YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Введение в психологию (Под общ. ред. А.В. Петровского) arrow 4. Развитие экспериментальной и дифференциальной психологии
4. Развитие экспериментальной и дифференциальной психологии

4. Развитие экспериментальной и дифференциальной психологии

   От уровня теоретических представлений о предмете психологии следует отличать уровень конкретной эмпирической работы, где под власть эксперимента подпадал все более .широкий круг явлений. Давним, с платоновских времен, “гостем” психологии являлось представление об ассоциации. Оно получало различные толкования. В одних философских системах (Декарт, Гоббс, Спиноза, Локк, Гартли) ассоциация рассматривалась как связь и порядок телесных впечатлений, появление одного из которых вызывает по закону природы смежные с ним. В других системах (Беркли, Юм, Томас Браун, Джеймс Милль и др.) ассоциация означала связь ощущений во внутреннем опыте субъекта, не имеющую отношения ни к организму, ни к порядку испытанных им внешних воздействий.
   С рождением экспериментальной психологии изучение ассоциаций становится ее излюбленной темой. Она разрабатывалась в нескольких направлениях.
   Эббингауз: законы памяти. Молодая психология заимствовала свои методы у физиологии. Собственных она не имела, пока немецкий психолог Герман Эббингауз (1850-1909) не принялся за экспериментальное изучение ассоциаций. В книге “О памяти” (1885) он изложил результаты опытов, проведенных на себе с целью вывести математически точные законы, по которым сохраняется и воспроизводится выученный материал.
   Занявшись этой проблемой, он изобрел особый объект -бессмысленные слоги (каждый слог состоял из двух согласных и гласной между ними, например, “моя”, “пат” и т.п.). Чтобы изучить ассоциации, Эббингауз сперва отобрал раздражители, которые не вызывают никаких ассоциаций. Над списком из 2300 бессмысленных слогов он экспериментировал в течение двух лет. Были испробованы и тщательно просчитаны различные варианты, касающиеся количества слогов, времени заучивания, числа повторений, промежутка между ними, динамики забывания (репутацию классической приобрела “кривая забывания”, говорившая, что примерно половина забытого падает на первые полчаса после заучивания) и других переменных.
   В различных вариантах были получены данные, касающиеся числа повторений, нужных для последующего воспроизведения материала различного объема, забывания различных фрагментов этого материала (начала списка слогов и его конца), эффекта сверхзаучивания (повторение списка большее число раз, чем требуется для его успешного воспроизведения) и др.
   Законы ассоциации, тем самым, выступили в новом свете. Эббингауз не обращался за их объяснением к физиологам. Но и роль сознания его не интересовала. Ведь любой элемент сознания - будь то психический образ или акт - изначально осмыслен, а в смысловом содержании виделась помеха изучению механизмов чистой памяти.
   Эббингауз открывал новую главу в психологии не только потому, что первым отважился заняться экспериментальным изучением мнемических процессов, более сложных, чем сенсорные. Его уникальный вклад определялся тем, что впервые в истории науки посредством экспериментов и количественного анализа их результатов были открыты собственно психологические закономерности, действующие независимо от сознания, иначе говоря -объективно. Равенство психики и сознания (принятое в ту эпоху за аксиому) перечеркивалось.
   Торндайк: законы интеллекта как научения. То, что в европейской традиции обозначалось как процессы ассоциации, становится вскоре одним из главных направлений американской психологии под именем “научения”.
   Это направление ввело в психологию объяснительные принципы учения Дарвина, в результате чего утвердилось новое понимание детерминации поведения целостного организма и, тем самым, всех его функций, в том числе психических.
   Среди новых объяснительных принципов выделялись: вероятностный характер реакций как принцип естественного отбора и адаптация организма к среде с целью выживания в ней.
   Эти принципы образовали контуры новой детерминистской (каузальной) схемы. Прежний механический детерминизм уступил место биологическому. На этом переломе в истории научного познания понятие об ассоциации приобрело особый статус. Прежде она означала связь идей в сознании, теперь же связь между движениями организма и конфигурацией внешних стимулов, от приспособления к которым зависит решение жизненно важных для организма задач.
   Ассоциация выступала как способ приобретения новых действий, а по принятой вскоре терминологии - научения. Первый крупный успех в преобразовании понятия об ассоциации принесли опыты Эдуарда Торндайка (1874-1949) над животными (главным образом кошками). Он использовал так называемые “проблемные ящики”.
   Помещенное в ящик животное могло выйти из него и получить подкормку лишь приведя в действие специальное устройство - нажав на пружину, потянув за петлю и т.п. Животные совершали множество движений, бросались в разные стороны, царапали ящик и т.п., пока одно из движений случайно не оказывалось удачным. “Пробы, ошибки и случайный успех”, - такова была формула, принятая для всех типов поведения как животных, так и человеческих. Торндайк объяснял свои опыты несколькими законами научения. Прежде всего - законом упражнения (двигательная реакция на ситуацию связывается с этой ситуацией пропорционально частоте, силе и продолжительности повторения связей). К нему присоединялся закон эффекта, гласивший, что из нескольких реакций наиболее прочно сочетаются с ситуацией те из них, которые сопровождаются чувством удовлетворения.
   Торндайк предполагал, что связям между движением и ситуацией соответствуют связи в нервной системе (т.е. физиологический механизм), а закрепляются связи благодаря чувству (т.е. субъектному состоянию). Но ни физиологические, ни психологические компоненты ничего не добавляли к нарисованной Торндайком независимо от них “кривой научения”, где на абсциссе отмечались повторные пробы, а на оси ординат - затраченное время (в минутах).
   Главная книга Торндайка называлась “Интеллект животных. Исследование ассоциативных процессов у животных” (1898). Ассоциации, тем самым, трактовались как интеллектуальные, стало быть, смысловые процессы. Вся прежняя психология считала смыслы неотъемлемым атрибутом сознания. Отныне они оказывались присущими телесному поведению.
   До Торндайка своеобразие интеллектуальных процессов считалось следствием идей, мыслей, умственных операций (как актов сознания). У Торндайка же они выступили в виде независимых от сознания двигательных реакций организма.
   В прежние времена эти реакции относились к разряду рефлексов - машинальных стандартных ответов на внешнее раздражение, предопределенных самим устройством нервной системы.
   Согласно Торндайку эти реакции являются интеллектуальными, ибо направлены на решение задачи, справиться с которой, используя наличный запас ассоциаций, невозможно. Только выработка новых ассоциаций, новых двигательных ответов на необычную для животного и потому проблемную ситуацию, позволяет решить поставленную задачу.
   Закрепление ассоциаций психология относила к процессам памяти. Когда же речь шла о действиях, ставших автоматизированными благодаря повторению, их называли навыками.
   Открытия Торндайка были истолкованы как законы образования навыков. Между тем, он считал, что исследует интеллект, стало быть смысловую основу поведения. На вопрос “имеется ли ум у животных?” был дан положительный ответ. Но за этим стояло новое понимание ума, не нуждающееся в обращении к внутренним процессам сознания. Под интеллектом имелась в виду выработка организмом “формулы” реальных действий, позволяющих ему успешно справиться с проблемной ситуацией. Успех достигался случайно. Такой взгляд запечатлел новое понимание детерминации жизненных явлений, которое пришло в психологию с триумфом дарвиновского учения. Оно вводило вероятностный стиль мышления. В органическом мире выживает лишь тот, кому удается, “пробуя и ошибаясь”, отобрать наиболее выгодный вариант реакции на среду из многих возможных.
   Этот стиль открывал широкие перспективы внедрения в психологию статистических методов.
   Гальтон: генетика индивидуальных различий. Главные достижения в разработке этих методов применительно к психологии связаны с творчеством кузена Дарвина Фрэнсиса Галътона (1822-1911).
   Находясь под глубоким впечатлением идей своего кузена, он решающее значение придал не фактору приспособления отдельного организма к среде, а фактору наследственности, согласно которому приспособление вида достигается за счет генетически детерминированных вариаций индивидуальных форм, образующих этот вид. Опираясь на этот постулат, Галътон стал пионером разработки генетики поведения.
   Благодаря его неутомимой энергии широко развернулось изучение индивидуальных различий. Эти различия постоянно давали о себе знать в экспериментах по определению порогов чувствительности, времени реакции, динамики ассоциаций и других психических феноменов. Но поскольку основной целью являлось открытие общих законов, различиями в реакциях испытуемых пренебрегали. Гальтон же сделал основной упор именно на различиях, считая, что они генетически предопределены.
   В книге “Наследственный гений” (1869) он доказывал, ссылаясь на множество фактов, что выдающиеся способности передаются по наследству. Используя наличные экспериментально-психологические методики, присоединив к ним изобретенные им самим, он поставил их на службу изучения индивидуальных вариаций. Это относилось как к телесным, так и к психическим признакам. Последние считались не в меньшей степени зависящими от генетических детерминант, чем, скажем, цвет глаз.
   В его лаборатории в Лондоне каждый желающий мог за небольшую плату измерить свои физические и психические способности, между которыми, по Гальтону, существуют корреляции. Через эту антропологическую лабораторию прошло около 9000 человек. Но Гальтон, которого иногда называют первым практикующим психологом, держал в уме более глобальный замысел. Он рассчитывал охватить все население Англии с тем, чтобы определить уровень психических ресурсов страны.
   Свои испытания он обозначил словом “тест”, которое навсегда вошло в психологический лексикон. Гальтон стал пионером преобразования экспериментальной психологии в дифференциальную, .изучающую различия между индивидами и группами людей. Непреходящей заслугой Галътона явилась углубленная разработка вариационной статистики, изменившей облик психологии как науки, широко использующей количественные методы.
   Бине: тесты интеллекта. Гальтон применял тесты, касающиеся работы органов чувств, времени реакции, образной памяти (найдя, например, сходство зрительных образов у близнецов) и других чувствительно-двигательньк функций.
   Между тем, практика требовала информации о высших функциях с целью диагностики индивидуальных различий между людьми, касающихся приобретения знаний и выполнения сложных форм деятельности.
   Первый вариант решения этой задачи принадлежал французскому психологу Альфред Бине (1857-1911). Он начинал с экспериментальных исследований мышления (испытуемыми служили две его дочери). Однако вскоре по заданию правительственных органов Бине стал искать психологические средства, с помощью которых удалось бы отделить детей, способных к учению, но ленивых, от тех, кто страдает прирожденными дефектами.
   Опыты по изучению внимания, памяти, мышления были проведены на многих испытуемых различных возрастов. Экспериментальные задания Бине превратил в тесты, установив шкалу, каждое из делений которой содержало задания, выполнимые нормальными детьми определенного возраста. Эта шкала приобрела популярность во многих странах. В Германии Вильям Штерн ввел понятие “коэффициента интеллекта” (с англ. “Ай-Кью”).
   Данный коэффициент соотносил “умственный” возраст (определяемый по шкале Бине) с хронологическим (“паспортным”). Их несовпадение считалось показателем либо умственной отсталости (когда умственный возраст ниже хронологического), либо одаренности (когда умственный возраст превосходит хронологический).
   Это направление под именем тестологии стало важнейшим каналом сближения психологии с практикой. Техника измерения интеллекта позволяла на основе данных психологии, а не чисто эмпирически решать вопросы обучения, отбора кадров, оценки достижений, профпригодности и др.
   Достижения экспериментального и дифференциального направлений, наиболее ярко воплощенные в творчестве названных исследователей, но ставшие возможными благодаря работе всего поколения молодых неофитов-профессионалов, подспудно и неотвратимо изменяли предметную область психологии.
   Это была иная область, чем очерченная в теоретических схемах, от которых психология начинала свой путь в качестве науки, гордившейся своей самобытностью. Предметом анализа стали не элементы и акты сознания, никому неведомые кроме как субъекту, изощрившему свое внутреннее зрение, а телесные реакции, изучаемые объективным методом. Выяснилось, что их связи, носившие в прошлом имя ассоциаций, возникают и преобразуются по особым психологическим законам. Их открывает эксперимент в сочетании с количественными методами. Для этого нет необходимости обращаться ни к физиологии, ни к показаниям самонаблюдения.
   Что же касается объяснительных принципов, то они черпались не в механике, снабжавшей психологическую мысль в течение трех веков принципом причинности, а в дарвиновском учении, преобразовавшем картину организма и его функций.
   Радикальное изменение ориентации отражало не только запросы логики научного познания (переход к биологической причинности), но и актуальные общественные потребности.
   Это ярко проявилось в поисках факторов, обучающих организм эффективным приспособительным действиям, и в успехах психодиагностики.

 
< Пред.   След. >