие позиции в федеральных структурах государственной власти на протяжении всей первой половины XIX в. прочно занимали рабовладельцы. “Хозяева рабов были хозяевами республики, — отмечал один из руководителей негритянского освободительного движения Ф. Дуглас. — Их власть была почти неоспорима, а их сила непреодолима”. Действительно, из 72 лет, прошедших со времени президентства Дж. Вашингтона до избрания А. Линкольна, 50 лет пост президента занимали представители рабовладельцев. За этот же период южанами были 20 членов Верховного суда из 35 и 13 спикеров палаты представителей из 23.
   Естественно, что при таком раскладе политических сил южане добивались больших успехов в противоборстве с противниками рабства. Так, фактически в их пользу разрешился острый конфликт, возникший в 1820 г. К этом времени в составе федерации насчитывалось 11 свободных и 10 рабовладельческих штатов. Согласно условиям т. н. Миссурийского компромисса в этом году были приняты в Союз два новых штата — штат Миссури в статусе рабовладельческого, а штат Мэн — в статусе свободного. Решением конгресса было установлено, что все территории западнее реки Миссури, расположенные к югу от 36 градусов 30 минут северной широты, будут рабовладельческими, а все земли к северу от этой условной границы, — свободными. Было решено впредь принимать в Союз одновременно по два штата, из которых один будет рабовладельческим, а другой — свободным. Миссурийский компромисс, имевший целью поддержание сложившегося баланса штатов, отнюдь не устранил противоречий между системами наемного и рабского труда, а лишь отсрочил их неизбежное еще более острое столкновение в будущем.
   В 1850 г. возник новый политический кризис, связанный с территориями, аннексированными у Мексики. Было решено, что штат Калифорния будет свободным, а населению штатов Нью-Мексико и Юга было предоставлено право самим определить статус своих территорий. В 1854 г. был принят т. н. Билль Канзас — Небраска, согласно которому были фактически стерты все границы между свободными и рабовладельческими территориями, вследствие чего возникла реальная угроза распространения рабства на всей территории страны. Сам Канзас в 1854—1856 гг. стал ареной ожесточенного вооруженного конфликта, фактически гражданской войны между сторонниками и противниками рабства, которые пришли сюда на поселение соответственно из южных и северных штатов.
   Серьезным успехом рабовладельцев-южан следует считать и решение Верховного суда США 1857 г. по делу негра Дреда Скотта. Верховный суд признал, что раб, лишенных всяких гражданских прав, составляет собственность своего хозяина даже в свободных штатах. Тем самым компромиссы 1820 и 1850 гг. были окончательно опрокинуты; любой закон, запрещавший рабство, был объявлен неконституционным. Впредь никаких препятствий для распространения рабства на территории всей страны фактически больше не существовало. Основываясь на решении Верховного суда, конгресс США принял новый закон о беглых рабах, значительно расширивший права рабовладельцев. В 1860 г. сенат принял специальное постановление, фактически объявлявшее рабство законным на всей территории страны.
   Между тем в американском обществе формировались силы, начавшие решительную борьбу с рабовладельческой системой. При этом следует со всей определенностью подчеркнуть, что требования отмены рабства, выдвигаемые промышленной буржуазией Севера, основывались вовсе не на идеях филантропии, любви к угнетенным собратьям, а строились на расчете собственной экономической выгоды: ликвидация рабства привела бы к увеличению массы пролетариата, создавала стимул для развития промышленности и потому сулила значительные прибыли. Однако голос северных промышленников объективно оказывался в русле требований прогрессивного демократического общественного движения т. н. аболиционистов, представленных широкими слоями фермеров, интеллигенции, трудящегося населения городов и самого негритянского народа. В конце 50-х гг. в стране существовало около 2 тысяч аболиционистских обществ, объединявших свыше 250 тыс. человек и располагавших 25 печатными изданиями — газетами и журналами.
   Коренной перелом в полосе успехов южан произошел на президентских выборах 1860 г., в результате которых большинство голосов избирателей было отдано за А. Линкольна — одного из основателей и лидеров республиканской партии, который главным направлением своей будущей государственной деятельности определил восстановление пошатнувшегося Союза штатов, ослабленного внутренними неурядицами. Что касается непосредственно самого рабства, то на первых порах А. Линкольн не настаивал на его немедленном насильственном уничтожении — он видел свою задачу в том, чтобы ограничить рабство существующей территорией, где оно, по его мнению, будет обречено на медленную, но неизбежную гибель. Несмотря на умеренность своих первоначальных требований, А. Линкольн оказался неприемлемым для южан в качестве высшего государственного руководителя — его избрание было расценено на Юге как знак беды, предвестие приближающегося поражения. Лидеры южан отдавали себе отчет в том, что локализация рабства в существующих на данный момент пределах, не говоря уже о его полной ликвидации, вызовет неизбежный системный кризис плантационного хозяйства и приведет к утрате всякого политического влияния рабовладельческой олигархии. Единственный выход из сложившейся ситуации южане усматривали в открытом мятеже против центрального правительства.
   Гражданская война 1861—1865 гг. Еще до официального вступления А. Линкольна в должность президента рабовладельческие штаты решились на сецессию — официальное отделение от США, к угрозе которой они прибегали до этого дважды — в 1832 и 1850 гг. В феврале 1861 г. представители южных штатов объявили на своем съезде в г. Монтгомери (штат Алабама) о создании самостоятельного государства — Конфедеративных Штатов Америки (или Конфедерации). В принятой тогда же конституции Конфедерации рабство негров было объявлено их естественным и вечным состоянием. В разделе III конституции говорилось: “Конфедерация может приобретать новые территории. Во всех таких территориях институт рабства негров в том виде, в каком он сейчас существует в конфедеративных штатах, признается и защищается конгрессом и территориальным правительством”.
   Впрочем, по некоторым другим позициям в конфедеративной конституции содержались положения, превосходившие своей демократичностью Конституцию США — так, например, предполагалась ответственность правительства перед высшим представительным органом, запрещалось переизбрание главы государства на повторный срок и т. д.
   Президентом Конфедерации сроком на 6 лет был избран богатый хлопковый плантатор-рабовладелец, бывший офицер Дж. Дэвис; пост вице-президента получил А. Стефенс. Столицей нового государства стал г. Ричмонд, расположенный всего лишь в 100 км от г. Вашингтона. Членами Конфедерации стали 11 южных штатов (перечень соответствует очередности принимаемых ими решений о сецессии) — Южная Каролина, Алабама, Джорджия, Луизиана, Миссисипи, Флорида, Техас, Теннеси, Арканзас, Вирджиния, Северная Каролина. Четыре остальных рабовладельческих штата (т. н. пограничные штаты — Кентукки, Миссури, Делавэр и Мэриленд) в состав Конфедерации не вошли. Характерно, что конституция Конфедерации, рожденная под лозунгами сецессии, не предоставила субъектам своего союза права выхода из состава Конфедерации.
   26 февраля 1861 г. мятежники создали свой генеральный штаб, а 28 февраля все вооруженные силы Конфедерации были поставлены под главнокомандование президента Дж. Дэвиса. 6 марта был объявлен призыв в армию Конфедерации 100 тыс. добровольцев. 12 апреля вооруженные силы Конфедерации начали военные действия против федеральных войск. В ответ президент А. Линкольн 15 апреля объявил рабовладельческие штаты в состоянии мятежа. Началась Гражданская война, продолжавшаяся в течение четырех последующих лет.
   В начавшейся войне соотношение сил противоборствующих сторон было явно в пользу законного правительства. На территории 23 северных штатов, сохранивших верность А. Линкольну, было сосредоточено не менее 75 % всех экономических ресурсов, большая часть финансовых, продовольственных и транспортных средств. Население северных штатов составляло 22 млн человек (в т. ч. 260 тыс. свободных негров), что позволило федеральным властям в течение войны мобилизовать в армию 2,7 млн солдат. В пределах Конфедерации, занимавшей примерно 40 % всей территории США, но контролировавшей не более четверти национальных ресурсов, проживало 9 млн человек (в т. ч. 4 млн негров-рабов); количество мобилизованных в армию за годы войны составило 1,2 млн человек. Учитывая ограниченность своих экономических и людских возможностей, власти Конфедерации делали ставку на молниеносную войну, стремясь нанести федеральным войскам стремительное поражение. Они лучше подготовились к войне, заблаговременно создав значительные запасы вооружения (в частности, захватив свыше 200 тыс. единиц огнестрельного оружия на федеральных складах); кроме того, они небезосновательно рассчитывали на помощь со стороны некоторых европейских стран (в частности, Англии и Франции), а также полагались на своих явных и тайных сторонников в северных штатах.
   На первых порах федеральные войска потерпели ряд серьезных неудач — сказалась нерешительность федеральных властей, их недооценка военного и морального потенциала южан, для которых война была поистине вопросом жизни и смерти. Но впоследствии сама логика военного противоборства привела правительственные власти к переходу от методов ведения войны “по-конституционному” к методам “революционной войны”. Было укреплено командование армией, предприняты меры по укреплению ее дисциплины, осуществлена конфискация имущества мятежников, подавлена агентура южан в северных штатах. Первоначальный стратегический план войны, характеризовавшийся пассивностью (т. н. “Анаконда-план”), был пересмотрен; федеральные войска перешли к решительным действиям, в результате которых территория Конфедерации была рассечена на несколько частей, а разрозненным армиям южан было нанесено сокрушительное поражение.
   Не ограничившись исключительно лишь военными мероприятиями, правительство А. Линкольна осуществило ряд важнейших социально-экономических и политических реформ.
   В мае 1862 г. под давлением народных масс Севера и радикального крыла республиканской партии был принят закон о земельных наделах (т. н. “Гомстед-акт”). По этому закону каждый гражданин США или иммигрант, выразивший желание принять американское гражданство, достигший 21 года и не воевавший на стороне Юга против Севера, мог получить из государственного фонда участок земли размером 160 акров (около 64 га) после уплаты регистрационного сбора (10 долларов). Если по истечении 5 лет выяснялось, что участок действительно обрабатывается владельцем и не служит целям спекуляции, он переходил бесплатно в собственность владельца. Принятие Гомстед-акта означало ставку на победу т. н. американского пути развития капитализма в сельском хозяйстве, который обеспечивал наиболее быстрое развитие производительных сил в условиях, максимально благоприятных для самых широких слоев мелких и средних собственников. В целом Гомстед-акт в плане исторической перспективы по праву оценивается как документ, ознаменовавший самое прогрессивное во всей мировой истории решение аграрного вопроса. Чрезвычайно существенным оказался и конкретно-практический результат осуществленного мероприятия: хотя прямого военного значения данный документ не имел, он способствовал сплочению вокруг законного правительства широких народных масс, поскольку они понимали, что без победы над Конфедерацией не может быть обеспечено свободное заселение Запада. Всего Гомстед-актом воспользовались около 2 млн чел. Рабовладельческим тенденциям в сельском хозяйстве был нанесен сильнейший удар. Авторитет и влияние правительства А. Линкольна значительно укрепились.
   Другим важным мероприятием явилось подписание А. Линкольном 22 сентября 1862 г. т. н. “Прокламации об освобождении”, на основе которой с 1 января 1863 г. объявлялись свободными все рабы на территории мятежных штатов. Под действие прокламации подпадало около 4 млн негров. Под влиянием требований демократической общественности освобождение негров производилось без всякой компенсации их прежним хозяевам. Однако и земли негры не получали. Прокламация внесла раскол в лагерь рабовладельцев, взрывала их тылы, вызвала массовое негритянское движение на Юге в форме восстаний и заговоров (общим количеством не менее 25), а также их массовое бегство на Север (подсчитано, что за время войны в северные штаты бежало не менее 500 тыс. рабов). Поскольку Прокламация санкционировала допуск негров в федеральные вооруженные силы, северные армии пополнились сотнями тысяч бойцов негритянского происхождения, из которых 190 тыс. сражались с оружием в руках (общее количество негритянских полков составило 186), а около 250 тыс. служили во вспомогательных частях. К концу войны в сухопутной армии Севера негры составляли 12 % личного состава, во флоте — 25 %. Следует отметить, что негритянские формирования отличались наибольшей боеспособностью; хотя они несли самые крупные потери убитыми и ранеными, в них практически не было дезертирства. Десятки тысяч бывших рабов действовали в тылах конфедеративных войск, сковывая их значительные силы. “Один полк черных в такой войне, — писал Ф. Дуглас, — будет полностью соответствовать двум полкам белых. В данном случае сам факт появления цветных будет более ужасен [для рабовладельцев], чем порох и ядра”. Характерно, что лучшие полководцы гражданской войны — генералы У. Грант, В. Шерман, Б. Батлер и др. — большинство своих наиболее важных побед одержали с войсками, в составе которых было много негритянских полков.
   Названные выше и другие аналогичные мероприятия правительства А. Линкольна обеспечили окончательную победу армии Севера. В начале апреля 1865 г. пала столица Конфедерации; президент Дж. Дэвис был заключен в тюрьму, где и находился в течение двух следующих лет, после чего был освобожден под залог. Через несколько дней после падения г. Ричмонда остатки южных армий (общей численностью 175 тыс. человек) признали безоговорочную капитуляцию.
   Победа Севера была омрачена трагическим событием. 14 апреля 1865 г. президент А. Линкольн, присутствовавший на праздничном спектакле в столичном театре, был смертельно ранен актером Дж. Бутом, одним из ярых сторонников южных рабовладельцев. Через сутки, не приходя в сознание, президент скончался. Имеются основания полагать, что А. Линкольн оказался жертвой разветвленного и тщательно законспирированного заговора, подлинные инициаторы которого так и остались неназванными.
   Война оказалась самой кровопролитной и разрушительной за всю историю США. Людские потери составляли свыше 600 тыс. убитыми (в т. ч. 360 тыс. со стороны войск Севера) и 1 млн ранеными и искалеченными. Военные расходы федерального правительства превысили 3 млрд долларов. Национальный долг страны превысил 3,5 млрд долларов. Хозяйство многих регионов страны, по которым прокатилась война, находилось в состоянии упадка. Юг был практически разорен, Север же сумел за годы войны значительно развить свою экономику. Весьма значимыми оказались социальные последствия гражданской войны. По своему коренному смыслу и значению победа Севера была равносильна успешно осуществленной буржуазно-демократической революции, в ходе которой буржуазия отвоевала власть у земельной аристократии. Отныне на всей территории США система хозяйства, основанная на принципах свободного наемного труда, не имела больше никаких препятствий для своего дальнейшего прогрессивного развития.
   “Реконструкция Юга”. Поправки к Конституции. После окончания гражданской войны центральное правительство приступило к осуществлению особой политики в отношении южных штатов, которая получила наименование “Реконструкции Юга” (1865— 1877 гг.). В исторической литературе этот период рассматривается как вторая, нисходящая стадия в развитии буржуазно-демократической революции в США.
   В апреле 1865 г. конгресс, в составе которого представители мятежных штатов в тот момент не имели представительства, принял 13-ю поправку к Конституции, текст которой гласил: “Ни в Соединенных Штатах, ни в каком-либо другом месте, подчиненном их юрисдикции, не будет рабства, ни подневольных работ, за исключением случаев наказания за преступление, по которым виновный был должным образом осужден”. В декабре того же года поправка была ратифицирована тремя четвертями штатов. Нерешенными, однако, оставались вопросы о том, на каких условиях мятежные штаты будут вновь приняты в союз. Оставался неурегулированным статус бывших рабов и их бывших хозяев. По всем этим вопросам единства мнений в конгрессе и правительстве не существовало.
   Президент Э. Джонсон, занявший этот пост после убийства А. Линкольна, выдвинул свой план Реконструкции (т. н. “президентская Реконструкция”), сводившийся к тому, чтобы мятежники формально признали ликвидацию рабства. После этого предполагалось восстановить бывших рабовладельцев во всех гражданских и политических правах. Последовало несколько амнистий мятежникам с возвращением им собственности, конфискованной в годы войны.
   Воспользовавшись ситуацией, рабовладельцы сделали все возможное для сохранения фактического рабства негров. Законодательными собраниями южных штатов в течение 1865—1866 гг. были приняты т. н. “черные кодексы”, которые можно сравнивать с законами о бродяжничестве, действовавшими в Западной Европе с конца XV и в течение всего XVI в. Первоочередная цель “черных кодексов” состояла в узаконении расовой дискриминации; немаловажным было и стремление принудительными мерами обеспечить южные штаты дешевой (фактически даровой) рабочей силой. Расширительно трактуя понятие “бродяжничества”, указанные кодексы вводили систему преследования бездомных негров — последние должны были отрабатывать на плантациях штрафы, наложенные судами. Сироты и дети неимущих негров, не достигшие 18 лет, подлежали сдаче в “ученичество” прежним владельцам. В некоторых штатах законодательно запрещалось негритянское землевладение, ограничивалось право на избрание ими профессий, на занятия интеллектуальной деятельностью. Бывшие владельцы сохраняли право телесных наказаний негров, состоявших у них в услужении. Ограничивались гражданские права негров, ущемлялась их правоспособность; строжайше воспрещалось создание негритянских общественных и политических организаций. По заявлению генерала Э. Терри, уполномоченного по штату Вирджиния, реализация “черных кодексов” грозила ввергнуть “освобожденных негров в рабство похуже того, от которого они были освобождены”.
   Законодательное ограничение прав негров дополнялось системой массового террора и внесудебной расправы. В 1865 г. была создана тайная террористическая организация Ку-клукс-клан, организовавшая массовые негритянские погромы. Ее основателями являлись бывшие офицеры армии Конфедерации из г. Пуласки (штат Теннеси). Помимо Ку-клукс-клана существовало еще множество других нелегальных погромных организаций, носивших претенциозные наименования, такие как “Рыцари белой камелии” (штат Луизиана), “Белое братство” (штат Северная Каролина), “Рыцари Восходящего солнца” (штат Техас) и др.
   Укрепив свои позиции на юге, плантаторы стали предъявлять претензии на участие в федеральных органах, стремясь вернуться к довоенным порядкам. В результате прошедших в южных штатах выборов в конгресс США были избраны многие активные участники мятежа (в т. ч. бывший вице-президент самопровозглашенной Конфедерации А. Стефенс). Это вызвало тревогу у радикального крыла республиканской партии, которая поспешила взять дело Реконструкции в свои руки. В июле 1866 г. конгресс США принял 14-ю поправку к федеральной Конституции (ратифицирована в 1868 г.). В разделе 3 этой поправки бывшим участникам мятежа и лицам, оказывавшим поддержку мятежникам, было воспрещено избираться депутатами Конгресса США, а также занимать какую-либо гражданскую или военную должность в органах Союза или штатов. Относительно бывших рабов в поправке было заявлено, что они полностью уравниваются в правах с белыми (характерно, что на индейцев, не выплачивающих налоги, действие XIV поправки не распространялось). Тем самым все принятые в южных штатах “черные кодексы” теряли силу. Принятая несколько позднее 15-я поправка (ратифицирована в феврале 1870 г.) дополнила предыдущую, специально подчеркнув, что неграм предоставляются избирательные права. “Право граждан Соединенных Штатов на участие в выборах, — говорилось в поправке, — не будет отрицаться или ограничиваться Соединенными Штатами или отдельными штатами под предлогом расы, цвета кожи или прежнего рабского состояния”.
   С марта 1867 г. стала осуществляться политика радикальной Реконструкции Юга. Президент Э. Джонсон, попытавшийся воспрепятствовать действиям радикалов, был привлечен к импичменту за открытый саботаж Реконструкции. При голосовании в сенате не хватило лишь одного голоса для осуждения президента (из 54 сенаторов за осуждение проголосовали 35, против — 19), и он остался на своем посту до очередных выборов. Тем не менее силам реакции был нанесен серьезный удар.
   Вопреки президентским вето конгресс провел ряд законов, на основании которых в южных штатах были ликвидированы временные правительства, возникшие после войны. 17 наиболее одиозных представителей южных штатов были исключены из числа депутатов федерального конгресса. Территория мятежных штатов, начавших и проигравших войну, получала статус завоеванных провинций. Эта территория была разделена на 5 военных округов, в которых устанавливался режим военной оккупации подразделениями федеральных армий. Во главе округа ставился военачальник в звании не ниже бригадного генерала. По всему Югу было расквартировано около 20 тыс. солдат (в среднем по 2 тысячи на каждый мятежный штат). Вместо общих судов стали действовать военные трибуналы. Оккупационные власти следили за правильным составлением избирательных списков, куда включались как белые, так и чернокожие граждане, пользующиеся избирательными правами. По этим спискам в штатах должны были избираться законодательные собрания для разработки новых конституций. В последних должно было быть провозглашено уничтожение рабства и признаны политические права негров, в частности, их право участвовать в выборах наравне с белыми. Законодательные собрания должны были ратифицировать 13, 14 и 15 поправки к Конституции США, принятые к этому времени федеральным конгрессом.
   Начиная с лета 1867 г. в южных штатах начали приниматься новые буржуазно-демократические конституции, перестраивавшие всю социально-экономическую систему южных штатов на новых началах. Эти конституции разрабатывались местными конвентами, избираемыми на основе всеобщего мужского избирательного права как белого (исключая мятежников), так и черного населения. По свидетельству статистики того времени, количество избирателей-негров в южных штатах (700 тыс. чел.) превышало количество белых избирателей (660 тыс.). Поэтому в составе избранных конвентов негритянские депутаты были представлены достаточно широко. Так, в составе конвента штата Луизиана представительство белых и черных депутатов было одинаковым — по 49 человек; в конвент Южной Каролины было избрано 48 белых и 76 негритянских депутатов, причем из негров две трети были раньше рабами. В ряде штатов негры заняли посты вице-губернаторов.
   После принятия новых конституций и утверждения названных выше поправок к федеральной Конституции каждый мятежный штат в отдельности вновь допускался в Союз, и их представители уже на законных основаниях занимали места в палатах федерального конгресса. Имели место случаи, когда в числе депутатов палат федерального конгресса оказывались негры. Так, в период с 1871 по 1901 г. 20 негров избиралось в палату представителей и 2 негра становились сенаторами; известно, что из этих 22 человек не менее 5 до Гражданской войны являлись рабами.
   В 1877 г. Реконструкция Юга была завершена. За годы Реконструкции социально-экономическая и политическая ситуация в южных штатах радикально изменилась. Значительно выросло промышленное производство, укрепились позиции местной буржуазии. Перерождался и класс плантаторов, который терял свой старый облик “земельной аристократии” и все более и более приспосабливался к новым условиях хозяйствования. Часть прежних крупных плантаций подвергалась дроблению и распродаже за долги. На южные штаты было распространено действие “Гомстед-акта”, в результате чего фермерами могли стать и негры. Негритянское население стало приобщаться к общественно-политической жизни, активно используя, в частности, свои избирательные права. Впрочем, основная масса бывших рабов земли не получила и потому была вынуждена либо влиться в ряды рабочего класса, либо продолжать трудиться на земле в качестве батраков или арендаторов-издольщиков.
   Следует отметить, что несмотря на принятые поправки к Конституции, фактического равноправия всего населения страны достигнуто не было. Основным направлением расовой политики государства стала т. н. сегрегация, предполагавшая “раздельное, но равное” пользование гражданскими и политическими правами белого и цветного населения. Это предполагало расселение негритянского населения в особых городских кварталах, раздельное обучение в школах, раздельное лечение в больницах, передвижение негров в специально отведенных вагонах, отправление религиозной службы в особых церквях, захоронение на отдельных кладбищах и т. д. и т. п. Межрасовые браки были воспрещены под угрозой уголовного преследования (за такое “преступление” полагалось от 2 до 7 лет тюремного заключения). Избирательные права, предоставленные неграм 15-й поправкой, блокировались различными ограничительными цензами (грамотности, оседлости, благонадежности, добропорядочности и т. п.).
   Активно применялись и методы физического давления на негритянских активистов (например, с помощью т. н. “суда Линча”). К политике дискриминации негритянского населения присоединился и Верховный суд США, который своими решениями 1883, 1893 и 1896 гг. признал неконституционным “великий”, как его называют американские историки, Закон о гражданских правах 1875 г., построенный на идеях XIII, XIV и XV поправок, и который в то же время определил как вполне конституционные законы штатов, основанные на принципах сегрегации. В целом американскому обществу потребовалось еще не менее ста лет для фактической реализации идеи расового равноправия, впервые официально провозглашенной в годы Гражданской войны.
   Государственно-правовые последствия Гражданской войны. Послевоенный период в истории США характеризуется серьезными изменениями в ее правовой и политической системе.
   Одно из таких изменений заключалось в значительном упрочении федерации, в расширении прав федеральных органов и известном ограничении прав штатов. Чрезвычайно важными в этом аспекте являются положения первого раздела 14-й поправки к Конституции, которые запретили субъектам Федерации принимать законы, ограничивающие привилегии и свободы граждан США, запретили им лишать какое-либо лицо жизни, свободы или собственности без законного судебного разбирательства, а также отказывать кому-либо в равной защите законов в пределах своей юрисдикции.
   Как уже говорилось ранее, в Конституции США юридически не был урегулирован вопрос о праве штатов на выход из состава Союза. В решении проблемы взаимоотношений федерации и штатов, обоснования государственного единства и целостности страны важнейшую роль сыграла деятельность Верховного суда США. Еще в самом начале своей деятельности (1793 г.) Верховный суд вынес специальное решение о том, что штаты не представляют собой суверенных государств и поэтому конгресс наделен принудительной властью в отношении любого штата. Вместе с тем в ряде других решений Верховный суд признавал, что существует взаимная независимость компетенции федерации и штатов.
   Отсутствие четкости в решении указанного вопроса являлось одним из оснований для попыток отдельных штатов использовать в своих интересах право сецессии (отделения от федерации). Так, в ноябре 1832 г. легислатура рабовладельческого пггата Южной Каролины, ссылаясь на т. н. “доктрину нуллификации”, приняла решение о том, что федеральные законы не распространяются на территорию штата, что всем гражданам штата запрещается выполнять эти законы и что в случае нажима на штат со стороны федеральных властей Южная Каролина выйдет из состава Союза. Не имея юридических оснований решить эту коллизию конституционным путем, федеральное правительство было вынуждено прибегнуть к демонстрации военной силы. Заявление президента Э. Джексона, сделанное по этому поводу, было более чем красноречиво: “Если прольется хоть капля крови в нарушение законов Соединенных Штатов, я прикажу повесить первого, кто попадется мне в руки, на первом дереве, которое встретится мне на дороге”. До реализации этой угрозы дело не дошло, поскольку в результате достигнутого компромисса конфликт был исчерпан мирным путем. Вторично опасность сецессии возникла в 1850 г. Президент 3. Тейлор был вынужден ответить угрозой на угрозу: он заявил, что лично возглавит военную экспедицию (сам он в недавнем прошлом был командующим армией в войне с Мексикой), чтобы расправиться с мятежниками.
   В третий раз угроза сецессии была реализована 11 штатами в феврале 1861 г. Учитывая трагический опыт Гражданской войны, федеральные власти предприняли серьезные меры по недопущению впредь подобных эксцессов. Важную роль в укреплении федерации сыграло решение Верховного суда по делу штата Техас, вынесенное в 1869 г. Верховный суд определил, что Соединенные Штаты суть нерушимый Союз, состоящий из нерушимых штатов. На деле это означало, что вхождение штата в федерацию нерасторжимо и безвозвратно и что федеральное правительство имеет право применять силу для сохранения целостности федерации. Данное решение полностью сняло вопрос о праве штатов на се-цессию. Вопрос о единстве государства и о подчиненности субъектов Союза федеральному центру был решен окончательно. Штаты больше не имели права игнорировать законы, принятые федеральным конгрессом. Вместе с тем было подтверждено их право иметь собственное гражданское и уголовное законодательство, решать вопросы избирательного права, формировать свои органы власти и управления, распоряжаться контингентами полиции штата.
   Важным последствием Гражданской войны было значительное усиление президентской власти. В экстремальных условиях военной обстановки (общепризнанным является мнение, что расширению исполнительной власти ничто не способствует так, как война) президент А. Линкольн, не оглядываясь на конгресс, самостоятельно руководил вооруженными силами, распоряжался финансовыми средствами, осуществлял дипломатические акции на международной арене. “Почти с религиозной страстностью, — пишет Ю. Хайдекинг, — Линкольн взял на себя роль спасителя нации, демократии и потребовал полномочия чрезвычайного положения, которое нашел в своей присяге или вывел из своего поста главнокомандующего”. Характерным в этой связи является то обстоятельство, что важнейшая общественно-политическая проблема США — проблема ликвидации рабства — была решена в годы войны не актом конгресса, а президентским декретом, каковым и являлась по своей юридической форме “Прокламация об освобождении рабов”. Написанная от первого лица, она ни в одном из своих пунктов даже не упоминала о наличии в Соединенных Штатах еще каких-либо государственных властей, кроме президентской. С выходом страны из войны, при ближайших преемниках А. Линкольна, процесс возрастания роли президентской власти на некоторое время пошел на спад, но уже через несколько десятилетий проявился в полную силу, составив в XX веке одну из основополагающих тенденций государственно-правового развития Соединенных Штатов.
   В политической жизни США послевоенный период был временем окончательного складывания их современной двухпартийной системы. Хотя главный пункт противоречий республиканской и демократической партий — вопрос о рабстве — был исключен из их программ, сохранились определенные различия в подходах этих партий к решению других общественно-политических проблем. Партии отличались друг от друга и по своим социальным базам, и по степени влияния на различные регионы страны. Вступая в политическое соперничество друг с другом (эта борьба особенно сильно активизировалась в периоды избирательных кампаний), партии попеременно сменяли друг друга у власти, отвоевывая большинство в конгрессе и овладевая президентской должностью. “В Соединенных Штатах, — констатировал Дж. Уилсон, — фактически только две ведущие партии сохраняют шансы на победу на выборах, причем самое примечательное состоит в том, что между ними сохраняется примерное равенство сил. И когда одна из них одерживает победу, а вторая оказывается "поверженной", происходит, казалось бы, невероятное: "поверженная" партия быстро "выздоравливает" и возвращается к власти, одерживая удивительную победу на выборах”.
   Примечательно, что смена политического руководства никогда не приводила к кардинальным переменам в политическом курсе внутри страны и в позициях США на международной арене. Тем не менее периодическая сменяемость политических элит придавала динамизм государственно-правовой системе, укрепляла и совершенствовала ее демократические традиции. Одновременно достигалась и цель общественно-политической стабилизации: в условиях действия отлаженного двухпартийного механизма была практически полностью исключена опасность прихода к власти каких-либо третьих сил крайне консервативного или, наоборот, лево-экстремистского толка. В конечном счете система динамической конкуренции двух примерно равных по силе партий являлась одним из факторов, способствующих поступательному развитию всего общества на путях социального и политического прогресса.
   Все это отнюдь не означает, что в США невозможно возникновение других политических партий — такие партии неоднократно возникали на протяжении XIX в., либо распространяя свое влияние на всю страну, либо ограничиваясь масштабами отдельных штатов. Примерами таких объединений могут служить Социалистическая партия, Социалистическая рабочая партия, Народная (популистская) партия, Прогрессивная партия и мн. др. В деятельности этих партий могли чередоваться периоды взлета и падения, крушения авторитета и расширения влияния на умонастроения современников, но не было ни одного случая овладения какой-либо из этих партий политической властью в масштабах всей страны.США в конце XIX — начале XX в. На протяжении четырех десятилетий после окончания Гражданской войны произошли радикальные изменения во всех сферах жизни Соединенных Штатов. Главным итогом Гражданской войны и Реконструкции, по словам известного историка Э. Фонера, было то, что рабство было похоронено, Союз спасен, а Юг и Север преобразованы. “Решающая победа северян в Гражданской войне, — писал другой исследователь, У. Фостер, — дала новый гигантский толчок развитию страны, особенно ее северных и западных штатов. Освободившись, наконец, от губительных оков рабства и господства плантационного хозяйства, капитализм удвоил свои силы”.
   Вся территория между Атлантическим и Тихим океанами была освоена, условная граница между “цивилизованными” штатами и “диким Западом” навсегда исчезла. Население увеличилось с 31 до 76 млн человек (в т. ч. за счет 15 млн иммигрантов — количество, равное населению тогдашней Мексики). Число штатов выросло до 48 (два последних из нынешних 50 штатов — Аризона и Нью-Мексико — были образованы в 1912 г.). Обрабатываемые площади увеличились более чем вчетверо, число ферм утроилось (до 6 млн). Производство зерновых и технических культур выросло в 3—4 раза. В итоге сельское хозяйство США заняло первое место в мире по всем показателям. Еще более быстрыми темпами, превосходящими рост производства любой из европейских стран, шло развитие промышленности. Так, за период 1860— 1900 гг. производство чугуна выросло в 16,7 раза, стали — в 150 раз, добыча каменного угля увеличилась в 19,2 раза, нефти — более чем в 32 тысячи раз. Общая стоимость выпускаемой в США продукции выросла за это время в 6 раз. Протяженность железных дорог достигла 193 тыс. миль, что составляло почти половину мировой железнодорожной сети. Иностранные капиталовложения превысили 3,4 млрд долларов. В результате этих успехов Соединенные Штаты догнали и перегнали самые развитые государства Европы; на долю США в конце XIX в. приходилось не менее одной трети мирового капиталистического производства. Страна из аграрной превратилась в мощную индустриальную державу, вступившую в стадию монополистической организации производства.
   Решив свои внутренние проблемы, США значительно активизировали свою внешнеполитическую экспансию. В 60—70-е гг. обострились притязания американского правительства на аннексию Канады. Этому самым энергичным образом противодействовала Англия. В 1867 г. она предоставила Канаде права доминиона, что лишало США формального права вмешиваться во внутренние дела Канады. Все попытки США подчинить Канаду политическим путем закончились провалом, хотя американские капиталовложения в экономику этой страны значительно увеличились. Усиливались попытки США установить свой диктат и над странами Латинской Америки, вытеснив оттуда все другие европейские державы. “Я бы хотел, — писал президент Т. Рузвельт в 1898 г., — чтобы наша внешняя политика была направлена к тому, чтобы прогнать с нашего материка все иностранные державы. Я бы начал с Испании, а затем прогнал бы и все остальные европейские страны, в том числе и Англию”.
   Весьма важное значение правящие круги США уделяли усилению своих позиций на океанах. Особая роль при этом отводилась Тихому океану, который рассматривался как естественный путь к дальнейшей экспансии в Азию. “При правильном подходе, — указывал один из политических деятелей В. Рейд, — США смогут превратить Тихий океан в американское озеро”. Одним из первых объектов американской экспансии явились Гавайские острова, окончательно аннексированные в 1898 г. В результате “блестящей маленькой войны” (выражение государственного секретаря Дж. Хея) с Испанией (1898 г.) США захватили острова Пуэрто-Рико и Гуам. Куба становилась “независимой республикой”, но под протекторатом США. Впоследствии США установили полный контроль над островом, зарезервировав за собой право военной интервенции. Несколько позднее под контроль Соединенных Штатов перешли и Филиппины (Испания получила 20 млн долларов компенсации за весь этот архипелаг). Овладев “испанским наследством”, США активизировали свои интересы в отношении азиатских стран — Японии, Кореи и Китая. Планы США простирались и на Монголию, и на русский Дальний Восток (известно, что за свое посредничество между Россией и Японией в период войны между ними президент Т. Рузвельт получил Нобелевскую премию мира). Все эти акции свидетельствовали о том, что к началу XX в. США превратились в одну из мировых колониальных держав и заняли важные позиции во всей системе международных отношений.
   Конституционное развитие США шло по линии дальнейшего расширения функций центральной власти. После цикла конституционных поправок периода Гражданской войны и Реконструкции очередные поправки были внесены лишь спустя полвека. XVI поправка, ратифицированная в феврале 1913 г., предоставляла федеральному конгрессу “право устанавливать и взимать налоги с доходов, каким бы ни был их источник, не распределяя эти налоги между отдельными штатами”. Начиная с этого времени подоходные налоги, устанавливаемые конгрессом, стали составлять основную часть федеральных бюджетных поступлений. XVII поправка, ратифицированная в апреле того же 1913 г., ввела прямые выборы сенаторов населением отдельных штатов. Эта мера означала не только демократизацию процедуры формирования сената, но и повышала его роль и влияние во всей системе государственных органов.Высшие государственные органы США продолжали формироваться и функционировать на основании положений Конституции 1787 г. и внесенных в нее поправок. В 70-е годы был издан ряд нормативных актов, направленных на борьбу с предвыборными махинациями (т. н. джерримендеринг). В частности, была упорядочена система нарезки избирательных округов по выборам депутатов конгресса. С 1872 г. был установлен тайный порядок подачи голосов избирателей. День выборов в палату представителей стал единым для всей страны. В связи с ростом народонаселения возрастало количество граждан, от которых избирался один депутат конгресса — в начале XX века эта норма составила уже 300 тыс. чел. С 1912 г. установилась численность депутатов палаты представителей, существующая и поныне — 435 человек. Мажоритарная избирательная система относительного большинства, являвшаяся в США основной, позволяла проводить на выборные должности кандидатов, не всегда пользующихся поддержкой большинства населения.
   В работе самого конгресса постоянно возрастала роль его многочисленных комитетов. В начале XX в. в составе палаты представителей действовало 47 постоянных комитетов, в составе сената — 49 постоянных и 10 временных комитетов; кроме того, функционировало 3 объединенных (межпалатных) комитета. Вынужденный рассматривать более тысячи законопроектов ежегодно, конгресс неизбежно должен был обращаться к помощи этих подразделений, специализированных по определенному кругу вопросов. Без предварительного согласия комитетов, действовавших, как правило, в закрытом режиме, ни один законопроект не мог быть поставлен на обсуждение в конгрессе. “Конгресс во время сессии, — отмечал в свое время будущий президент США В. Вильсон, — это представление для публики, в то время как комитеты конгресса — это конгресс в действии”.
   Складывающаяся комитетская система оказывала двоякое воздействие на американский парламентаризм — она усложняла, но одновременно и совершенствовала законодательную процедуру. Спикер палаты представителей долгое время обладал фактически диктаторскими полномочиями по формированию подразделений палаты и повседневному регулированию их деятельности. Лишь реформа 1910—1911 гг., образно названная “парламентской революцией”, обеспечила большую независимость комитетов палаты от спикера, упорядочила использование им регламентных правил и в конечном счете способствовала повышению эффективности работы конгресса в целом.
   Судьба законопроектов во многом зависела от сената. Формируемый по принципам не общенационального представительства, а представительства отдельных субъектов Союза, сенат всегда характеризовался гораздо большей консервативностью по сравнению с палатой представителей. Сенаторы имели возможность провалить неугодный законопроект уже на стадии обсуждения, пользуясь правом неограниченного времени на выступление. Только в 1917 г. по настоянию президента В. Вильсона был установлен максимальный срок выступления в сенате — в пределах одного часа.
   Важная роль в деятельности обеих палат конгресса принадлежала партийным фракциям. Каждая фракция выдвигала из своих рядов лидера; под его руководством работали партийные организаторы (“кнуты”), которые являлись промежуточным звеном между лидером фракции и рядовыми конгрессменами — они поддерживали партийную дисциплину, проводили в жизнь указания лидера, обеспечивая, в частности, консолидированное голосование. Особенно влиятельным являлось положение лидера парламентского большинства в палате. Поддерживая постоянную связь с высшими должностными лицами страны (президентом, министрами, федеральными судьями и др.), принимая самое активное участие в формировании структурных подразделений палаты (комитетов, подкомитетов, комиссий), он во многом обеспечивал весь ход законодательной работы в своей палате и в конгрессе в целом.
   На деятельность обеих палат конгресса все более возрастающее воздействие стали оказывать группы давления в виде различных офисов, агентств и контор, создаваемые фирмами, банками, общественными объединениями при законодательных органах — т. н. лоббисты (от англ. lobby — кулуары). В целях “продавливания” угодного для себя закона представители монополий не останавливались перед применением самых грязных методов и средств, включая шантаж, подкуп, провокации и угрозы. С другой стороны, система лоббизма расширяла гласность политических процессов в стране, ставила властные структуры под определенный контроль общественности. Согласно законодательству группы лоббистов подлежали регистрации — в 1920 г. их было уже не менее 100. Сила их воздействия на законодателей была такова, что их негласно именовали третьей палатой конгресса.
   Изменяющееся положение президента в системе высших органов США являлось наглядной иллюстрацией отмеченной ранее тенденции усиления исполнительной власти. С периода президентства Т. Рузвельта, который занимал этот пост в 1901—1909 гг., в стране закончилась эпоха “тирании законодательного органа”, о которой Т. Джефферсон говорил еще в 1789 г. Начиная с этого времени главы исполнительной власти стали постоянно демонстрировать свою независимость от конгресса, свою юридическую подотчетность не ему, а непосредственно народу, и на этой основе — свой приоритет в решении важнейших вопросов в сферах внутренней и внешней политики. Т. Рузвельту принадлежат слова о том, что он “отказался от точки зрения, в соответствии с которой президент не может совершать акций, настоятельно требуемых интересами нации, если у него нет на то особых правомочий. Я полагаю, что он не только вправе, но и обязан делать все, что в интересах нации, если это не запрещено Конституцией и законами”.
   Концентрация власти в руках президента имела под собой экономическую основу, отражая процесс перерастания капитализма свободной конкуренции в монополистическую стадию. В условиях возрастающего государственного вмешательства в социально-экономические отношения надежды монополий все более и более обращались к президенту. Еще на заре американской истории один из “отцов-основателей” Дж. Джей отмечал такие преимущества исполнительной власти, как внутреннее единство, постоянство курса, компетентность, решительность, секретность, быстрота действий. На фоне палаты представителей, в которой преобладают местнические настроения, и сената, обладающего крайне замедленной реакцией на происходящие изменения, эти достоинства президентской власти проявляются особенно наглядно.
   Попытки президентов освободиться от опеки над ними со стороны конгресса, действовать более самостоятельно и независимо были особенно удачными в сфере внешней политики, где влияние экстремальных факторов всегда сильнее, чем во внутриполитической сфере. Предпринимая военные акции, осуществляя территориальную экспансию, подписывая международные соглашения, президенты часто ставили конгресс перед совершившимся фактом и тем самым вынуждали его задним числом санкционировать свои действия. В отношении нормативных актов, принимаемых конгрессом, президенты все более активно применяли свое право отлагательного вето. Если за весь период с 1789 по 1885 г. 21 президент в общей сложности использовал это право 203 раза, то один только президент Г. Кливленд (единственный из президентов, исполнявший эту должность два срока с перерывом — в 1885—1889 и в 1893—1897 гг.) применял его 584 раза, и лишь в 7 случаях его вето было преодолено конгрессом. Президенты во все возрастающем количестве стали издавать исполнительные указы, иногда имевшие не меньшую юридическую силу, чем акты конгресса. Выступая с ежегодными посланиями конгрессу, президенты фактически предопределяли всю работу этого органа на протяжении очередного года. Для обхода сената, согласие которого необходимо для заключения международных договоров, президенты стали подписывать т. н. “исполнительные соглашения”, не требующие ратификации сената (примером может служить “джентльменское соглашение”, подписанное Т. Рузвельтом с Японией в 1907 г.). Имели место и случаи, когда президенты применяли вооруженную силу за пределами территории страны без официального объявления войны конгрессом — так, в частности, поступил президент У. Мак-Кинли, начав в 1898 г. войну с Испанией. До него за всю историю XIX в. на это отваживались лишь два президента — Т. Джефферсон в 1801 г. и Дж. Полк в 1846 г.; после него это стало обычной практикой.
   В своей повседневной деятельности президенты опирались на возрастающий по численности аппарат исполнительной власти. Как и в других странах, прирост численного состава государственных служащих в США заметно обгонял темпы роста народонаселения. Если в период с 1816 по 1861 год количество федеральных служащих возросло в 8 раз (в основном за счет работников почтовой службы), и один федеральный служащий к концу этого периода приходился на 2 тыс. жителей страны, так что общее число чиновников федерального уровня не превышало 2,5 тыс. человек, то к началу XX в. их было почти в сто раз больше. Умножается число министерств — так, в 1862 г. учреждается министерство сельского хозяйства, в 1870 г. — министерство юстиции, в 1872 г. — министерство связи, в 1888 г. — министерство торговли (в 1913 г. из него выделяется министерство труда), в 1889 г. — министерство земледелия. Возникают федеральные комиссии, действующие в статусе министерств и наделенные регулирующими функциями (комиссии по межштатной и общефедеральной торговле, тарифная комиссия и т. п.). Состав федеральной администрации во многом определялся лично президентом, который в данном случае действовал как лидер победившей на выборах партии. Обычной была практика “дележа добычи” (spoils system), согласно которой партия-победительница овладевала государственным аппаратом, изгоняя со всех должностей представителей побежденной партии. Наиболее влиятельные конгрессмены получали право рекомендовать на службу своих сторонников (иногда по 100—200 человек), которые, будучи назначенными, оказывались под их патронатом.
   Первые попытки законодательно отрегулировать порядок замещения должностей относятся к 1872 г. В 1883 г. после напряженной политической борьбы был принят “Закон об усовершенствовании и регулировании гражданской службы Соединенных Штатов”, известный также под наименованием Закона Пэндлто-на. Закон предусматривал проведение открытых конкурсных экзаменов для претендентов на должность, обязательное прохождение ими испытательного срока, воспрещал занятие должности лицами, “регулярно или чрезмерно потребляющими спиртные напитки”, пресекал семейственность, ограничивал возможности протежирования чиновнику со стороны депутатского корпуса. За реализацию этого закона отвечала специально созданная Комиссия гражданской службы, которая ведала назначением и отставкой служащих, их пенсионным обеспечением, а также определяла степень их политической лояльности. В дальнейшем правила пребывания на службе и основания увольнения с нее были урегулированы законом Ллойда-Лафаллера 1912 г.
   Конец XIX — начало XX в. было временем интенсивного формирования силовых структур. Вооруженные силы страны стали делиться на регулярную армию и национальную гвардию. Первая, включавшая в свой состав сухопутные части и военно-морской флот, комплектовалась на добровольческой основе и находилась под верховным командованием президента. Национальная гвардия также формировалась из добровольцев, но находилась в распоряжении губернаторов штатов, которые могли использовать эти силы для обеспечения внутреннего порядка (в частности, в борьбе с забастовочным движением).
   Полицейская система США оставалась децентрализованной. Примерами полицейских формирований федерального уровня являлись подразделения по охране Капитолия и Белого дома; многие из министерств имели собственную полицию. В 1908 г. при министерстве юстиции было создано специальное Бюро расследований, которое со временем стало общефедеральным органом, ведущим борьбу с уголовной и политической преступностью. Полиция штатов, оформившаяся к концу XIX в., осуществляла свою деятельность в рамках законодательства штатов и находилась в подчинении губернатора. Местная полиция, находившаяся в ведении властей городов и графств, была самым старым звеном полицейской системы — ее истоки уходят еще в колониальный период американской истории. В своем основном звене местная полиция была представлена службой шерифов — выборных должностных лиц полицейского профиля, в большинстве своем не состоявших на государственном жаловании. Шерифам подчинялись констэбли, сферой деятельности которых была преимущественно сельская местность. Значительное распространение в США имела и частная полиция. Первое частное детективное агентство было открыто Н. Пинкертоном в г. Чикаго (1852 г.).
   Определенную эволюцию в течение XIX в. проделала практика отбывания наказания преступниками. На первых порах наиболее распространенной являлась т. н. пенсильванская тюремная система, построенная на сочетании строжайшего одиночного заключения с усиленными мерами религиозного воздействия на преступников. На смену ей пришла т. н. обернская система (от названия г. Оберн, штат Нью-Йорк), предполагавшая использование труда заключенных. С 1876 г. стала применяться система реформаториев, рассчитанная в основном на молодых преступников в возрасте от 16 до 30 лет. Основным элементом этой системы являлся принцип неопределенности приговоров — срок заключения здесь зависел от поведения преступника и определялся в индивидуальном порядке администрацией тюрьмы. Разновидностью системы реформаториев была т. н. борстальская система, уделявшая больше внимания труду как средству перевоспитания заключенных.
   Основным направлением деятельности судебных органов, в первую очередь Верховного суда США, являлось осуществление конституционного контроля над текущим законодательством. Ситуация “судебного активизма”, вследствие которого судьи не просто применяют право, но фактически “творят закон”, в свое время нашла исчерпывающее выражение в известной фразе главного судьи Ч. Хьюза: “Мы повинуемся Конституции, но Конституция — это то, что судьи говорят о ней”. На практике это означало, что любой закон, принятый конгрессом или легислатурами штатов, любой нормативно-правовой акт органов исполнительной власти всех уровней мог подвергаться конституционному контролю, а в результате этой процедуры — опротестовываться и отменяться судами.
   “Американская модель, — указывает А. Шайо, — строится на том, что антиконституционность закона может определить любой судья, рассматривающий текущее дело, если в ходе процесса он должен этот закон применить. Приговор можно обжаловать в разных инстанциях, вплоть до Верховного суда, который вправе рассмотреть спорное дело или отказать в рассмотрении. Отказ принято понимать как одобрение толкования Конституции судом низшей инстанции, однако это молчаливое одобрение не означает прецедент для Верховного суда. Если Верховный суд сочтет тот или иной закон антиконституционным, то этот закон, в основном применительно к будущему, нельзя использовать. Следовательно, американская система связана с конкретными делами, в процессе рассмотрения которых контроль конституционности законов осуществляют общие суды”.
   В ходе работы судебных органов по осуществлению конституционного контроля постепенно сложилось представление о принципиально особом смысле Конституции как акта высшей юридической силы, содержание которого не исчерпывается только его текстом, но и включает некие априори подразумеваемые принципы. Вследствие этого все, что не противоречит принципам Конституции, даже если прямо в ней не предусмотрено, должно признаваться правомерным и потому непременно учитываться в практике судебных органов всех инстанций. Такое представление о смысле конституционного закона создавало простор для судейского усмотрения; последнее же, кроме известных негативных последствий, имело и положительное значение, поскольку придавало динамизм как процессам законотворчества, так и принципам юстиции, обеспечивая их взаимосвязанное движение по пути поступательного развития.
   В целом государственно-правовая система США на протяжении всего рассматриваемого периода продемонстрировала исключительную гибкость, способность успешно адаптироваться к изменяющейся общественно-политической ситуации. Четко налаженная система властвования, построенная на балансе взаимно уравновешивающих друг друга структурных компонентов, наделена высокой жизнеспособностью и потенциальной возможностью к постоянному самосовершенствованию. Действие ряда дополнительных факторов (регулярная обновляемость государственного аппарата на базе двухпартийной системы, преемственность политического курса без резких “перерывов постепенности” и радикальных потрясений, постоянный и неусыпный судебный контроль над конституционным механизмом и др.), помноженное на силу демократических традиций, составляющих важнейший квалифицирующий признак национального менталитета, на авторитет самой стабильной в мире Конституции, объясняют высокую политическую и социальную устойчивость американского общества, демонстрируемую на протяжении всей истории его реального функционирования.

 
< Пред.   След. >