YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow История России. 1917—2009 (А.С. Барсенков, А.И. Вдовин) arrow Борьба с инфляцией
Борьба с инфляцией

Борьба с инфляцией

   Применительно к посткоммунистическим преобразованиям в экономике России часто используют термин “шоковая терапия”, хотя ее временные границы понимаются различно. Некоторые связывают “шоковую терапию” лишь с мерами правительства зимы-весны 1992 г., когда либеральный курс проводился в наиболее чистом виде. Другие имеют в виду весь 1992 г., когда реформами руководила команда во главе с Гайдаром. Третьи этот курс определяют рамками 1992-1998 гг., когда правительство возглавляли соответственно Е. Т. Гайдар, В. С. Черномырдин, С. В. Кириенко. Четвертые считают, что базовые идеи шокотерапии не исчезли и из сегодняшней экономической политики. Существует также мнение, что “шоковая терапия” как целостная система мер в нашей стране вообще не применялась.
   Однако во всех случаях в качестве грани выделяют 1998 г., когда, по утверждению известного экономиста А. В. Улюкаева, “закончился важнейший цикл рыночных реформ в России. Начался новый и очень сложный этап развития страны”. Бесспорным же является то, что в 1992 1998 гг. в центре внимания российского руководства была проблема финансовой стабилизации, добиться которой предполагалось средствами монетаристской политики. В то же время эта политика проводилась не всегда последовательно. Большое влияние на нее оказывали внутриполитическая ситуация (противостояние исполнительной и законодательной властей, предвыборные парламентская и президентская кампании), социально-экономическое положение страны (состояние отдельных отраслей и регионов, уровень социальной напряженности), внешние факторы (отношения с международными финансовыми институтами и мировая экономическая конъюнктура).
   Путь к финансовой стабилизации лежал через борьбу с инфляцией и сокращение бюджетного дефицита. Из мировой практики известно, что экономический рост наблюдается в тех случаях, когда годовой уровень инфляции не превышает 40%, в России же в 1992 г. он составлял 2509. В 1993-1998 подавление инфляции осуществлялось высокими темпами: в 1993 г. она равнялась 840, в 1994 - 215, в 1995 - 131, а в 1996 -уже 21. Однако, несмотря на столь заметный результат, он мало кем в обществе воспринимался как достижение. Это было связано с ухудшением основных макроэкономических показателей, что намного очевиднее. За 1992-1998 гг. российский ВВП сократился почти на 44% (для сравнения: за годы Великой Отечественной войны — на 24), объем промышленного производства — на 56, резко снизились масштабы инвестиций. Дефицит бюджета уменьшился с 30 до 4,8%, что достигнуто за счет отказа государства от важных традиционных обязательств и функций (в медицине, образовании, науке, социальной сфере).
   Потребительский рынок был наполнен разнообразными товарами, но эта проблема была решена не в результате развития собственного производства, а за счет увеличения импорта в обмен на топливно-энергетические ресурсы, металлы и другие сырьевые материалы. Если следовать этой тенденции, то только для закупки хлеба за счет экспорта нефти ее добычу необходимо увеличить в 6-8 раз. При открытости экономики в чисто рыночных условиях отечественное производство развивать было просто невыгодно, так как Россия — самая холодная страна мира, здесь выше уровень удельного потребления энергии и, следовательно, — затраты. В то же время добыча топливно-энергетических ресурсов в районах Крайнего Севера и за Уралом ведет и к их удорожанию в 1,5-2 раза.
   Помимо этого, российский рынок был наполнен товарами не вследствие активизации и расширения их производства, а через элементарное повышение цен. Это привело к колоссальному разрыву между платежеспособным спросом большинства российских граждан и предлагаемой для потребления товарной массой. В 1995 г. 40% населения, относящегося к бедным, имели душевой доход в 2,5 раза ниже среднего уровня, а 20% состоятельной его части — в 2,3 раза выше среднего уровня. У 22% жителей страны доходы были меньше прожиточного минимума. Это свидетельствовало о том о том, что “экономика дефицита” была не ликвидирована, а перешла из одной формы (товарной) в другую (денежную).
   Результатом “шокового” характера изменений в 1992-1998 гг. стал отрыв экономической жизни на монетарном, денежно-финансовом уровне от процессов в реальной экономике; “уход” или даже “бегство” денег из сферы производства. Это привело к тому, что в 1990-е годы отечественную экономику охватил глубочайший инвестиционный кризис. Абсолютный уровень инвестиций снизился с 1990 г. на три четверти, а объем инвестиций производственного назначения — на четыре пятых. Многие предприятия были лишены возможности обновлять свою техническую базу. При общем сокращении вложений в производственный сектор повысился удельный вес инвестиций в топливно-энергетический комплекс, металлургию, транспорт, связь. Доля вложений в обрабатывающие отрасли сократилась. Наметилась тенденция опережающего развития энергосырьевых отраслей, нефтегазовой промышленности, черной и цветной металлургии, лесозаготовительного производства, ориентированных на экспорт. Все это вело к тяжелым последствиям для российской экономики. Снижалась конкурентоспособность отечественных товаров не только на мировом, но и на внутреннем рынке; росли число аварий, расходы на ремонт изношенного оборудования; сузились возможности экономического роста, особенно в наукоемких отраслях; уменьшился спрос на строительно-монтажные работы и научно-техническую продукцию. Складывалась угрожающая ситуация, когда неизбежно масштабное и быстрое сокращение устаревшего производственного оборудования не сопровождалось его заменой новым.
   Причины кризиса инвестиций носили комплексный характер. Основная была связана с тем, что государство из этой сферы фактически ушло, а новые субъекты инвестирования были либо экономически слабы, либо до конца не сформировались, либо не имели достаточных стимулов для вложений в реальный сектор. Приватизированным предприятиям не всегда хватало средств даже для обслуживания текущих производственных нужд, многие оставались нерентабельными (40% предприятий в 1996 г. по-прежнему были убыточными). Нехватка денежно-кредитных ресурсов приводила даже к воспроизводству бартерных отношений, введению заменителей, суррогатов денег. Сложные процессы становления переживали инвестиционные фонды, страховые компании и другие институты, обычно аккумулирующие в условиях рынка финансовые ресурсы населения и ориентированные на их приумножение.
   Прямо заинтересованы в финансировании промышленности не были и коммерческие банки, которые в 1992-1998 гг. вели себя вполне “по рыночному”. В это время государство прибегало к заимствованию у них средств под очень высокие проценты. По уровню доходности и степени риска финансовые рынки выглядели намного предпочтительнее реального сектора. В отдельные периоды вложения в государственные ценные бумаги обеспечивали инвесторам стабильную годовую доходность на уровне 80-100% и более. Это создавало неблагоприятную для капиталовложений конъюнктуру, которая предъявляла предельно высокие требования к эффективности предпринимательских проектов. Чтобы быть сопоставимой с финансовым сектором, норма прибыли на вложенный капитал должна была составлять как минимум 50-80% годовых, чего отечественные предприятия обеспечить практически не могли. Таким образом, сформировалась хозяйственная модель, которую называют спекулятивной экономикой.
   Взятые в совокупности, все эти факторы обусловили депрессивное состояние реального сектора российской экономики 1992-1998 гг. Главным фактором углубления кризиса было состояние российского бюджета.
   Правительство жестко придерживалось курса на сокращение государственных расходов, которые, тем не менее, составляли около 45% ВВП. В то же время, через всю финансовую систему удавалось мобилизовать намного меньше средств, в среднем 32-33% ВВП. Бюджетный дефицит воспроизводился из года в год, составляя около 7%. Это было связано с сокращением финансовой базы в результате падения объема ВВП, широко распространившейся практикой неплатежей в бюджет, плохой собираемостью налогов, сокрытием значительной части доходов от налогообложения. Государство было вынуждено постоянно заимствовать средства для покрытия дефицита в бюджете. Он покрывался на 25-40% облигациями федеральных займов (ОФЗ); до 25% — кредитами международных финансовых организаций; на 10 — кредитами зарубежных коммерческих банков и фирм; более чем на 5% — кредитами иностранных правительств; государственными краткосрочными обязательствами (ГКО) — на 25%.
   В 1990-е годы государственный долг превратился в одну из центральных экономических проблем России. Стремительно увеличивался внутренний государственный долг: к середине 1998 г. он превысил 25% ВВП. Соответственно возрастали бюджетные расходы по его обслуживанию, достигшие почти 4% ВВП. Не менее опасным было нарастание внешнего государственного долга, к началу 1998 г. превысившего 20% ВВП. К унаследованным Россией от СССР долгам в 105 млрд долларов прибавились более 50 млрд новых, превысив в 1998 г. 156 млрд долларов (сумма внешнего долга). По этому показателю Россия переместилась с 12-го на 1 место в мире. В течение нескольких лет она вела переговоры о реструктуризации долгов. В результате получила не списание, а лишь отсрочку возврата основной суммы с уплатой процентов. С 2000 г. наша страна должна была ежегодно выплачивать по внешнему долгу свыше 10 млрд долларов.
   Реформирующие свою экономику государства часто пользуются техническими кредитами, которые берутся на длительный срок для реализации конкретных промышленных и прочих проектов. Российская Федерация страна прибегала к потребительским кредитам, идущим преимущественно на удовлетворение текущих потребностей в экономике и социальной сфере. При этом материализация кредитов осуществлялась за счет приобретаемых за рубежом потребительских товаров. В этом случае фактически происходило кредитование производства страны-кредитора.
   Однако основной проблемой государственного долга России была не величина, хотя и огромная, а срочность (большая доля “коротких”, до одного года, долгов) и “дороговизна”, высокая стоимость его обслуживания. В результате все большая доля новых заимствований тратилась на выплаты процентов по старым долгам, а доля средств, шедших на финансирование собственно бюджетного дефицита, т.е. на внутренние нужды, сокращалась. Если в 1996 г расходы по обслуживанию государственного долга составили 12,8% от общего объема расходов федерального бюджета, то в 1998 аналогичные выплаты должны были составить почти 33! Это была критическая точка, после которой хронический кризис российской финансовой системы перешел в острейший. 17 августа правительство пошло на ряд чрезвычайных мер, в числе которых была девальвация рубля: его стоимость по отношению к доллару снизилась втрое; а уровень инфляции “прыгнул” с 11 % в 1997 г. до 84,4 — к концу 1998.
   Важнейшими социально-экономическими последствиями кризиса 17 августа стали: масштабное свертывание деятельности в наиболее продвинутых рыночно секторах экономики, заметное увеличение безработицы, подрыв позиций среднего класса, быстрый рост потребительских цен, существенное сокращение реальных доходов, снижение уровня жизни населения и доверия к банкам, российской национальной валюте. Кризис не только продемонстрировал неэффективность проводившегося с 1992 г. курса реформирования, но и нанес мощный удар по профессиональному, политическому авторитету тех, кто за ним стоял.

 
< Пред.   След. >