YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow История России. 1917—2009 (А.С. Барсенков, А.И. Вдовин) arrow “Военный коммунизм”
“Военный коммунизм”

“Военный коммунизм”

   Экономическую политику, проводимую Советской властью с середины 1918 г. по март 1921 г., обычно называют политикой “военного коммунизма”. Между тем, это определение во многом условно. Во-первых, сам термин “военный коммунизм” появился лишь в 1921 г., когда при введении “новой экономической политики” началось осмысление предшествующего ей экономического курса, который привел к острейшему социально-экономическому и политическому кризису начала 1921 г. и едва не стоил большевикам власти. Во-вторых, та модель общественного устройства, которая утвердилась в результате Гражданской войны, складывалась постепенно, во многом стихийно и противоречиво, под давлением чрезвычайных обстоятельств военного времени. Цель проводимых в 1918-1920 гг. мероприятий была одна: сохранение Советской власти в условиях фактической дезинтеграции страны, враждебного окружения, развала экономики и скудости ресурсов. Все это объективно предопределило курс на централизацию управления экономикой; жесткую регламентацию производства и потребления; сведение на нет роли экономических рычагов; усиление административно-репрессивных методов регулирования хозяйственной жизни. И хотя проводимая в середине 1918 — начале 1921 г. политика базировалась на единых принципах, в истории “военного коммунизма” можно выделить два этапа: “складывание” системы в период решающих боев на фронтах гражданской войны (лето 1918 — начало 1920) и “расцвет” “военного коммунизма” в условиях, когда главные враги были разгромлены, а сохранение и “усугубление” чрезвычайных мер становилось все менее оправданным (весна 1920 — март 1921). Историки выделяют следующие черты экономической политики и хозяйственного развития тех лет.
   Национализация крупной, средней и части мелкой промышленности. Если осенью 1918 г. в собственности государства было 9,5 тыс. предприятий, то в 1920 — более 37 тыс. Изменилась система управления народным хозяйством, где ведущей стала тенденция централизации. В структуре ВСНХ были созданы “главки” — чисто пролетарские органы управления соответствующими отраслями экономики. По нарядам главка подчиненные ему предприятия получали сырье, полуфабрикаты, а всю производимую продукцию сдавали государственным органам. К лету 1920 г. существовали 49 главков, центров и комиссий. Их специализацию характеризуют названия:: Главметалл, Главторф, Главтекстиль, Главтоп, Центрохладобойня, Чеквалап (Чрезвычайная комиссия по заготовке валенок и лаптей) и т.п. А деятельность была ориентирована прежде всего на удовлетворение нужд фронта. Для персонификации ответственности назначались комиссары с чрезвычайными полномочиями. Так, в июле 1919 г. председатель ВСНХ А. И. Рыков был назначен чрезвычайным уполномоченным Совета Обороны по снабжению Красной Армии (Чусоснабарм). Он мог использовать любой аппарат, смещать должностных лиц, реорганизовывать предприятия, изымать товары со складов и у населения под предлогом “военной спешности”. Чу-соснабарму подчинялись все заводы, работавшие на оборону. Для управления ими был образован Промвоенсовет.
   Одним из центральных элементов политики 1919 — начала 1921 г. была продразверстка, введенная декретом СНК И января 1919 г. Формально в ее основе лежала идея регламентации поставок: если проводившаяся с конца весны 1918 г. “продовольственная диктатура” предполагала просто изъятие “излишков” у всех имевших их крестьян, то теперь губернии облагались “разумным” налогом в зависимости от представлений об их запасах. Эти задания “развёрстывались” по уездам, волостям, общинам. На практике же изъятие хлеба по разверстке осуществлялось без учета реальных возможностей хозяев, что вызывало их недовольство и сопротивление. Планы заготовок постоянно срывались, а это, в свою очередь, усиливало репрессии заготовительных органов. Помимо хлеба, к концу 1919 г. по разверстке стали собирать картофель и мясо.
   Хронический продовольственный кризис вызвал к жизни нормированное снабжение населения, через карточную систему. В соответствии с классовым принципом и в зависимости от сферы деятельности, городские жители были поделены на четыре категории, от принадлежности к которой зависели объем и порядок снабжения. Число продовольственных и промышленных товаров, подлежавших нормированию, постоянно увеличивалось. Так, в январе 1919 г. в Петрограде было 33 вида карточек: хлебные, молочные, хлопчатобумажные, обувные и т.п. Нормы постоянно менялись, но все время были очень низкими. В мае 1919 г. в Петрограде по первой, высшей, категории, выдавалось 1/2 фунта (200 г), а по третьей — 1/8 фунта (50 г) хлеба в день. О скудости питания свидетельствуют и нормы обеспечения нарождающейся советской элиты или “номенклатуры”. На обед в столовой ВЦИК в 1920 г. можно было получить на выбор: 100 г. мяса, или дичи, или рыбы, или 150 г селедки. Все это можно было заменить на 75 г каши, или макарон, или риса, или на 200 г картошки. Еще можно было добавить около 30 г гарнира и 8 г масла. Отказавшись от масла можно было претендовать на соль. Хлеба полагалось 100 г. В столовой СНК эти нормы были в 2-3 раза выше.
   В 1920 г. по нормированному снабжению обеспечивались 24 млн человек. Сбор и распределение продовольственных и промышленных товаров были возложены на Наркомпрод, который становился вторым по важности — после военного — ведомством. Подчиненные ему Продармия (в 1920 — 77,5 тыс. человек) и аппарат потребительской кооперации (на 1 первое января 1920 — 53 тыс. обществ) обеспечивали решение этих задач.
   Введение нормированного снабжения сопровождалось резким ограничением торговых операций. Национализированы были частные торговые фирмы, склады и даже мелкая торговля, что формально вело к ее запрещению (разрешалось продавать лишь ненормированные продукты, набор которых стремительно сокращался). Однако на деле добиться этого не удалось: мизерные “твердые” закупочные цены вынуждали производителей, а также спекулянтов продавать товары на “черном” рынке по реальным ценам. В результате мелкая рыночная торговля в местном масштабе продолжала существовать. Власти были вынуждены терпимо относиться к этому явлению. Символом неформальных отношений такого рода между властью и населением стала московская “Сухаревка” (рынок в районе Сухаревской площади, аналоги которого существовали повсеместно), где можно было купить и обменять практически все: продовольствие, бриллианты, одежду, валюту, книги, мебель и т.п. В августе 1919 г., в “разгар” “военного коммунизма”, Ленин признавал, что городские рабочие приблизительно половину потребляемых ими продуктов получали по госцене из органов Наркомпрода, другую — покупали на частном рынке по спекулятивным ценам.
   В 1918-1920 гг. произошла натурализация заработной платы — ее выдача рабочим и служащим продовольствием и предметами первой необходимости. В 1920 г. денежная часть оплаты труда составила лишь 7,4 %. Это было обусловлено резким падениемроли денег в 1918-1920. Расстройство же денежного обращения было напрямую связано с хозяйственной разрухой. Источники бюджетных поступлений сократились, но государство должно было содержать армию, госаппарат, обеспечивать необходимые отрасли экономики, поддерживать инфраструктуру в городах. В 1918-1920 гг. эти траты осуществлялись за счет безудержной денежной эмиссии: к началу 1918 г. в обращении находилось 22 млрд руб., 1919 - 61,3 млрд, 1920 - 225 млрд, 1921 г. - 1,2 трлн. При этом в ходу были разные денежные знаки: царские (“николаевки”), думские деньги, “керенки” (выпущенные Временным правительством), а с февраля 1919 — и “расчетные знаки РСФСР”. Нехватка денег и разрыв связей между районами в условиях гражданской войны приводили к появлению местных денег или их суррогатов. Помимо фактически отделившихся окраин, “свои деньги” печатали в Ижевске, Иркутске, Казани, Калуге и других городах. В качестве заменителей использовали разные чеки, боны, трамвайные книжки, этикетки от винных бутылок и т.п. Всего в 1918-1922 гг. на территории бывшей Российской империи “ходил” 2181 денежный знак.
   Обесценивание денег вело к немыслимому росту цен. Коробка спичек или билет в трамвае стоили миллионы рублей. В 1921 г. покупательная способность 50-тысячной советской купюры приравнивалась к довоенной монете в одну копейку. И хотя в государственном секторе формально сохранялись различия в зарплате (в 1919 — в пять раз между высшей и низшей категориями), на практике это не имело значения, так как основную часть все работники получали натуральными пайками, а здесь разрыв в обеспечении составлял от 2 до 9%. Таким образом, сложилось уравнительное распределение как неотъемлемая часть существовавшей в стране экономической системы.
   Столь же характерным ее элементом была милитаризация труда, во многом обусловленная невозможностью его экономического стимулирования. Первоначально трудовая повинность касалась только представителей буржуазии, но с октября 1918 г. все трудоспособные граждане от 16 до 50 лет должны были встать на учет в отделах распределения рабочей силы, которые могли направить их на любую необходимую работу. С конца 1918 г. власти прибегали к призыву (подобно армейскому) рабочих и служащих на госслужбу и в определенные отрасли экономики. Работники принудительно закреплялись на предприятиях и в учреждениях, самовольный уход приравнивался к дезертирству и карался по законам военного времени (суд трибунала, заключение в концлагерь).
   Содержание экономической политики и способы ее осуществления в 1918-1919 гг. во многом совпадали с теоретическими представлениями большевиков о том, каким должно быть социалистическое общество. Это историческое совпадение породило определенную эйфорию в отношении военных, командных, административных мер, которые стали рассматриваться не как вынужденные, а как основной инструмент социалистического строительства. Совокупность этих представлений Ленин позднее назвал “военно-коммунистической идеологией”. Она оформилась к началу 1920 г., когда объективные условия применения чрезвычайных методов сходили на нет. Красная Армия добивала остатки крупных белогвардейских соединений, и основная масса населения не желала далее жить в условиях “деспотического социализма”, рассчитывая на восстановление привычной жизни, в которой снабжение осуществлялось не по карточкам через малоэффективные структуры Наркомпрода, а посредством рынка, торговли, где главные действующие лица — покупатель и продавец — легко находили общий язык без навязчивых советских посредников. Между тем, именно в начале 1920 г. был взят курс на дальнейшее “закручивание гаек” по всем направлениям.
   В марте 1920 г. под руководством Л. Д. Троцкого была создана Комиссия для подготовки плана строительства социализма в мирных условиях. Ее рекомендации носили ярко выраженный военно-коммунистический характер. Предусматривались расширение продразверстки, огосударствление экономики, разработка общегосударственного плана, расширение всеобщей трудовой повинности, создание трудовых армий и милитаризация всей системы управления.
   Предложения Комиссии были с энтузиазмом одобрены большинством делегатов IX съезда РКП(б), работавшего с 29 марта по 5 апреля 1920, которые своим решением “освятили” изложенный Троцким курс. В соответствии с этим в 1920 г. ненавидимая деревенским большинством продразверстка была распространена на новые виды сельхозпродуктов и сырья (к хлебу, мясу, картофелю прибавились молоко, яйца, шерсть, кожа, лен и т.д.). Сохранялось привлечение крестьян к другим видам трудовых “повинностей”. Утвержден план засева полей, следить за реализацией которого должны были следить посевкомы. В конце 1920 г. были национализированы и мелкие предприятия (“с числом рабочих более десяти или пяти, но использующих механический двигатель”). В декабре 1920 г. на VIII съезде Советов был принят план ГОЭЛРО. Формально посвященный энергетике, он содержал перспективную комплексную программу создания социалистической экономики. Апофеозом милитаризации труда стали трудовые армии. Они формировались с начала 1920 г. из высвобождающихся на фронте воинских частей. В июле в народном хозяйстве были заняты 2,5 млн красноармейцев, которых стали именовать “трудармейцами” и использовали главным образом на тяжелых работах в строительстве и на транспорте. Однако производительность их труда была низкой.
   В конце 1920 — начале 1921 г. была достроена до своего логического конца военно-коммунистическая система уравнительного обеспечения населения: отменены плата за пользование жильем, транспортом, другие коммунальные услуги. В 1919-1920 гг. широкий размах приобрела кампания за упразднение денег. В июне 1920 г. ВЦИК даже принял резолюцию о важности распространения безналичных расчетов “с целью полной отмены денежной системы”. В принципиальном плане по этому поводу в руководстве не было расхождений, реализация идеи уперлась в нерешенность вопроса о том, чем заменить рубль в качестве единицы измерения труда и расчета между предприятиями. Предлагалось вместо него ввести “треды” — трудовые единицы. Однако дискуссия не была завершена, ее тема отпала лишь при переходе к нэпу.
   Несмотря на последовательность “военно-коммунистического” курса, на рубеже 1920-1921 гг. он все чаще давал сбои. Резко сократил перевозки железнодорожный транспорт, что было обусловлено нехваткой топлива, которое без охоты поставляли крестьяне и полуголодные шахтеры. В результате снизился подвоз продовольствия в промышленные центры. На этом сказались и массовые крестьянские выступления; их участники не только сами не сдавали хлеб, но и препятствовали его доставке другими. Армия, состоявшая в подавляющем большинстве из крестьян, становилась все менее надежным союзником в борьбе на “внутреннем фронте”. Более того, демобилизованные красноармейцы, возвращаясь домой, часто прямиком шли в “бандиты”.
   В связи с ухудшением снабжения обострилась социальная ситуация в городах, участились рабочие волнения. В этой среде также требовали замены разверстки налогом. В феврале 1921 г. в “колыбели революции” — в Петрограде — против бастующих рабочих власти направили войска. Таким образом, в движение приходила основная опора большевиков — рабочий класс и армия. Перед руководством страны возник выбор: либо во имя идеи продолжать “военный коммунизм” и рисковать властью, либо пойти на уступки и выжидать более удобного момента для дальнейшего наступления. Как прагматик Ленин сделал выбор в пользу второго варианта. И уже в феврале 1921 г., еще до кронштадского выступления моряков, в партии активно обсуждались варианты снижения налогового бремени крестьян.
   При общем усилении централизации и укоренении авторитарных методов, в 1918-1920 гг. в партийной верхушке сохранялись элементы демократизма и достаточно свободное обсуждение принципиальных вопросов. В дискуссиях участвовали коммунисты, представлявшие различные элементы советской политической системы: ЦК РКП(б), ВЦИК, СНК, ВСНХ, ВЦСПС. Сторонники общих позиций объединялись в различные “группы”, “платформы” и т.п. Причем весьма существенными были “оттенки” во мнениях: все чаще раздавались голоса в пользу проведения более гибкой экономической политики, прежде всего в отношении крестьянства.
   В 1920 г. важное место занимали вопросы внутрипартийной жизни, а в более широком плане — методы управления страной. Под огонь критики попал и Ленин. Представители партийной группировки “децистов” (“демократических централистов”), отмечая его выдающуюся роль в сложившейся системе “пролетарского единодержавия”, указывали, что “у вождя пролетарской диктатуры политические интересы и способности подавляюще господствуют над организационными”. Обращалось внимание на “бюрократическое перерождение верхушек правящего аппарата”. В июле 1920 г. появилось письмо секретаря ЦК РКП(б) Е. А. Преображенского о симптомах разложения партии, которое положило начало дискуссии о “верхах и низах”. “Низы” выступали против диктата “обуржуазившихся лжекоммунистов, генералов, шкурников, партбюрократов”, настаивали на демократизации партии, предоставлении большей самостоятельности ее организациям.
   Те же мысли звучали на IX партийной конференции (сентябрь 1920) из уст представителей “рабочей оппозиции” (возглавляли А. Г. Шляпников, С. П. Медведев, А. М. Коллонтай), которые говорили об отрыве партии от рабочего класса и ее “засоренности” непролетарскими элементами, о бюрократическом перерождении “верхов” и необходимости партийной чистки. С конца ноября 1920 г. до марта 1921-го продолжалась бурная дискуссия о профсоюзах, многие ее участники осуждали официальный курс на “огосударствление профсоюзов”, выступали против их превращения в придаток бюрократического управленческого аппарата. “Верхи” реагировали на все это созданием ЦКК (Центральной контрольной комиссии), призванной следить за единством и пресекать злоупотребления в партии; в феврале 1921 г. были сокращены привилегированные пайки и уравнены нормы снабжения руководящих кадров и рабочих. В то же время уже весной 1921 г. Ленин предпринял энергичные меры по подавлению “оппозиционеров” и “раскольников”, сохранению в партии “железной” дисциплины.

 
< Пред.   След. >