YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow История России. 1917—2009 (А.С. Барсенков, А.И. Вдовин) arrow Криминализация экономической жизни
Криминализация экономической жизни

Криминализация экономической жизни

   Рыночные преобразования в России привели к росту преступности, породили качественные перемены в структуре экономики и общества. Происходящее в России в 1990-е годы С. С. Говорухин назвал “великой криминальной революцией”. По выражению Г. А. Явлинского, страна стала “криминальной олигархией с монополистическим государством”. В. С. Черномырдин говорил о “тотальной криминализации российского общества”. В публицистике и научной литературе часто пишут о “коррумпированности власти”, отражающей сращивание власти и криминала. Многие признают усиление влияния преступности на развитие экономики и общества, беспрецедентность масштабов взаимодействия госчиновников и криминальных группировок. Это, в частности, нашло отражение в появлении нового смысла в слове “крыша”. Под этим ныне понимают неформальные (чаще всего преступные), объединения, захватившие и успешно выполняющие функции, которые в силу своей слабости не в состоянии выполнять государство. Речь идет, прежде всего, о сборе налогов, обеспечении безопасности граждан и предприятий, о выполнении принятых законов.
   “Крыша” может выступать как параллельная власть, сосуществующая с легальной, например, с владельцами контрольных пакетов акций предприятий. Однако методы действия “крыш” преимущественно криминальны: шантаж, запугивания, убийства тех собственников и управленцев, которые нарушают определенные “условия” и “обязательства”. “Крыша” может возбуждать судебные дела с участием подставных лиц для сокрытия истинных заказчиков убийств, оказывать давление (в разных формах) на работников правоохранительных органов с целью недопущения раскрытия преступлений. И, как пишут, чем крупнее бизнес, тем более мощной должна быть охраняющая его “крыша”. С легкой руки бывшего министра финансов России А. Лившица в обиход политиков и бизнесменов вошла фраза “Надо делиться”. Не меньшее распространение получил связанный с “дележом” неформальный термин “наезжать”.
   Следствием стремительного перехода к рынку стала криминализация социальной структуры российского общества, что связано со значительным ростом численности “групп риска”, которые появились в начале 1990-х. Это — обнищавшие слои населения; определенная часть безработных и не полностью занятых; “социальное дно” — нищие, бомжи, бывшие заключенные, беспризорные и т.п.; некоторые группы беженцев из “горячих точек” на территории бывшего СССР; неустроенные лица, демобилизованные из армии и находящиеся в состоянии “поствоенного шока”. Все эти группы способны репродуцировать криминогенное поведение и асоциальную мораль, выходящие за пределы собственно перечисленных слоев.
   1991-1992 гг. ознаменованы всплеском преступности, рост которой продолжался и в последующем. Так, в 1992 г. увеличение числа правонарушений составило более 70% в сравнении с предыдущим годом. Росли “традиционные” виды преступности: кражи имущества, хищения государственной собственности, хулиганство, бандитизм, убийства на бытовой почве, изнасилования и др. Появились и такие, почти не известные ранее в стране, преступления, как политический терроризм, захват заложников с целью выкупа, заказные убийства, связанные прежде всего с предпринимательской деятельностью. К 1995 г. в стране совершалось более тысячи заказных убийств в год. Резко росли обороты наркобизнеса, которые, по оценкам МВД, в 1992 г. достигли 2 млрд долларов в год и увеличивались ежегодно на 1 млрд. Широкий размах приобрела торговля оружием.
   Если в 1991 г. в России действовало не менее 3 тыс. организованных преступных групп, то на конец 1994 г. сообщалось о 5,5; а на конец 1995 — уже о 6,5 тыс. таких “объединений”. Около 50 из них имели “отделения” по всей стране. В распоряжении этих организаций “под ружьем” находились группы хорошо подготовленных боевиков. Около тысячи группировок организованы по этническому принципу: азербайджанская, грузинская, чеченская, таджикская, армянская, осетинская и др. О точной численности “бойцов” преступного мира судить трудно; в печати встречались упоминания о десятках и даже сотнях тысяч. В российских тюрьмах и лагерях в 1990-е годы постоянно находилось около миллиона людей, приговоренных к разным срокам за различные преступления; мест для вновь осужденных не хватало.
   В прессе часто публиковались материалы, авторы которых били тревогу по поводу масштабов криминальной деятельности в различных отраслях экономики (например, в автомобилестроении, алюминиевой промышленности), а также в регионах России. Так, в Красноярском крае, по свидетельству газеты “Известия”, в 1994 г. действовали полторы сотни бандитских группировок, объединенных в пять сообществ, по 2-2,5 тыс. человек в каждом. Они контролируют все банки, рынки, 90% коммерческих и 40 — государственных структур. Город разделен на 8 секторов. Но это не просто шайки рэкетиров. Ныне хорошо организованные группы вторглись в область экономики. Красноярский союз товаропроизводителей должен был объявить край “зоной, неблагоприятной для развития экономики”. Из-за тотальной криминализации, вездесущего рэкета свертывается производство, сокращаются рабочие места. Сопротивление подавляется жестоко. За декаду убрали пять гендиректоров и президентов компаний... Некогда подпольные “малины” снимают оборудованные компьютерами офисы, набирают штаты клерков и отнюдь не шарахаются от человека в милицейской форме. Реальной силой обладают сегодня именно лидеры откровенно бандитских и полукриминальных групп, что свидетельствует как о силе криминального сообщества, так и о немощи официальных властей”.
   Рост преступности и криминальных группировок привел к появлению таких новых профессий, как частные телохранитель и детектив, которые обычно объединялись в рамках частных охранных структур и агентств, число которых также росло. К защите частного предпринимательства и бизнесменов привлекались и высококвалифицированные кадры, ранее работавшие в правоохранительной системе, но оказавшиеся невостребованными государством в новых условиях. Масштабы деятельности “криминалитета” диктовали необходимость адекватных ответных мер, значительного увеличения частных ассигнований на эту сферу (создание служб безопасности, приобретение спецтехники и т.п.), что приводило к “ползучей” милитаризации общества в целом. При этом до 10% частных охранных фирм действовали без лицензий, порой понятие “защита” трактовалось достаточно широко.
   С криминализацией экономической жизни связана и ее теневизация, хотя второй процесс шире первого. Теневая, “неофициальная” экономика включает некриминальные виды предпринимательской деятельности, находящиеся вне системы государственного учета и регулирования и, как правило, вне сферы выполнения официальных налоговых обязательств. С криминальной ее роднит избирательное отношение к существующему законодательству, вовлеченность в “неформальные” контакты с представителями госаппарата, а также занятие некоторыми видами бизнеса (например, в 1992-1995 государство контролировало лишь % производства алкогольной продукции, приносившего очень высокую прибыль).
   От криминальной экономической деятельности теневую отличает то, что это — преимущественно социально-необходимая и полезная активность, легализации которой в современной России препятствуют некоторые политические, экономические, правовые и другие факторы. Причина масштабной “теневизации” хозяйственной жизни в том, что на смену административному регулированию экономики, существовавшему 75 лет, пришло если не полное отсутствие государственного управления, то его явная недостаточность. Как отмечал известный экономист Е. Ф. Сабуров, “государственное управление экономикой исчезло, а какое-либо иное не возникло”. Начало перехода к рынку не сопровождалось созданием адекватных ему новых институтов, форм государственного регулирования. Между тем и отечественные, и зарубежные исследователи признают исключительную роль государства в обеспечении условий функционирования именно “свободной”, рыночной экономики.
   В книге по истории развития капиталистического хозяйства в Европе (Как Запад стал богатым? Новосибирск, 1995) отмечается, что “правительства предоставляли правовые механизмы, обеспечивавшие возврат кредитов и выполнение соглашений; они решительно определяли и защищали права собственности, без которых невозможны инвестиции и торговля; они создавали правовые нормы, отвечавшие потребностям предприятий; они субсидировали сооружение каналов, железных и шоссейных дорог; разумно или ошибочно, но они защищали с помощью тарифов и квот национальную промышленность от иностранной конкуренции. Некоторые достижения правительств, такие, как бесплатное обязательное образование и транспортные системы, просто изумительны”.
   По мнению многих российских экономистов, эти универсальные для всех демократических обществ и рыночных экономик задачи российское государство в 1990-е годы решало недостаточно эффективно, указывая, прежде всего, на состояние налоговой, денежно-кредитной и банковской систем, налоговой службы страны. Некоторые авторы оценивают ситуацию еще жестче. Социолог Р. В. Рывкина полагает, что “государство оказалось фактором не институционального порядка, а дезорганизации работы всех функциональных институтов российской экономики на этапе ее перехода к рынку”.
   Теневизация экономических отношений обусловлена и той политической нестабильностью, которая сопровождала реформы с самого начала. Многочисленные политические кампании — преодоление последствий “путча”, противостояние Президента и Верховного Совета, борьба за новую Конституцию, выборные кампании — все это отвлекало от решения сложных экономических проблем, отодвигало их на второй план. При этом часто доминировала не борьба против свергнутых классов, а противостояние политических группировок. Эксперты выделили четыре группы политических факторов, воспроизводивших в 1990-е угрозу распада государства и дестабилизировавших экономическую жизнь. Они определялись характером взаимодействия: 1) законодательной и исполнительной власти; 2) центральных и местных органов власти; 3) взаимоотношений России с бывшими союзными республиками; 4) взаимоотношений между регионами России.
   Политическая нестабильность провоцировала то, что стали называть “правовым беспределом”, когда многие законы не действовали, а граждане (как руководящие работники, так и исполнители) часто считали необязательным связывать себя правовыми рамками. Отсутствие необходимых и несовершенство имевшихся актов также ограничивали возможности полнокровной и эффективной работы судебной системы и института прокурорского надзора. Все это делало проблематичным здоровое развитие экономики и обрекало ее на уход в “тень”. Много внимания в литературе обращают на проблемы охраны безопасности граждан в 1990-е годы, что связано с изменениями, происходившими в это время с милицейскими службами.
   Особую роль в теневизации экономики отводят действовавшей в России в 1990-е годы налоговой системе. Можно встретить ее определение как “несовершенной”, “порочной”, “полностью неадекватной реальным условиям в стране”, “основным препятствием для развития предприятий, привлечения как национальных, так и иностранных инвестиций”. Указывают, во-первых, на высокий уровень налоговых ставок, делающий затруднительным рентабельное ведение бизнеса; во-вторых, на скрытую налоговую дискриминацию ряда секторов экономики (особенно предприятий-производителей); в-третьих, на неясность и противоречивость налоговых норм, что допускало их различные трактовки и применение. В этой связи не выглядят удивительными результаты исследования (опроса руководителей различных форм собственности), проведенного в 1996 г. Рабочим центром экономических реформ при правительстве России. Выяснилось, что только 1,5% предпринимателей оформляют в установленном порядке сделки и уплачивают все налоги. Треть (33,1) считали, что 25% сделок остаются в тени; 29% опрошенных предпринимателей полагали, что в “тени” совершается около 50% сделок. Остальные (около 36,4) были уверены, что теневыми являются 70-90% деловых операций.
   Точных данных о масштабах теневизации экономики, естественно, нет. Но в литературе встречаются оценки, согласно которым в теневом секторе России производится от 25 до 40% товаров и услуг. В 1994-1995 гг. с теневой экономикой в качестве рабочей силы соприкасались не менее 60 млн человек, которые — самое меньшее — уклонялись от уплаты налогов.
   Одной из важных составляющих теневой экономики стала коррупция, понимаемая как поборы, которые вынуждены испытывать граждане в своей трудовой и другой деятельности. Некоторые политики полагают, что ее причиной является дефицит правовой базы, для ее искоренения достаточно принять закон или разработать и реализовать какую-либо антикоррупционную программу. Другие считают, что коррупция в России носит системный характер и представляет собой следствие роста масштабов теневых процессов, без минимизации которых излечить страну от этой “болезни” едва ли возможно.
   Теневизация экономики повлекла за собой теневизацию всей системы общественных отношений, в которые оказались втянутыми сферы как материального производства, так и обслуживания (в широком смысле) населения. Распространение теневых процессов на политику, органы правопорядка, СМИ, медицину, образование, науку способствуют формированию и воспроизводству “теневых” стереотипов поведения, которое сами становятся важным фактором социального развития.
   О характере российской экономики середины 1990-х годов можно судить по тому, какие виды деятельности отечественные бизнесмены считали наиболее прибыльными. Проведенный среди них опрос дал следующую картину. На первое место была поставлена торговля, в особенности сырьем, валютой, электроникой и алкоголем. На втором по доходам оказался банковский бизнес. На третьем месте находилась государственная служба. (Имелись в виду доходы некоторых чиновников, получаемые ими за “содействие” предпринимателям. В начале 1990-х широкий общественный резонанс вызвало предложение известного политика легализовать взятки, уподобив их чаевым, которые получает официант ресторана за хорошее обслуживание.) На четвертом месте по доходности стояло брокерство. На пятом — воровство, под которым понималась реализация недостаточно контролируемых и охраняемых ресурсов. Шестое место в списке занимали операции с недвижимостью. На седьмое поставлены консалтинговые услуги. И наконец, на восьмом оказалось производство товаров широкого потребления — отрасль, которая составляет основу динамичного развития естественно развивающейся экономики.

 
< Пред.   След. >