YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Теория государства и права (Н.М. Чепурнова, А.В. Серёгин) arrow §5.2. Теоретическая модель конституционной монархии Б.Н. Чичерина
§5.2. Теоретическая модель конституционной монархии Б.Н. Чичерина

§5.2. Теоретическая модель конституционной монархии Б.Н. Чичерина

   Во второй половине XIX века оригинальный проект эволюции единоличной власти царского самодержавия предложил профессор Московского университета, известный философ, юрист, историк и земский деятель Тамбовской губернии Б.Н. Чичерин. Отличительной чертой его политико-правовых взглядов являлась переоценка роли государства в развитии общества и скептическое отношение к публичной дееспособности русской либеральной интеллигенции. Будучи приверженцем созыва представительных учреждений народа и введения земского самоуправления на местах, в 1858 году Чичерин открыто выступил против антиправительственной пропаганды герценовского “Колокола”, находившегося на пике популярности у революционно настроенной российской общественности. За это он снискал славу “либерального консерватора” и “Сен-Жюста бюрократии”.
   Юношеское увлечение гегелевской философией права сделало Чичерина убежденным сторонником конституционной монархии.
   Вместе с тем он никогда не исповедовал радикального отношения к вопросу о выборе того или иного образа правления, ведь идея государства максимально материализуется в действительной жизни и “не состоит в исключительном развитии какой-либо одной формы, представляющейся идеалом”. Суть политического бытия определяется изложением “всей полноты содержания”, находящейся в зависимости от местных и временных условий, вызывающих преобладание того или другого публичного управления (царского или республиканского).
   Конституционная монархия возникает в результате ограничения абсолютизма, когда устанавливается прочный союз между крупной буржуазией и аристократией. В рамках данного равновесия политических сил в обществе происходит постепенное расширение демократических свобод, без резких скачков и потрясений. По мнению Чичерина, со временем капиталисты и прогрессивное дворянство идут на либерализацию избирательных прав для широкого круга лиц. В соответствии с этой доктриной конституционное правление венценосцев проходит два исторических этапа: дуалистический и парламентарный. Чичерин считает, что первоначально в нижней палате представительного учреждения преобладает крупная финансово-промышленная буржуазия, влияние депутатов на правительство незначительно, а власть короля сливается с исполнительными функциями кабинета министров. Затем устанавливается ведущая роль народных избранников, доказывающих политическую зрелость населения. Это и есть “высший цвет конституционной монархии”, так как парламентское правление вытесняет с исторической арены сословную организацию социальной иерархии и открывает дорогу общегражданскому порядку. Более того, Чичерин надеется, что в условиях капитализма и формального юридического равенства классовые противоречия и конфликты в конечном счете сгладятся.
   Оптимистические прогнозы Чичерина, касающиеся будущего буржуазного общества, основывались на гегелевском представлении о частной собственности как важнейшем оплоте свободы и гражданского правопорядка. Покушение на имущество подданных признавалось им посягательством на право. Поэтому главную причину революции во Франции конца XVIII века он видел в том, что неподготовленный к власти народ самостоятельно взялся за дело преобразования отношений собственности и развязал гражданскую войну.
   Исследуя опыт западноевропейских королевств (особенно Англии), модернизировавших государственный механизм своих стран, Чичерин для России определил в качестве оптимального варианта развития движение по пути умеренного и осторожного либерализма, старающегося не только заслужить доверие общества, но и поладить с правительством.
   Общетеоретический анализ его работ позволяет сделать вывод, что становление конституционной монархии в Российской империи должно было осуществляться в рамках эволюционного совершенствования трех начал публичного управления: 1) самодержавного, 2) земского и 3) народно-представительного.
   С точки зрения Чичерина, Русь образовалась и выжила благодаря царскому всемогуществу, подорвавшему основы феодальной вольницы. Укреплению отечественной монархии способствовала и геополитическая обстановка. На бескрайних равнинах от Балтии до Причерноморья “должно было развиться не столько начало права, истекающее из крепости самородных союзов и из требований человеческой личности, сколько начало власти, которое одно могло сплотить необъятные пространства и разбросанные народности в единое государственное тело”. В силу этого, русское самодержавие приобрело такую мощь, какой оно не имело “ни в одной европейской стране и перед которой должны были исчезнуть всякие представительные учреждения”.
   Вместе с тем объективные потребности общественной жизни привели в движение различные социальные группы, готовые привнести новую энергию в политическое развитие России. Благодаря такому повороту исторического процесса, “единственно, о чем позволительно у нас мечтать, - это о присоединении” к монархии “народного представительства, облеченного действительными, а не мнимыми правами”.
   Кроме того, он полагал, что правительство столь же мало подготовлено к введению парламентаризма, как и общество с его “укоренившимися веками раболепством, с одной стороны, и легкомысленным либерализмом - с другой”.
   Поэтому реформы необходимо проводить поэтапно и крайне осторожно.
   В первую очередь следует организовать местное самоуправление, которое послужит “школой для самодеятельности народа и лучшим практическим приготовлением к представительному порядку”.
   Но земскую автономию нельзя рассматривать как противовес самодержавию. “Городское общество не самостоятельная держава, городское общество есть член государственного организма, высшим же выражением этого организма является правительственная власть, которой мы... самой силой вещей подчинены”.
   По его мнению, местное управление состоит из двух начал - общественного и правительственного. “В государстве должен быть представлен надлежащий простор и правительственной деятельности и свободе граждан: оба элемента должны развиваться согласно, не усиливаясь один в ущерб другому. Различное сочетание обоих начал составляет и удобство жизни и плод цивилизации”.
   Эффективно работающая муниципальная власть представлялась ему предтечей отечественного парламентаризма. Чичерин предлагал на первых порах осуществлять постепенное “приобщение выборных от губернских земских собраний к Государственному совету и публичности заседаний последнего... Не имея еще решающего голоса общество привыкнет к обсуждению политических вопросов... Соединение выборных с людьми, опытными в государственных делах, скорее может способствовать развитию в них политического смысла”.
   В такой интерпретации системы высших органов управления Российской империей, государь олицетворял “власть, народ или его представители - начало свободы, аристократическое собрание - постоянство закона, и все эти элементы, входя в общую организацию, должны были действовать согласно для достижения общей цели”.
   Убийство Александра II еще раз убедило Чичерина в необходимости прочного союза между правительством и страной, однако, смысл данного сотрудничества теперь он видел не во введении конституционных порядков, а, напротив, в укреплении самодержавного влияния, ослабленного революционным движением. В своей записке на имя Александра III, переданной 10 марта 1881 года Обер-прокурору святейшего Правительственного синода К.П. Победоносцеву, под названием “Задачи нового царствования”, он рисовал безрадостную картину: “Везде ощущается разлад. Повсюду неудовольствие, повсюду недоумение. Правительство не доверяет обществу, общество не доверяет правительству. Нигде нет ни ясной мысли, ни руководящей роли. Россия представляет какой- то хаос, среди которого решимость проявляют одни разрушительные элементы, которые с неслыханной дерзостью проводят свои замыслы, угрожая гибелью не только правительству, но и всему общественному строю”.В отличие от большинства представителей либеральной интеллигенции Чичерин полагал, что причины роста революционного движения заключались не в искажении правительственной реакцией реформ 60-х гг. XIX века, а в том, что “народ, в течение веков находившийся в крепостном состоянии, привыкший преклоняться перед всемогуществом власти, внезапно очутился среди гражданского порядка, созданного для свободы”.
   Расходясь со сторонниками парламентской монархии по вопросу о мерах борьбы с общественно-политическим и экономическим кризисом, он отрицал необходимость дальнейшего реформирования местного самоуправления. Чичерин был против передачи земству административно-полицейских функций и инициатив по созданию всесословных волостей, считая, что автономные территориальные единицы возможны лишь в федеративной республике, а не в централизованном государстве, где власть царя “всегда была центром народной жизни”. Также он негативно оценивал возможность усиления дворянского контроля за органами сельского самоуправления, объясняя это тем, что “водворение... маленьких пашей из местных помещиков привело бы только к эксплуатации крестьянского населения во имя частных интересов”.
   В вопросе о свободе печати Чичерин занимал твердую консервативную позицию, состоящую в необходимости сохранения цензуры за всеми периодическими изданиями в стране. Ведь “в среде малообразованной разнузданная печать обыкновенно становится мутным потоком, куда стекаются всякие нечистоты, вместилищем не переваренных мыслей, пошлых страстей, скандалов и клеветы. В настоящее время руководителем общественного мнения становится всякий фельетонист, владеющий несколько бойким периодом и умеющий посредством скандалов и задора привлечь к себе внимание публики. Тут не нужны ни знание, ни ум, ни даже талант: достаточно бесстыдства, которое в газетной полемике всегда возьмет верх среди общества, не привыкшего к тонкому анализу и оценке мысли”.
   Вследствие этого степень свободы, предоставляемой гражданам, должна зависеть от свойства самой деятельности подданных, от устройства власти и народного характера, наконец, от обстоятельств государственной жизни. Например, когда верховная власть оказывается слабой, частные союзы прибегают к угнетению слабых лиц, устанавливая господство произвола, а не права.
   Поэтому Чичерин считал, что введение конституции в России привело бы “лишь к усилению разлагающих элементов в обществе”, тогда как необходимо “прежде всего дать перевес элементам скрепляющим”, усиливать, а не ослаблять руководящую роль государства.
   Вместе с тем он решительно заявлял: “Время, когда самодержавная власть с помощью своих орудий беспрестанно руководила народом, кончилось, правительство нуждается в нравственной поддержке общества, но в той, которую может дать только живое общение с представителями земли”.
   В 1881 году Чичерин вновь вернулся к идее реорганизации Государственного совета путем пополнения его представителями от земских и дворянских собраний - соответственно по два и по одному от каждой губернии с предоставлением им равного права голоса с членами совета, назначенными императором. Подчеркивая сугубо совещательный характер своего проекта, не имеющего ничего общего с парламентской системой, он указывал на то, что “мнениям Государственного совета не присваивается решающая сила. Верховная власть может одинаково согласиться с большинством и меньшинством, и на деле оба элемента: правительственный и выборный, будут перемешиваться при подаче голосов”.
   Александр III снисходительно отнесся к идеям Чичерина, передав их на всестороннее обсуждение. Однако никакой дальнейшей работы над его моделью представительного учреждения не последовало. Возможно, потому что похожий порядок формирования государственного совета, разработанный статс-секретарем Г.А. Валуевым, дважды был отвергнут императором (в 1863 и 1879 гг.).
   В 1883 г. Чичерину, бывшему в то время московским городским головой, за речь на коронации царя 16 мая, в которой содержался намек на необходимость центрального народного представительства, было предложено подать в отставку, с которой он согласился.
   Обобщая вышесказанное, можно сделать ряд следующих выводов.
   Во-первых, Б.Н. Чичерин доказал, что любое реформирование государственного механизма должно осуществляться в условиях стабильной и эффективно действующей власти, обеспечивающей режим законности и безопасности своим гражданам.
   Во-вторых, он настаивал на необходимости сохранения для Росси самодержавной формы правления, способствующей сотрудничеству земских представителей и профессиональных чиновников.
   В-третьих, идеализируя конституционную монархию, Чичерин, считал, что Российская империя не готова к парламентскому правлению, так как народ не получил достаточного практического опыта местного самоуправления.
   В-четвертых, он переоценивал демократические устремления буржуазии и не предвидел возможности установления олигархической диктатуры промышленников и финансистов, посредством лоббирования исключительно собственных интересов в представительных учреждениях.

 
< Пред.   След. >