YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow История России. 1917—2009 (А.С. Барсенков, А.И. Вдовин) arrow Дискуссия о языкознании в 1950 г.
Дискуссия о языкознании в 1950 г.

Дискуссия о языкознании в 1950 г.

   Сталин принял личное участие в дискуссии по проблемам языкознания. К этому времени учение академика Н. Я. Марра, провозглашенное в конце 1920-х годов “единственно правильным”, обнаруживало несостоятельность своих основ. Вопреки обычным лингвистическим представлениям о постепенном распаде единого праязыка на отдельные, но генетически родственные, “новое учение” утверждало прямо противоположное, а именно, что языки возникали независимо друг от друга. Марр полагал, что первичная звуковая речь состояла всего из четырех элементов — сал, бер, йон,рош. Считалось, что эти элементы (“диффузные выкрики”, как говорил наиболее влиятельный последователь Марра академик И. И. Мещанинов) возникли вместе с другими искусствами в эволюции трудового процесса, представлявшего собой магию, и долгое время не имели никакого словарного значения. Элементы (чаще всего в модифицированном виде) без труда обнаруживались в каждом из слов любого языка. В своем развитии языки, по Марру, претерпевали процессы скрещивания: в результате взаимодействия два языка превращались в новый, третий, который в равной степени являлся потомком обоих.
   Теории Марра были созвучны представлениям 1920-х годов о близкой мировой революции и надеждах многих еще успеть поговорить с пролетариями всех континентов на мировом языке. Подобно тому, писал Марр, “как человечество от кустарных разобщенных хозяйств и форм общественности идет к одному общему мировому хозяйству... так и язык от первоначального многообразия гигантскими шагами продвигается к единому мировому языку”. В Советском Союзе Марр видел не только создание новых национальных языков, но и то, как в результате их скрещивания (взаимопроникновения) развивается процесс “снятия множества национальных языков единством языка и мышления”.
   К началу 1950-х годов явно утрачивали актуальность предложения о форсировании работы по созданию искусственного мирового языка. Время выявило особую роль русского языка в процессе перехода к будущему мировому языку в пределах СССР. Об этом, в частности, говорилось в написанной ранее, но только что опубликованной статье Сталина “Ленинизм и национальный вопрос”. После ее появления последовательная смена мировых языков изображалась в “Правде” следующим образом: латынь была языком античного мира и раннего средневековья; французский был языком господствующего класса феодальной эпохи; английский стал мировым языком эпохи капитализма; заглядывая в будущее, мы видим русский “как мировой язык социализма”; его распространение обогащает национальные литературы, “не посягая на их самостоятельность”.
   К 1950 г. выявилось также, что марризм оскорбляет национальные чувства китайцев и грузин. Известен целый ряд случаев, когда китайские студенты и стажеры, обучавшиеся в СССР, отказывались изучать языковедение по Марру. Согласно его учению, выделялись четыре стадии развития языков. На низшей пребывал китайский и ряд африканских языков; на второй находились угро-финские, турецкие и монгольские языки; на третьей — яфетические (кавказские) и хамитские; на высшей — семитские и индоевропейские (арабский, еврейский, индийский, греческий, латинский). Получалось, что китайский язык связан лишь с начальным этапом развития языков, а грузинский по развитию стоял ниже еврейского.
   Немаловажным было и то, что марризм вошел в противоречие с национально-политическими устремлениями влиятельной части грузинской элиты, обнаружившей, что он содействует суверенным настроениям в Абхазии. Марр не относил абхазский язык к иберийской группе языков. В противовес этому развивалась концепция единства кавказско-иберийских языков, включая в них кабардинский, адыгейский, абазинский, абхазский. Это соответствовало стремлениям грузинской элиты со временем поглотить Абхазию и территории, подвассальные Грузии во времена ее наибольших военно-политических успехов.
   С чисто академической точки зрения представления о стадиальности развития языка оспаривали крупные ученые В. В. Виноградов, А. А. Реформатский и др. С позиций марризма, они продолжали “отжившие свой век традиции дореволюционной либерально-буржуазной лингвистики”. Ситуация в языкознании по настоянию первого секретаря ЦК КП Грузии К. Н. Чарквиани была обрисована в письме Сталину, направленному грузинским академиком А. С. Чикобавой в марте 1950 г. Большое значение имела и поддержка ученого со стороны такого “лингвиста”, как Л. П. Берия.
   Личные беседы Сталина с приглашенным в Москву А. С. Чикобавой укрепили его в необходимости пересмотреть господствующую в стране языковедческую теорию. Маленков беседовал по этим вопросам с академиком В. В. Виноградовым. По предложению Сталина Чикобава подготовил статью по проблемам языкознания для “Правды”. 9 мая 1950 г. она была опубликована “в порядке обсуждения”. В ней говорилось о необходимости пересмотра общелингвистических построений Марра, без чего “невозможна разработка системы советской лингвистики”. Марристов это требование поразило. Некоторые считали его безумной выходкой сошедшего с ума языковеда. Они опровергали Чикобаву до 20 июня 1950 г., пока в “Правде” не появилась статья Сталина “Относительно марксизма в языкознании”. 11 и 28 июля последовало продолжение. Позднее эти работы издавались в брошюре под общим названием “Марксизм и вопросы языкознания”.
   Сталин решительно отвергал утверждения о том, что краеугольные положения теории Н. Я. Марра (“язык есть надстройка над базисом”, “классовый характер языка”, “стадиальность развития языка”) являются марксистскими. С этого времени Марр стал восприниматься как ученый, который хотел быть марксистом, но не сумел стать им: “Он был всего лишь упростителем и вульгаризатором марксизма, вроде "пролет -культовцев" или "рапповцев"”.
   Освобождение советского языкознания от пут марризма не обошлось без курьеза. В. В. Виноградов, готовивший материалы для сталинских статей о языкознании, увидел в “Правде” от 11 июля, что в объяснении происхождения русского языка допущена ошибка. Вместо того чтобы сказать, что русский язык произошел из курско-московского диалекта, написано: из курско-орловского (по аналогии с курско-орловской дугой). Виноградов позвонил Поскребышеву, сказал об ошибке. Тот ответил: “Раз товарищ Сталин написал про курско-орловский диалект, значит, из него теперь и будет происходить русский язык”.
   Существенной для теории и практики была интерпретация сталинских статей. Русский представлялся теперь языком, который “будет безусловно одним из наиболее богатых и выдающихся зональных языков, мощных средств межнационального общения и сыграет большую роль в создании будущего единого мирового языка, в создании его основного словарного фонда и грамматического строя”.

 
< Пред.   След. >