YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow История России. 1917—2009 (А.С. Барсенков, А.И. Вдовин) arrow Поиск решения национальных проблем
Поиск решения национальных проблем

Поиск решения национальных проблем

   Взрыв “национальной бомбы” был полностью неожиданным для инициаторов реформ. В апреле 1990 г. М. С. Горбачев говорил: “Раньше считали, что все вопросы решены, ими можно особо и не заниматься. Ваш покорный слуга на первом этапе перестройки искренне полагал, что здесь больших проблем нет. Так уж мы были воспитаны”.
   В основе обострения национальных противоречий лежал ряд причин. Во-первых, проводившаяся длительное время бюрократическая унификация всех сторон жизни оказала негативное влияние на этнокультурную сферу. Под лозунгом “социалистического интернационализма” часто скрывался великодержавный космополитизм, вызывавший естественное неприятие у всех национальностей. Во-вторых, все народы страны за годы Советской власти в различной форме (от депортаций до гонений на национальную культуру) испытали немало несправедливостей. Перестройка воспринималась как время для утверждения новой национальной политики. В-третьих, в 1918-1920 гг. было заложено противоречие между национальным составом населения и национально-государственной структурой СССР. В то время как в стране проживало более 100 больших и малых народов, лишь 14 “избранных” получили “свою” союзную республику. Другие довольствовались различного уровня автономиями, у иных не было и автономий. Стремление “выравнять права” было тем обоснованней, что “титульные” народы на “своих” территориях обладали преимуществами в плане политического, экономического, социального, этнокультурного развития в сравнении с другими национальными группами. И наконец, национализм выступал как мощное оружие местных элит в борьбе против союзного “центра” за контроль над республиканскими ресурсами в грядущей экономической реформе.
   Все это привело к тому, что после выхода национальных проблем на поверхность общественной жизни (Якутск и Алма-Ата, 1986) они дали о себе знать в 1988-1991 гг. в череде кровавых межэтнических конфликтов в самых разных частях СССР: в Карабахе и Сумгаите (Азербайджан, 1988), Новом Узене (Казахстан, 1989), Фергане (Узбекистан, 1989), Кишиневе (Молдавия, 1989), Сухуми (Абхазия, 1989), Баку (Азербайджан, 1990), Цхинвале (Южная Осетия, 1990). Если в 1989 г. в них погибли 221 человек, то за шесть месяцев 1990 — уже 632. К этому времени было совершено 4648 погромов, более 600 тыс. человек стали беженцами в своей стране. Межэтническая нестабильность все чаще становилась мотивом эмиграции из СССР.
   Национальные проблемы стали предметом всестороннего обсуждения на пленуме ЦК КПСС лишь в сентябре 1989 г. Однако принятый в итоге документ “О национальной политике партии в современных условиях” не содержал практически никаких новых подходов, а решения пленума, как полагают современные авторы, даже усугубили ситуацию. Лишь в апреле — мае 1990 г. Верховный Совет СССР принял ряд законов, призванных регулировать межнациональные и федеративные отношения: “Об усилении ответственности за посягательства на национальное равноправие граждан и насильственное нарушение единства территории Союза ССР”, “О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР”, “Об основах экономических отношений Союза ССР, союзных и автономных республик”. Однако эти акты появились тогда, когда центральная власть уже была ослаблена, а ситуация в республиках требовала твердой политической воли, немедленных и решительных действий. В результате на всех направлениях национальной политики руководство страны катастрофически запаздывало с принятием необходимых решений, а если и действовало, то крайне вяло. Это проявлялось и в Закавказье, и в Средней Азии, и в Прибалтике. Неэффективность действий Горбачева на “национальном” направлении стала одним из факторов перманентного падения его политического авторитета.
   Националисты во всех республиках пользовались схожим набором идей. Вначале использовались экологические мотивы. Естественная реакция на вредные последствия развития индустрии для природной среды и здоровья за пределами РСФСР приобретала форму заботы о сохранении этнической среды, а пренебрежение экологической безопасностью со стороны союзных ведомств — как, в лучшем случае, безразличие к судьбе нерусских народов. Аналогичным образом трансформировались идеи национального возрождения. Вдруг “обнаружилось”, что все нерусские народы оказались в состоянии глубокого культурного упадка, деэтнизации и даже на грани исчезновения. Причины связывались со “зловредной” политикой Москвы. В сознание населения республик внедрялась мысль о неэквивалентном экономическом (в пользу “центра”) обмене и возможности быстрого улучшения социально-экономической ситуации при условии автономного ведения хозяйства.
   Много внимания уделялось обоснованию идеи об аннексии Советским Союзом, а до него Россией, тех государств и территорий, историческими наследниками которых провозглашали себя претендующие на независимость союзные республики. Согласно этой логике, СССР и русские были и остаются оккупантами, пребывание республик в Союзе — незаконно, восстановление исторической справедливости требует воссоздания государственной независимости. Одна из главных исторических идеологем состояла в переносе пороков и преступлений сталинизма на русский народ. К моменту роспуска СССР исторический образ России — страны-агрессора всех времен и при всех вождях в республиках Советского Союза — был демонизирован до немыслимых размеров.
   Нарастающая русофобия в республиках вызвала ответную реакцию в РСФСР. “Взрыв” произошел на сентябрьском (1989) пленуме ЦК, когда впервые союзному руководству был “предъявлен счет” за бедственное положение России. Констатировалось, что крупнейшая в стране республика — Россия — находится в условиях финансовой, ценовой, экономической дискриминации. Между тем Горбачев и его окружение оказались не в состоянии предложить какой-либо разумный вариант разрешения давнего исторического противоречия между союзными и российскими властными структурами. Поощряя суверенизаторские “изыски” в других республиках, Горбачев настаивал на “интеграционной особенности” русских, “сложившейся исторически”. Как вспоминал помощник генсека А. С. Черняев, его “патрон” “железно” стоял против создания компартии РСФСР и полного статуса России в качестве союзной республики.
   Иначе развивались события вокруг Прибалтики. Здесь изначально в основе действий национальных движений лежала идея обретения независимости от СССР. В середине 1988 г. эти республики потребовали “внести ясность” в события 1939 и 1940 гг., связанные с их присоединением к СССР. Тогда же в политический обиход вводится термин “республиканский суверенитет”, который трактуется достаточно широко. В документе “Саюдиса” (Литовского Народного фронта в поддержку перестройки) было записано, что “суверенитет Литовской ССР должен охватывать управление всеми отраслями хозяйства, включая экономику, политику, формирование бюджета, финансовую, кредитную, торговую, налоговую и таможенную политику”. Осенью-зимой 1988 г. в Прибалтике приняты важные законодательные акты, отразившие движение в этом направлении: местным языкам придан статус государственных, а сессия ВС Эстонии приняла “Декларацию о суверенитете” и дополнения к Конституции, позволявшие в “определенных случаях” приостанавливать или устанавливать пределы применения союзных законов. Позднее такие же акты приняли Литва и Латвия.
   В декабре 1989 г. на II съезде народных депутатов СССР “прибалтам” удалось добиться осуждения советско-германского договора 1939.
   К этому времени литовцы смогли “оторвать” местную партийную организацию от союзной. XX съезд компартии Литвы (19-20 декабря 1989) объявил ее независимой от КПСС. Тем самым каналы политического влияния Москвы на регион быстро сужались.
   И марта 1990 г. Верховный Совет Литвы принял Акт “О восстановлении независимого Литовского государства”. Литовская ССР переименовывалась в Литовскую республику с отменой на ее территории Конституции Литовской ССР и СССР. Вместо них утверждался временный Основной Закон Литовской Республики на базе Конституции 1938 г. 30 марта и 4 мая схожие акты прияли соответственно Эстония и Латвия.
   Таким образом, к середине 1990 г. прибалтийские “независимцы” прошли значительную часть пути к “свободе”. Дальнейшая судьба “воссозданных стран” зависела от позиции союзного руководства, а также ситуации в других республиках, прежде всего — России.

 
< Пред.   След. >