YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Институциональная экономика (Под рук. акад. Д.С. Львова) arrow 8.1. Теоретические основы интеграции в бизнес-группы
8.1. Теоретические основы интеграции в бизнес-группы

8.1. Теоретические основы интеграции в бизнес-группы

   Традиционные объекты исследования институциональной теории — институт рынка, фирма. Однако в современной экономике все возрастающую роль играют такие взаимоотношения между экономическими субъектами, которые не сводятся ни к обычным рыночным контрактам, ни к отношениям в рамках внутрифирменной исполнительной вертикали. Такого рода координация экономических действий, занимающая промежуточное положение между рыночной и административной ее формами, может быть названа экономической квазиинтеграцией.
   Объединения и альянсы мощных корпораций — одна из наиболее заметных черт современной мировой экономики. Рост затрат на НИОКР в высокотехнологичных отраслях определяет лидирующую роль в них крупных корпоративных структур, бизнес- групп. Исследование состояния и перспектив развития современной рыночной экономики во многом связано с осмыслением квазиинтеграции предприятий в бизнес-группы.
   Без формирования и укрепления таких структур отечественной экономике не преодолеть сырьевой специализации в мировом разделении труда, технологического отставания от ведущих индустриальных стран. Практические результаты деятельности отечественных финансово-промышленных групп (ФПГ) неудовлетворительны. Некоторую стабилизирующую роль в условиях спада производства они в целом проявили. Однако перелома в экономическую ситуацию не внесли. Актуальной задачей является превращение российских ФПГ или, в более широком плане, интегрированных бизнес-групп в мощный фактор экономического подъема.
   Почему участники бизнес-группы в отношениях между собой не ограничиваются обычными контрактами на покупку/поставку товаров и услуг? Что при этом удерживает их от слияния в единую фирму? Поиск ответов на эти вопросы роднит исследования бизнес- групп с работами по теории фирмы. Известные в ее рамках подходы переосмысливаются при изучении межкорпоративных структур.
   Можно выделить следующие направления в рассмотрении бизнес-групп:
   • неоклассическая теория, связывающая экономическую интеграцию с преодолением монополизма отдельных звеньев технологических цепочек при вертикальной интеграции; с возможностями извлечения монополистических выгод при горизонтальной интеграции; с технологическими условиями производства (отдача от масштаба, наличие барьеров входа на рынок и т.д.);
   • теория динамических сравнительных преимуществ, рассматривающая экономическую интеграцию в связи с адаптацией к жизненным циклам продуктов и технологий;
   • институциональный анализ, исследующий вертикальную интеграцию в контексте минимизации трансакционных издержек, проблем агентских отношений и влияния на них распределения прав собственности.
   Лейтмотивом дальнейшего изложения является институциональный подход к изучению экономической интеграции. Вместе с тем, многогранность феномена бизнес-групп определяет необходимость сочетания разных подходов к изучению этого феномена.
   Под бизнес-группой (БГ) понимается совокупность предприятий и организаций, координация действий которых выходит за рамки обычных контрактов на рынках товаров и заемного капитала, но происходит при сохранении статуса партнеров по группе как отдельных хозяйственных субъектов (юридически или хозяйственно самостоятельных предприятий, организаций).
   К основным организационно-хозяйственным формам БГ в мировой практике относят: крупные компании, имеющие дивизиональную структуру; холдинговые компании вместе с контролируемыми ими предприятиями; финансово-промышленные группы; сетевые индустриальные организации.
   Интегрированной называется БГ с действующим на регулярной основе координационным центром. Роль такого центра может выполнять один из участников группы, клуб президентов входящих в интегрированную бизнес-группу (ИБГ) компаний, общий собственник этих компаний и т. д.
   Финансово-промышленная группа предстает частным случаем ИБГ, когда среди ее участников представлены и промышленные компании, и кредитно-финансовые организации.
   В качестве ФПГ обычно выступает совокупность кредитно-финансовых организаций (банки, лизинговые и страховые компании, пенсионные и инвестиционные фонды), производственных и сбытовых компаний, связанных между собой долговременными кооперационными, кредитными и акционерными отношениями.
   Официальные ФПГ в Российской Федерации представляют собой ИБГ, удовлетворяющие требованиям Закона РФ от 30 ноября 1995 г. №190-ФЗ «О финансово-промышленных группах», прошедшие официальную регистрацию и внесенные в соответствующий Государственный реестр.
   Закон определяет ФПГ как «совокупность юридических лиц, действующих как основное и дочерние общества либо полностью или частично объединивших свои материальные и нематериальные активы (система участия) на основе договора о создании финансовопромышленной группы в целях технологической или экономической интеграции для реализации инвестиционных и иных проектов и программ, направленных на повышение конкурентоспособности и расширение рынков сбыта товаров и услуг, повышение эффективности производства, создание новых рабочих мест» (ст. 2 Закона).
   Сетевая индустриальная структура (СИО) — совокупность предприятий, связанных долговременными кооперационными и информационными связями. Характерной для российской экономики разновидностью СИО является контрактная группа, в которой в качестве механизма интеграции служат давальческие поставки сырья и/или соглашения между предприятиями единой технологической цепочки о применении «денежных суррогатов», например, векселей. Соглашения об использовании денежных суррогатов в расчетах можно рассматривать в качестве разновидности интеграции, поскольку они ограничивают хозяйственную самостоятельность предприятий.
   Широкое распространение получили группы, связанные отношениями толлинга. Речь идет о выработке продукции из давальческого сырья. В 1998 г. из давальческого сырья было произведено, к примеру, около 75% полиэтилена и полипропилена, более 85% технологической извести, более 80% продуктов нефтепереработки, около 95% чугуна и стали, около половины продукции мукомольно-крупяной промышленности, около 90% сахара, 75% растительного масла [ 1 ].
   Среди разных принципов классификации ИБГ следует особо выделить классификацию с точки зрения механизмов управления совместной деятельностью. Предлагаемая классификация учитывает существование несколько типов механизмов интеграции (рис. 11). Первый тип механизмов использует возможности контроля, сопряженные

Рис. 11. Классификация интегрированных бизнес-групп 

Рис. 11. Классификация интегрированных бизнес-групп

с обладанием титулами собственности объединяемых предприятий. Второй тип — рычаги координации совместной деятельности за счет регулирования доступа к отдельным производственным ресурсам. Наконец, третий тип механизмов основан на добровольной централизации ряда полномочий участниками группы.
   К классическому холдингу относятся объединения предприятий, контрольный пакет формальных прав собственности которых сосредоточен в руках материнской компании. Классическими холдингами в российской промышленности являются «Газпром», «РАО ЕЭС», «Связьинвест», «Норильский никель», ряд нефтяных компаний (например, «Лукойл»). Частными случаями классических холдингов являются такие бизнес-группы, когда и «материнская», и «дочерние» компании являются государственными унитарными предприятиями. Государство решением органа исполнительной власти передает компании, исполняющей роль «материнской», некоторые права собственности по отношению к «дочерним». Такие ИБГ создавались, в частности, в оборонных отраслях промышленности России — примером служит АВПК «Сухой».
   В рамках классических холдингов в зависимости от структуры активов основного общества могут быть выделены промышленные и финансовые холдинги (доля финансовых активов превышает 50%)’.
   К распределенному холдингу можно отнести такую структуру, где роль материнской компании выполняют несколько самостоятельных фирм, объединенных принадлежностью или аффилированностью одному лицу или группе совместно действующих физических лиц. К такому типу близка структура «Альфа-Групп» [10, с. 175— 185]. Пересечение директоратов играет существенную роль в согласовании действий партнеров по группе в ФПГ «Интеррос», «Нива Черноземья».
   В системе взаимоучастия контрольные пакеты акций участников бизнес-группы распределены между ними. В такой бизнес-группе отсутствует материнская компания как единый центр принятия стратегических решений. Взаимоучастие в гипертрофированных масштабах наблюдалось в 1999 г. между ЗАО «ИН-КАМ», ЗАО «КАМ-ИН» и ОАО «КАМАЗ», владевшим 100% акций этих ЗАО. В свою очередь ЗАО «ИН-КАМ» принадлежало 31,8%, а ЗАО «КАМИН» — 16,0% акций ОАО «КАМАЗ».
   Среди второго типа объединений, где для централизации контроля используется регулирование доступа к отдельным производственным ресурсам, бизнес-группы вокруг компаний, обеспечивающих сбыт продукции, снабжение дефицитными ресурсами. Для ряда предприятий текстильной промышленности координирующие функции выполняют компании, осуществляющие поставки хлопка. Примеры такого рода интеграции встречаются среди официально зарегистрированных финансово-промышленных групп. Одним из основных средств централизованного контроля в ФПГ «Интербаренц» служит внутригрупповое распределение квот на вылов морских биоресурсов.
   К бизнес-группам на основе регулирования доступа к производственным ресурсам можно отнести и те, которые объединяют натуральные расчеты между предприятиями — бартер, вексельно-зачетные схемы, давальческие контракты. В общем случае контроль над группой может концентрироваться в руках разных ее участников: производителя наиболее ликвидной продукции в бартерных расчетах, поставщика исходного сырья в давальческих контрактах, организатора вексельно-зачетных схем. Иллюстрацией последней ситуации может служить Ассоциация делового сотрудничества «Волгопромгаз». В основе ее деятельности — осуществление расчетов за газ и электроэнергию в Самарской области. Благодаря этому Ассоциация контролирует цепочки поставок и расчетов химических и металлургических предприятий области.
   Объединения, основанные на финансово-инвестиционных (кредитных, страховых и лизинговых) услугах, чаще всего создаются вокруг банков. Так, Инкомбанк в свое время интегрировал вокруг себя промышленные предприятия с помощью не инструментов собственности, а кредитов и привлечения инвестиционных ресурсов. В числе предприятий, входивших в сферу влияния Инкомбанка, — ФПГ «Морская техника», ОКБ им. Сухого, Магнитогорский металлургический комбинат, Северная верфь, Балтийский завод. Во всех этих предприятиях Инкомбанк не имел контрольного, а чаще всего — и блокирующего пакета, а интегрировал их благодаря использованию банковских механизмов. Сочетание кредитных и сбытовых механизмов интеграции наблюдается при факторинговых операциях банка.
   Бизнес-группы на основе регулирования доступа к информационным ресурсам, конкурентоспособным и новейшим технологиям пока не получили широкого распространения в российской экономике. Они выйдут на первый план при активизации в ней инноваций. Тем не менее, весомым фактором формирования ряда ФПГ в оборонной сфере является кооперация в сфере НИОКР. Наглядным примером объединения вокруг конкурентоспособной технологии является система франчайзинга.
   С определенными надеждами на обеспечение регулируемости развития бизнес-групп с помощью внутригруппового распределения получаемых от государства льгот создавалась часть официальных ФПГ. Такие ожидания в целом не оправдались. В качестве частного случая рассматриваемого механизма интеграции выступает использование госзаказов в качестве рычага эффективной реструктуризации высокотехнологичных производств [7, с. 7—18].
   Третий тип объединений — на основе добровольной централизации некоторых властных полномочий — в определенной мере использует инструменты первых двух типов бизнес-групп.
   Механизм добровольной передачи пакетов акций в доверительное управление практикует государство. В частности, пакеты акций нескольких десятков компаний были переданы им в управление АО «Роснефть». Намечалось, что доверительное управление государственными пакетами акций усилит влияние центральных компаний ФПГ на своих партнеров по группе. На практике этой льготой смог воспользоваться весьма узкий круг ФПГ. К передаче пакетов акций в доверительное управление прибегают и частные владельцы. Так, в управление «Кузбассэнерго» был передан 12%-ный пакет акций «Кузбассразрезугля», принадлежащий компании «МИКОМ» («Металлургическая инвестиционная компания») [23].
   Объединение на основе передачи ряда функций исполнительных органов происходит при формировании простого товарищества. Определенные управленческие полномочия передаются участнику бизнес-группы, уполномоченному по совместной деятельности. Примеры использования такого рода механизма в официальных ФПГ дают группы «Славянская бумага», «ТаНАКо». В компании «Новокузнецкий алюминиевый завод» все вопросы руководства текущей деятельностью, за исключением вопросов, отнесенных к компетенции общего собрания и Совета директоров, по договору переданы «МИКОМ».
   ИБГ создаются на основе совместного учреждения и использования недостающих рыночных структур (биржи, торговые, лизинговые, инвестиционные и другие компании). Целый спектр такого рода компаний был создан, например, в рамках бизнес-группы «Интеррос». Совместно учрежденные центральные компании некоторых ФПГ по фактическому характеру своей деятельности постепенно превращаются в торговые дома, что приближает отечественные группы к японским кейрецу [9].
   Реальные бизнес-группы обычно используют одновременно несколько механизмов интеграции. Отнесение конкретной группы к тому или иному типу ИБГ фактически является выделением ведущего из этих механизмов. На их соотношение влияют не только общие экономические условия, глубина'рыночных преобразований, но и отраслевые особенности группы.
   Эта классификация может служить точкой опоры в анализе эволюции бизнес-групп, когда на первый план, сменяя друг друга, выходят разные механизмы интеграции. Так, ограниченность рыночных навыков, надежды на государственную поддержку официальных ФПГ подталкивают предприятия к интеграции через добровольную централизацию некоторых управленческих функций. Постепенное овладение этими навыками, слабость мер государственной поддержки могут усиливать центробежные тенденции во внутригрупповых отношениях. Как показывает, например, опыт ФПГ «Русхим», запаздывание с обновлением механизмов интеграции чревато распадом группы.
   Возможна дальнейшая детализации ИБГ типа II, учитывающая регулирующие возможности отдельных видов услуг в разных экономических условиях (рис. 12).
   Фокусировка внимания на трансакционных издержках связана с логикой анализа интеграции как способа снижения потерь от рыночной (ценовой) координации действий. В качестве трансакционных фигурируют издержки, сопряженные с использованием механизма такой координации на основе контрактного (договорного) взаимодействия автономных фирм.
   Трансакционные издержки — ex ante издержки, связанные с составлением проекта договора, ведением переговоров и обеспечением гарантий соглашения, и особенно х post издержки, связанные с неэффективной адаптацией и корректировкой договора и возникающие, когда реализация контракта сбивается с установленного курса в результате пробелов в договоре, ошибок, упущений и непредвиденных внешних возмущений [19, с. 690].

Рис. 12. Связь управляющих механизмов в ИБГ и экономических условий 

Рис. 12. Связь управляющих механизмов в ИБГ и экономических условий

   Альтернативой сопряженного с трансакционными издержками рыночного взаимодействия выступает внутренняя организация или «интернализация» связей. С позиций трансакционного анализа ориентиром рациональных масштабов экономической интеграции служит минимизация суммы трансакционных издержек и производственных издержек неоклассического типа [19, с. 117]. Нечеткость этого ориентира ввиду сложности определения трансакционных издержек вызывает многочисленные попытки конкретизации интеграционных факторов. Теория трансакционных издержек утверждает, что наиболее важным параметром при сравнительной оценке трансакций является степень специфичности активов, необходимых для их реализации.
   Специфические активы — это те, которые выступают результатом специализированной инвестиции и которые не могут быть перепрофилированы для применения в альтернативных целях или альтернативными пользователями без потерь в их производственном потенциале. Чем выше специфичность активов, тем предпочтительнее экономическая интеграция [19, с. 162—165]. Рыночные взаимоотношения оправданы, если оптимальный уровень специфичности активов незначителен. Внутренняя организация (интеграция) предпочтительна при значительной степени специфичности активов.
   Оценка ex ante (в момент заключения контракта) специфичности активов зависит от технологической неопределенности последующего развития. Оно может приводить к тому, что ныне узко специализированные физические и человеческие ресурсы оказываются впоследствии широко востребованными. Как известно, сеть Интернет изначально разрабатывалась по заказу военных. Последующее развитие внесло коррективы в специфичность активов, ориентированных на выполнение рассматриваемого заказа. С другой стороны, отсутствие четких приоритетов на перспективу в государственной структурной политике затрудняет оценку значимости имеющихся научно-технологических ресурсов, снижает интеграционную привлекательность соответствующих активов.
   Через специфические активы трансакционные издержки оказываются соотнесенными с технологическими условиями производства. Специфические активы Уильямсона близки к поглощенным затратам Ж. Тироля [18].
   Можно утверждать, что теория трансакционных издержек допускает чрезмерный технологический крен в трактовке специфических активов. Среди их типов, выделенных Уильямсоном, отсутствуют специфические финансовые активы. Между тем, тенденция превращения в немобильные активы наблюдается и для банковских кредитов. Иллюстрация тому — низкая ликвидность просроченных долговых обязательств. Сужение типов специфических активов ограничивает возможности теории трансакционных издержек в анализе взаимодействия промышленного и банковского капиталов. Такого рода ограничения особенно чувствительны для экономики, преодолевающей финансовый кризис.
   Имущественный (акционерный) аспект интеграции играет в теории трансакционных издержек существенную роль. Общая собственность выступает одной из форм гарантирования выполнения контракта. Вместе с тем, имущественные связи между предприятиями фактически сводятся к возведению «общей крыши» собственности в виде дивизиональной или холдинговой структуры. Более мягкие формы имущественных связей типа взаимоучастия в капитале пока не стали объектом детального анализа в теории трансакционных издержек. Тем не менее, некоторые шаги в этом направлении уже сделаны .
   Институциональный анализ бизнес-групп охватывает отношения «заказчик — исполнитель» (принципал — агент). Экономическая интеграция оказывает влияние на конфликт интересов акционеров (заказчиков) и менеджеров (исполнителей).
   Среди факторов специфичности финансовых активов в российской экономике — сильное влияние инсайдеров на корпоративное управление. Понятие «инсайдер» используется здесь для обозначения лишь работников и менеджеров. Наблюдаемое участие отечественных банков в капитале своих заемщиков служит снижению кредитного риска, т.е. фактически снижению специфичности финансовых активов.
   Совмещение ролей акционера и кредитора именно банком вносит новый нюанс в отношения «принципал — агент» в силу особых возможностей банка осуществлять мониторинг деятельности своих клиентов [28]. Традиционный анализ отношений «принципал — агент» направлен на то, чтобы минимизировать действия менеджеров, наносящие ущерб управляемым компаниям. Российская практика действий акционеров (принципалов), включая банки, приводит к необходимости учета вариантов, когда ущерб компании наносят сами акционеры. В этих условиях перед промышленными компаниями стоит задача выстраивания таких партнерских отношений с банками, чтобы соответствующее снижение трансакционных издержек и стоимости заемного капитала перевесило потери от смещения контроля над финансовыми потоками в сторону банков.
   Противоречивая роль акционеров-аутсайдеров в переходной экономике, «пробуксовка» в ней традиционных механизмов отношений «принципал — агент» определяют необходимость поиска эффективных решений в сфере распределения прав собственности с учетом сильного влияния инсайдеров. Соединение статусов «принципал» и «агент» — один из вариантов предлагаемого Дж. Стиглицем укорачивания цепочки агентских отношений [17]. В этой связи весьма важным для переходной экономики аспектом бизнес- групп предстает взаимоучастие в капитале деловых партнеров. Оно может рассматриваться не только как еще один вариант укорачивания агентских отношений, но и как направление трансформации рекомбинированной (выходящей за рамки формальных прав) собственности, сопровождающей рождение восточноевропейского капитализма [15], в систему более четко специфицированных фактических прав собственности.
   Мировая практика показывает, что при асимметрии информации вопрос о фактическом наделении правами собственности не является тривиальным. Отношения собственности могут быть как закрепленными, так и не закрепленными формальными имущественными правами. Наделение правами собственности в рамках фирмы зависит от способа организации внутренних контрактов между принципалом и агентом. В переходной экономике проблема осложняется, по крайней мере, двумя обстоятельствами. Первым служит экономическая память «облегченного» отношения к перераспределению собственности в ходе ее приватизации, что создает довольно устойчивые ожидания продолжения ее перераспределения в будущем, ослабляет долгосрочные мотивации принципала в распоряжении доставшимся имуществом. Второе обстоятельство — неразвитость инфраструктуры обеспечения прав собственности. Так, Дж. Стиглиц в докладе на ежегодной конференции Мирового банка в 1999 г. [17] отметил, что в условиях неразвитой инфраструктуры стимулирующих контрактов, которые позволяли бы собственнику эффективно контролировать поведение менеджеров, формирование сложной системы отношений собственности приводит к результатам, противоположным ожидавшимся в начальные периоды реформ. Тем большего внимания заслуживают механизмы интеграции, усиливающие влияние на менеджеров со стороны компаний-партнеров по бизнесу (поставщики, потребители, кредиторы и т.д.) и повышающие таким образом эффективность агентских отношений.
   По сравнению с интеграцией рыночные взаимоотношения автономных партнеров способствуют поддержанию у них мощных мотиваций деятельности. Однако когда встает вопрос об адаптации к внешним осложнениям контрактного процесса, обнаруживается оборотная сторона этой силы мотиваций. Поскольку каждый из участников сделки заинтересован в собственной прибыли, он вряд ли с готовностью примет любое предложение о дополнениях к условиям контракта. Чем значительнее специфичность активов, тем сложнее здесь достижение компромисса. При интеграции трансакционные издержки адаптации снижаются, но ослабляются мотивации на уровне отдельных звеньев производства, объединяемых в одну фирму.
   Повысить адаптивность производства без большого ущерба для мотиваций призван переход к долгосрочным контрактным отношениям между рыночными субъектами. Таким образом, без отказа от автономности этих субъектов обеспечиваются дополнительные по сравнению с рынком гарантии по сохранению отношений при появлении новых обстоятельств. В целом, возможности сложных контрактов вписываются в общую закономерность: более тесная интеграция по мере возрастания специфичности активов.
   Резервы усиления внутрифирменных мотиваций связаны и с предоставлением относительной самостоятельности нижестоящим менеджерам «под крышей» общей собственности. Основными вариантами здесь выступают фирмы, имеющие холдинговую структуру, и компании с использованием дивизиональной организации внутрифирменного управления. В холдинговой структуре более защищены позиции менеджеров дочерних компаний по сравнению с менеджерами подразделений дивизиональной фирмы, а в последней — более широки возможности для маневрирования ресурсами в решении стратегических задач.
   На ранних стадиях развития продукта, когда для его производства актуален не отток, а приток ресурсов, холдинговая структура получает преимущества перед дивизиональной. В стадии зрелости продукции предпочтительнее дивизиональная структура, при которой право на использование денежных средств компании становится объектом инвестиционной конкуренции между ее отделениями. Это означает, что доходы фирмы не реинвестируются автоматически теми подразделениями, которые их генерируют. Арбитром внутрифирменной конкуренции за ресурсы выступает генеральная дирекция. Это позволяет ей направлять ресурсы из «центров прибыли», каковыми выступают производства зрелых продуктов, в новые производства.
   После исследований А. Чандлера [29] дивизиональная структура бизнеса воспринималась как главное организационное нововведение XX в., позволяющее удачно комбинировать децентрализацию управления и концентрацию ресурсов. Образования холдингового типа или основанные на взаимных участиях в капитале оценивались как слишком рыхлые. Холдинговая структура фактически рассматривалась как переходная к административно скоординированным отделенческим комплексам (к дивизиональной структуре).
   Успехи японской экономики с ее бизнес-группами поколебали уверенность в безальтернативности такой эволюции. Конкурентоспособность японской промышленности стала катализатором внимания к потенциалу эффективного регулирования ресурсных потоков без возведения над ними «общей крыши» собственности, но в рамках бизнес-групп. Лидером этого направления исследований является Масахико Аоки [25].
   Управляемости развития ИБГ поддерживается тем, чта контрольный пакет акций участников группы либо распределен среди ее участников, либо принадлежит ведущей компании в ИБГ холдингового типа. Однако в последние годы группирование предприятий нередко происходит без опоры на акционерные связи. Имеется в виду квазинтеграция в форме индустриальных сетей (industrial networks) или сетевых индустриальных организаций (СИО). Теоретические обоснования СИО ориентированы на ослабление роли акционерных связей между группирующимися предприятиями, на повышение значения инновационного и информационного начал в экономическом развитии [34].
   Как и бизнес-группы в целом, СИО — нечто среднее (гибридное) между рыночной и иерархической координацией действий. В качестве примеров СИО в японской экономике фигурируют разнообразные сети R&D, включающие несколько конкурирующих компаний и правительственные агентства. Особый случай СИО — стратегические альянсы и консорциумы, формируемые для совместного создания дефицитных активов. Имущественные связи в таких структурах присутствуют в форме долевого участия.
   Смысл перехода к СИО видится в том, чтобы через автономность включенных в сеть фирм и их подразделений; а) активизировать появление новых идей, постановок, решений, б) ослабить сдерживающее влияние межфирменной и внутрифирменной субординации на реализацию этих идей и формирование необходимых для этого связей. При этом сохранение ориентации на квазиинтеграцию определяют следующие обстоятельства:
   1. инновационный характер конкуренции, комплексность нововведений;
   2. разнородность продукции, углубление специализации производства;
   3. генерация новой информации;
   4. сужение открытого рынка ресурсов.
   СИО: инновационный аспект. Жесткие экономические связи не отвечают инновационному характеру современной конкуренции. Вместе с тем, комплексные инновации нуждаются в четкой координации действий, использовании разной формы нестандартных контрактов. Когда речь идет не об эпизодических нововведениях, а об инновационном режиме функционирования, большое значение приобретает наличие динамичной системы обучения и информационного обмена. Для доведения конкретной инновации до коммерческого вида нередко требуется объединение принадлежащих разным фирмам активов.
   СИО: переход к индивидуальному производству. Необходимость группирования связана с характером современных рынков средств производства, где увеличивается доля продукции, ориентированной не на массового, а на конкретного потребителя. Повышение разнородности продукции и ресурсов благоприятствует углублению межфирменного разделения труда. Чем больше специализированных фирм вовлечено в производственную кооперацию, тем сильнее влияет на ее конечные результаты согласованность действий партнеров и тем труднее обеспечить необходимую согласованность рынку. Возможные в таком случае варианты не исчерпываются координацией через центральный план при организационной иерархии или через ценовой механизм как в традиционной рыночной модели. Согласованность действий достижима через взаимодействие фирм в сетях, где цена — лишь одно из ряда влиятельных условий. Цены дают мало информации относительно будущих возможностей поставщиков, предварительных представлений покупателей о своих будущих нуждах.
   Новая техника часто возникает как результат сотрудничества производителей и потребителей. Эта техника не может получить адекватной оценки через рынок, поскольку она приспособлена к специфическим условиям той сети, в которой разработана и проблемы которой решает. Индустриальная активность и развитие направляются скорее проблемами, чем ценами. Сеть имеет решающее значение для того, какие проблемы будут осмыслены, какие решения выбраны, и как разные компании будут координировать совместную реализацию этих решений. Границы, определяющие принадлежность к сети или к ее окружению, не являются постоянными, но формируются и корректируются в результате взаимодействия.
   СИО: информационный аспект. Приоритет в СИО скорее отдается генерации новой информации, чем эффективному выполнению предзаданных задач. То, какое значение придается информационному аспекту сетевой организации, видно из определения ее как совокупности межфирменных связей, через которые генерируется новая информация. Если в ФПГ на первый план выходит обмен накапливаемой информацией, то в СИО через взаимодействие вырабатывается новая информация и это становится движущей силой деловой активности.
   СИО: эксклюзивный доступ к ресурсам. Фундаментальное положение сетевой модели индустриальной организации: отдельная фирма зависит от ресурсов, контролируемых другими фирмами. Это положение исходит из отсутствия открытого рынка по части средств производства. Фирма получает доступ к соответствующим внешним ресурсам (информации, технологиям, сырью, комплектующим и т.д.) лишь будучи включенной в сеть с фирмами, контролирующими такие ресурсы. Текущая прибыль компании не дает в таких условиях исчерпывающего представления о потенциале ее развития. Связи становятся более важной характеристикой, чем наличный производственный аппарат. Позиция фирмы в СИО рассматривается как ее своеобразный актив. Затраты на выстраивание сетевых связей предстают одним из видов инвестиций. Их особенностью является обесценение при разрыве связей.
   Тенденции перехода к сетевому типу интеграции порой придается слишком универсальное значение. В экономиках индустриально развитых стран сохраняются крупные сектора массового производства. Следовательно, сохраняются и технологические предпосылки для более жесткого, чем СИО группирования предприятий. Отдельный важный вопрос — соотношение возможностей СИО и ИБГ в условиях крупных структурных сдвигов. Оно зависит от состояния реального сектора экономики, от потребности его компаний во внешнем финансировании. Чем большими собственными инвестиционными ресурсами располагают входящие в СИО промышленные компании, тем доступнее для них освоение крупных новых ниш рынка. В иной ситуации ставка на сетевой тип экономической интеграции чревата сбоями в структурных сдвигах.
   Теория трансакционных издержек тяготеет к традиционной установке на внутреннюю рациональность, когда во главу угла ставятся низкие издержки, точность дозировки затрат, укрупнение производства, тщательность контроля за исполнением и т. д. Между тем, установка на максимальную экономию издержек уже не является очевидным воплощением экономической рациональности. Усиление внимания к стратегическому аспекту хозяйственной деятельности и корпоративного управления сопровождается определенной корректировкой понимания экономической рациональности, включая оправданность межкорпоративных связей (рис. 13). На первый план в оценке качества предпринимательства выходит способность фирмы гибко, быстро и творчески реагировать на изменение рыночных условий. Чем неустойчивее эти условия, тем важнее такая способность. Во многих сферах хозяйства тщательная экономия, высокоточная дозировка ресурсов сами требуют немалых расходов, а то и несовместимы с подготовкой к трудно предсказуемому будущему. Так, формирование венчурных подразделений вряд ли может базироваться на пунктуальном взвешивании потерь и приобретений. Когда бизнес становится слишком сконцентрированным на подсчете затрат и выгод, это отпугивает тех, кто стремится к увеличению доли рынка, к динамичному росту и к месту под солнцем [21, с. 385].
   Эволюция представлений о рациональности — следствие как развития теории, так и ускорения НТП, усиления изменчивости экономических условий. Прежние приемы управления, основанные на экстраполяционном предвидении будущего, начали давать сбои. Эти обстоятельства способствовали пересмотру представлений о рациональности в двух аспектах (рис. 14). С одной стороны, начало 1980-х ознаменовано новой волной интереса к трактовке поведения экономических субъектов как ограниченно рационального. Модель удовлетворяющего поведения в противовес модели максимизирующего поведения Г.А. Саймон представил еще в 1950-е годы [14, с. 54—75]. Последующие годы выявили возрастающее влияние неопределенности как фактора ограниченной рациональности экономического поведения. Такая трактовка рациональности стала принципиальной составляющей эволюционной экономической теории [36].
   Вместе с тем, экстраполяционный подход в управлении стал вытесняться стратегическим [2]. В данном аспекте новой трактовке рациональности соответствуют такие понятия, как конкурентные преимущества, стратегия формирования конкурентных преимуществ [12], потенциал конкурентоспособности. Симптоматично, что этот потенциал уже не отождествляется с объемом прибыли. Рентабельность, прибыльность по-прежнему фигурируют в ряду важнейших характеристик бизнеса. Однако теперь они рассматриваются скорее как ограничения успешного бизнеса, чем как его самоцель. Повышение значимости человеческого капитала привело к восприятию зарплаты не просто в роли элемента себестоимости, но и в качестве инвестиций в этот капитал. Соответственно, происходит определенное смещение внимания от показателя прибыли к показателю добавленной стоимости (условно чистой продукции). На потенциале развития сфокусировано внимание концепции потенциирования [6]. Она исходит из того, что лидерство в текущей прибыльности — не гарантия устойчивого процветания фирмы. Для оценки потенциала развития фирмы много значат такие структурные характеристики, как доля ежегодно обновляемой продукции, возрастная структура оборудования, доля расходов на НИОКР и т.д.

Рис. 13. Эволюция трактовки экономической рациональности 

Рис. 13. Эволюция трактовки экономической рациональности

   Отклонение от максимизирующего прибыль поведения характерно для финансово-промышленных групп. Как показывает практика [35], фирмы с четкой групповой принадлежностью в среднем уступают в прибыльности самостоятельным фирмам. Участники ФПГ демонстрируют более высокую жизнеспособность, чем самостоятельные компании [27], приспособленность к решению стратегических задач (см. рис. 14).
   Хотя конкретных причин для квазиинтеграции обычно несколько и они могут меняться от случая к случаю, обеспечение долгосрочной жизнеспособности партнеров по группе выступает в

Рис. 14. Эволюция принципов учета экономической перспективы 

Рис. 14. Эволюция принципов учета экономической перспективы

качестве той основополагающей роли ФПГ, которая синтезирует различные функции квазиинтеграции. Банкротство компаний, ассоциируемых с репутацией главного банка ФПГ, редко встречается в японской практике.
   Ради надежности существования приходится отказываться от некоторых краткосрочных выгод независимой деятельности. Готовность фирмы действовать внутри группы обратно пропорциональна ее склонности к риску. Распределение риска среди участников ФПГ является одной из ведущих функций группирования предприятий. Интеграция в ФПГ рассматривается как неявная схема страхования, в которой предприятия выступают одновременно и страхователями, и страхующимися [35].
   Фирма, платящая поставщику повышенную цену, спасая его от банкротства, верит, что он поступит так же, если со временем возникнет в этом необходимость. Ряд лет японские потребители стали могли приобрести некоторые ее виды у корейских или бразильских производителей по более низким ценам, но продолжали закупки у японских фирм. Распределение потерь в тяжелые времена и достижений в хорошие, признание важности роли каждого партнера, отказ от извлечения односторонних выгод из позиционного неравенства — такие принципы выделяют в качестве основы межкорпоративных отношений в Японии [30, 31]. При этом высказывается мнение, что издержки модели распределения риска перекрываются ее долгосрочными преимуществами, обеспечивающими адаптивность японской экономики к структурным сдвигам в индустриальной эволюции.
   Стремление участников ФПГ к долговременной надежности своего существования — основа их сотрудничества с государственными инстанциями в выработке и реализации национальной стратегии экономического развития.
   На распределение усилий ФПГ между решением краткосрочных, среднесрочных и перспективных задач влияет ряд факторов, среди которых — степень предсказуемости будущего и возможности оказать влияние на него. При моноотраслевой ФПГ многое зависит от стадии жизненного цикла соответствующей отрасли (подотрасли). Если ФПГ ограничивается технологической цепочкой в рамках заходящей отрасли, для постановки перспективных задач в рамках такой отрасли мало оснований. Другое дело, если ФПГ диверсифицирована с охватом восходящей отрасли либо'располагает ресурсным потенциалом для преодоления барьеров вхождения в эту отрасль. Хотя такого рода диверсификация ФПГ может снижать предсказуемость будущего, она расширяет возможности влияния на него. Тем самым подводится основание под постановку долгосрочных задач. Объединение моноотраслевых ФПГ в межотраслевые группы способствует усилению стратегической направленности действий группирующихся предприятий.
   Расширение временного горизонта целей снижает достоверность их финансовых характеристик. В роли таких целей предстают долгосрочные приоритеты. Они отражают трансформацию философии ФПГ, стоящих перед нею проблем в замыслы укрепления позиций или завоевания плацдармов на рынках товаров и услуг с высокой долей добавленной стоимости. Предусматриваемые кратко- и среднесрочными планами группы изменения ее присутствия на уже освоенных рынках предстают как средство реализации этих замыслов, повышения конкурентоспособности ФПГ через использование (а когда и усиление) имеющихся и формирование новых сравнительных преимуществ.
   Забота об имеющихся преимуществах — статический аспект эффективности ФПГ. Однако такая забота во многом обесценивается, если не служит созданию новых преимуществ. Этим можно объяснить сдержанное отношение в Японии к денежным характеристикам при оценке отдачи от стратегических решений [8, с. 317]. Долговременная эффективность ФПГ определяется не только умением обеспечить высокие объемы реализации и прибыли, но и способностью использовать эти ресурсы как трамплин для новых достижений (динамическая эффективность ФПГ). Если такая способность в некоторый период не развивается, есть повод усомниться в успешности деятельности группы за этот период. Структура и стратегия ФПГ призваны обеспечивать как расширение инвестиционных возможностей группы, так и повышение качества использования этих возможностей.
   Логика анализа экономической интеграции с позиций трансакционных издержек во многом соответствует подходу «от достигнутого». Интеграция рассматривается как способ снижения издержек по сравнению с достижением того же результата при самостоятельном функционировании экономических субъектов. Более универсальной представляется оценка группирования предприятий с позиций упущенного эффекта. Ситуации, когда разобщенность экономических субъектов переводит ряд результатов в разряд недостижимых, возникают как на товарном, так и на фондовом рынках. Так, если каждый из акционеров уповает на то, что кто-то другой из них возьмет на себя агентские расходы по контролю за менеджментом, а остальные воспользуются благами такого контроля как «безбилетники», эти блага оказываются недостижимыми.
   Высокий уровень налогообложения добавленной стоимости, давление на рублевую денежную массу в рамках мер макроэкономической стабилизации подталкивают российские компании к интеграции по типу холдингов и единых корпораций. Однако при выборе структуры ФПГ недостаточно руководствоваться соображениями сокращения налоговой ответственности и экономии оборотных средств. Сколь ни существенны эти выгоды, их наращивание подлежит критической оценке с позиций динамической эффективности, с точки зрения эффекта, теряемого из-за ослабления хозяйственных мотиваций. Имеются в виду мотивации руководителей, чья самостоятельность уменьшается.
   Расширение спектра ориентиров эффективной экономической интеграции по сравнению с тем, что соответствует анализу интеграции с позиций трансакционных издержек, оправдано. Группирование предприятий предстает как поиск баланса усилий, по крайней мере, по следующим направлениям:
   • сокращение трансакционных и производственных издержек;
   • экономия времени для опережающего развертывания производства новой продукции и заполнения ею рыночной ниши (наращивания производства);
   • снижение потерь при свертывании присутствия в заходящих отраслях экономики;
   • обеспечение соответствующих мотиваций участников, включая поставщиков и потребителей, кредиторов, предпринимателей-инноваторов (структура собственности должна обеспечивать им извлечение инновационной ренты), работников.
   В условиях инновационной экономики мотивации работников требуют повышенного внимания, поскольку человеческий капитал — один из важнейших специфических активов. Как отмечает М. Аоки, если трудовые навыки и коллективные знания становятся организационно-специфическими и, таким образом, не продаваемыми на рынке, максимизация рыночной стоимости активов может войти в противоречие с внутренней и аллокативной эффективностью. Это происходит потому, что критерий максимизации стоимости предполагает, что все факторы производства, кроме постоянных активов, оцениваются рынком [3, с. 58]. Можно заключить: чем значительнее роль специфических активов в развитии некоторой фирмы (отрасли), тем большими могут быть искажения при оценке долговременной эффективности по рыночной стоимости активов.

 
< Пред.   След. >