YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow История России. 1917—2009 (А.С. Барсенков, А.И. Вдовин) arrow Политический кризис 19-21 августа 1991 г.
Политический кризис 19-21 августа 1991 г.

Политический кризис 19-21 августа 1991 г.

   К середине 1991 г. деструктивные процессы в стране развивались столь интенсивно, что для восстановления элементарной управляемости обычных мер было уже недостаточно. И это осознавали все политические силы. За право вывода страны из кризиса боролись два четко обозначившихся центра политической власти: союзное руководство, за вычетом Горбачева, и российские лидеры. На бескомпромиссность противостояния повлияло то, что за каждым из них стояли не просто личностные амбиции, а различные представления о путях экономического, политического и национально-государственного развития страны. Первые выступали за социалистический выбор, развитие системы Советов, сохранение единого государства в рамках СССР. Вторые заявляли о приверженности либеральным подходам в экономике, о необходимости изменения советской системы, считали возможным осуществить это лишь в рамках конфедеративного союза государств. Высшие руководители СССР резко возражали против намеченного на 20 августа подписания текста Союзного договора. Потерпев неудачу в попытках убедить Горбачева внести в его текст необходимые изменения, они решили действовать самостоятельно. В отсутствие Президента СССР (он находился на отдыхе в Крыму) 18 августа на одном из “объектов” КГБ в Москве был создан Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП). В его состав вошли О. Д. Бакланов (первый заместитель председателя Совета Обороны СССР), В. А. Крючков (Председатель КГБ СССР), В. С. Павлов (Премьер-министр СССР), Б. К. Пуго (министр внутренних дел СССР), В. А. Стародубцев (председатель Крестьянского союза СССР), А. И. Тизяков (президент Ассоциации государственных предприятий и объектов промышленности, строительства, транспорта и связи СССР), Д. Т. Язов (министр обороны СССР), Г. И. Янаев (вице-президент СССР). Состав комитета должен был продемонстрировать единство высших органов власти и основных социальных групп в их озабоченности судьбой Союза. Прервал свой отпуск и вернулся в Москву Председатель Верховного Совета СССР A. И. Лукьянов, который, однако, в состав ГКЧП не вошел.
   Утром 19 августа был обнародован указ вице-президента Г. И. Янаева, в котором сообщалось о “невозможности” Горбачевым выполнять обязанности президента “по состоянию здоровья” и о вступлении в должность главы государства самого Янаева. Вторым документом было “Заявление советского руководства”, подписанное Г. И. Янаевым, B. С. Павловым и О. Д. Баклановым, о том, что в отдельных местностях СССР на срок 6 месяцев с 19 августа вводится чрезвычайное положение, осуществлять режим которого был призван ГКЧП. Третий документ — “Обращение к советскому народу”, где впервые на столь высоком уровне констатировалось, что “начатая по инициативе М. С. Горбачева политика реформ... зашла в тупик” и анализировались причины, вызвавшие “безверие, апатию и отчаянье”, потерю доверия к власти и неуправляемость страны. В числе главных причин называлось “возникновение экстремистских сил, взявших курс на ликвидацию Советского Союза и захват власти любой ценой”. Документ едва ли не впервые в советской истории не содержал призывов защищать социализм, в нем даже не встречались прилагательные “коммунистический” и “социалистический”. Апелляция к патриотическим чувствам была призвана подчеркнуть критичность момента, консолидировать всех государственнически настроенных граждан СССР, независимо от их политических симпатий.
   В четвертом документе — “Постановление ГКЧП № 1” — перечислялся комплекс первоочередных для исполнения мер: незамедлительное расформирование структур власти и управления, военизированных формирований, противоречащих Конституции СССР и законам СССР, подтверждение недействительности законов и решений, противоречащих Конституции и законам СССР, приоритет общесоюзного законодательства; приостановка деятельности политических партий, общественных организаций и массовых движений, препятствующих нормализации обстановки. Далее следовал перечень необходимых действий по охране общественного порядка и безопасности государства, общества и граждан; мер, не допускающих проведения митингов, уличных шествий и демонстраций, а также забастовок; по установлению контроля над средствами массовой информации, наведению порядка и дисциплины во всех сферах жизни общества; своевременной уборке урожая и удовлетворению первостепенных социальных нужд. В заключение авторы обращались ко всем здоровым политическим силам с призывом объединиться, чтобы “положить конец нынешнему смутному времени”. Правотворчество ГКЧП подкреплялось вводом в столицу войск (4 тыс. солдат и офицеров) и бронетехники.
   Российское руководство, против которого преимущественно была направлена активность ГКЧП, оперативно, продуманно и комплексно отреагировало на эти действия. Во-первых, была развернута мощная информационная кампания. На одно из центральных мест вышла тема “заботы” о Президенте СССР и его здоровье, что должно было сфокусировать внимание на сомнительности повода отстранения Горбачева от должности. В общественном сознании удалось демонизировать ГКЧП, назвав в первый же день происходящее “путчем хунты”, что вызывало ассоциации с образами кровавых диктаторов и правового беспредела. Во-вторых, российские руководители призвали под стены “Белого дома” (резиденцию ВС и Правительства РСФСР) своих сторонников и старались на протяжении всего периода противостояния сохранять “живое кольцо” (по разным сведениям, там находилось от 4 до 90 тыс. “защитников”). Это было важным сдерживающим фактором, поскольку обе противостоящие стороны понимали политические последствия возможного кровопролития. В-третьих, Б. Н. Ельцин, отталкиваясь от идеи утраты легитимности союзным руководством в связи с “совершением государственного преступления”, подписал серию указов, которыми переподчинил себе все органы исполнительной власти СССР, находящиеся на территории РСФСР, в их числе — подразделения КГБ, МВД и МО СССР. Он принял также на себя полномочия командующего Вооруженными силами СССР на территории РСФСР.
   Противостояние между сторонниками ГКЧП и российских властей происходило лишь в центре столицы. Руководители других союзных республик, а также областей и краев России, чаще проявляли сдержанность, ограничиваясь принятием документов, в которых выражалась готовность следовать Конституции СССР, российским законам и осуждалось введение чрезвычайного положения.
   Анализ событий 19-21 августа 1991 г. показывает, что на их исход повлияли не столько силовые факторы или правовая обоснованность позиций сторон, сколько чувство политической ситуации, умение собрать в нужный момент и в нужном месте своих сторонников и поставить противника в такие условия, в которых даже численное или силовое превосходство не принесет ему победу.
   Одна из главных целей ГКЧП состояла в том, чтобы “надавить” на российское руководство, заставить сесть за стол переговоров и сформулировать приемлемые для сохранения СССР и вывода страны из кризиса условия будущего Союзного договора. При этом его лидеры не без оснований рассчитывали на неприятие большинством населения М. С. Горбачева и отсутствие массовой устойчивой политической базы у Ельцина, а также на подвластные им, союзным руководителям, КГБ, МВД и армии. Однако они недооценили информационно-политическую и организационную “отмобилизованность”, бескомпромиссность позиции, готовность оппонентов идти “до конца”, а также неприятие населением военного вмешательства.
   Тбилисский, бакинский и вильнюсский “синдромы”, когда армия использовалась против экстремистов, но была подвергнута хуле за то, что было поднято оружие против “мирного населения”, затрудняли и даже делали практически невозможным ее привлечение для активных действий в Москве. Но в тех случаях применению Вооруженных сил все же предшествовали крупные провокации, в столице все приобретало вид “верхушечной разборки”. В ГКЧП победила позиция тех, кто предлагал привлечь армию для оказания психологического давления. Как позже говорил маршал Д. Т. Язов, он согласился войти в Комитет с твердой оговоркой, что армии будет отведена роль пассивной давящей силы. Нежелание силовых структур (армии, КГБ, МВД) участвовать в политических “разборках”, активное неприятие ГКЧП рядом высокопоставленных военных во многом предрешило исход начавшегося 19 августа противостояния.
   В ночь с 20 на 21 августа произошел инцидент, которому было суждено оказать значительное влияние на развитие политической ситуации. При странных обстоятельствах погибли три молодых человека из числа “защитников” Белого дома. Последовавшее позже расследование этих событий показало, что случившееся было, скорее, даже не несчастным случаем, а результатом заранее продуманной провокации. Тем не менее факт пролития крови “мирных” жителей находящимися в подчинении ГКЧП военными стал последней каплей, которая предрешила конец колебаний и без того неустойчивых сторонников Комитета, позволив российскому руководству начать развернутое политическое наступление на своих противников и одержать полную и безоговорочную победу.
   Утром 21 августа Коллегия Министерства обороны СССР высказалась за вывод войск из Москвы и отмену повышенной готовности; министру обороны было рекомендовано без промедления выйти из ГКЧП.
   Наиболее определенно за это выступали главкомы: ВВС — Е. И. Шапошников; ракетных войск стратегического назначения — Ю. П. Максимов и ВМФ — В. Н. Чернавин. С ними солидаризировались и заместители Язова. К Москве к этому времени подошли новые воинские части, которые, однако, не были введены в столицу.
   События 19-21 августа можно было рассматривать и как проявление острого политического кризиса, и как попытку государственного переворота. Многое зависело от позиции Горбачева, которая не была ясна ни для одной из конфликтующих сторон. Поэтому решающим в противостоянии между ГКЧП и российским руководством на завершающем этапе политического кризиса 19-21 августа 1991 г. стал вопрос о том, кто первый встретится с Горбачевым и “перетянет” его на свою сторону. В Форос к Горбачеву почти одновременно прибыли и сторонники ГКЧП, и представители российского руководства во главе с вице-президентом A. В. Руцким. Горбачев сделал свой выбор, он отказался принять “заговорщиков” и поздним вечером 21 августа вернулся в Москву в окружении “победителей”. Там же, во Внуково, по распоряжению Генерального прокурора России В. Г. Степанкова были задержаны и изолированы B. А. Крючков, Д. Т. Язов и А. И. Тизяков. В последующие дни к ним присоединили других активных участников событий.
   Кризис 19-21 августа перевел латентный процесс дезинтеграции СССР в открытую форму, положив начало новому периоду (до конца 1991), основным содержанием которого стал последовательный демонтаж союзных структур.

 
< Пред.   След. >