YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Теория государства и права (Н.М. Чепурнова, А.В. Серёгин) arrow §5.5. Сравнительный анализ юридических учений И.А. Ильина и И.Л. Солоневича о форме российского государства
§5.5. Сравнительный анализ юридических учений И.А. Ильина и И.Л. Солоневича о форме российского государства

§5.5. Сравнительный анализ юридических учений И.А. Ильина и И.Л. Солоневича о форме российского государства

   Следует заметить, что исследование проблем организации единоличной власти в отечественной теории государства и права будет неполным, если оставить без внимания работы ученых, покинувших Родину после революции 1917 года.
   В политико-правовой мысли русской эмиграции особое место занимают И.А. Ильин и И.Л. Солоневич. Они не приняли Советскую Россию и были вынуждены покинуть Родину: в 1922 г. за антиреволюционную деятельность Ильина выслали из страны, а Солоневич перешел советско-финскую границу в 1934 г., осуществив удачный побег из лагеря, в который угодил вместе с братом при первой попытке в 1933 г. перебраться за рубеж, явившейся основанием ареста. На чужбине эти мыслители продолжили свою научно-исследовательскую деятельность.
   Следует заметить, что их труды слабо изучены, хотя они предложили достаточно интересный взгляд на российскую монархию и ее перспективы.
   По Ильину, государственную форму России определило монархическое правосознание, возникшее и развившееся в условиях самообороны. Только на основе централизации Русь могла выжить, окруженная враждебными и агрессивными соседями. Ильин оправдывает жестокость Ивана Грозного, вводит в “пантеон” великих правителей трех русских государей: царя Алексея Михайловича, императора Петра Великого и императора Александра II. Благодаря им Российское государство и выжило в труднейший период своей истории, пошло огромными шагами вперед по пути хозяйственного и культурного процветания. Свою государственную форму Россия выстрадала, в долгий период своего исторического развития и поэтому не стоит менять ее на какую-либо европейскую.
   В отличие от Ильина, Солоневич увидел историческую причину возникновения монархии во внутренних противоречиях общества. “Русская монархия, - писал он, - исторически возникла в результате восстания низов против боярства и - пока она существовала - она всегда стояла на защите низов”.
   Таким образом, русская монархия была только одним из результатов попытки построения государства, не на юридических, не на экономических, а на чисто моральных основах - с европейской монархией ее объединяет только общность внешней формы. Но обе они названы одним и тем же именем.
   Поэтому Европа не была нашим желанным идеалом. Нас звали к борьбе с Русским “империализмом” - в пользу германского и японского, к борьбе с церковью, которая привела к воинствующим безбожникам. Солоневич одним из первых указал, что нас учили “лизать все пятки всех Европ - стран святых чудес. Из этих стран нас перли: польская шляхта, шведское дворянство, французские якобинцы, немецкие расисты приперло и дворянское крепостное право и советское”.
   Правда, несколько позже, в 1949 г. Ильин писал: “Живя в дореволюционной России, никто из нас не учитывал, до какой степени организованное общественное мнение Запада настроено против России и против Православной Церкви. Западные народы боятся нашего числа, нашего пространства, нашего единства, нашей возрастающей мощи (пока она действительно вырастает), нашего душевно-духовного уклада, нашей веры и Церкви, наших намерений, нашего хозяйства и нашей армии. Они боятся нас: и для самоуспокоения внушают себе... что русский народ есть народ варварский, тупой, ничтожный, привыкший к рабству и к деспотизму, к бесправию и жестокости; что религиозность его состоит из суеверия и пустых обрядов...
   Европейцам нужна дурная Россия: варварская, чтобы “цивилизовать” ее по-своему; угрожающая своими размерами, чтобы ее можно было расчленить, завоевательная, чтобы организовать коалицию против нее; реакционная, религиозно-разлагающаяся, чтобы вломиться в нее с пропагандой реформации или католицизма; хозяйственно-несостоятельная, чтобы претендовать на ее “неиспользованные” пространства, на ее сырье или, по крайней мере, на выгодные торговые договоры и концессии”.
   Также следует заострить внимание на причинах падения монархии в России, ибо эти философы представляли их каждый по-своему.
   Солоневич полагал, что истоки краха необходимо искать в “Петербургском периоде” развития нашего государства, который был этапом постоянной деградации России. “Взяв кое-что (очень немногое) от европейской техники - Петербург продал русский национальный дух”. А 1917 год явился лишь закономерным итогом этого падения.
   Ильин основную причину крушения монархии в 1917 г. видел в том, что “русский народ впал в состояние черни; а история человечества показывает, что чернь всегда обуздывается деспотами и тиранами”. Чернь, по его мнению, вовсе не социальный слой рабочих и крестьян. “Когда я говорю о черни, то я связываю это понятие отнюдь не с черным трудом, не с бедностью или “неродивостью”, а с низостью души. Эту низость души можно найти во всех социальных слоях, особенно в наше время, когда появилась образованная и полуобразованная чернь, а благородство души живет и проявляется нередко в бедняках, изнемогающих от черного труда. К черни принадлежат люди злой и порочной воли; люди без чести и совести; люди с мертвым нравственным и социальным чувством; люди порочных профессий”. Вслед за Карамзиным и многими сторонниками самодержавия, И.А. Ильин повторял, что “в России возможны или единовластие, или хаос; к республиканскому строю Россия не способна. Единовластие здесь возможно только религиозное и национальное в форме монархии, либо безбожное, бессовестное, антинациональное и интернациональное в форме тирании”, что и подтверждает история нашего государства в XX веке.
   Второй причиной падения монархии, по Ильину, было отсутствие настоящего крепкого монархического правосознания, которое он выводил из понятия “правосознание”, без которого вообще “нет субъектов права, а есть лишь одно трагикомичное недоразумение... Правосознание включает в себя все проявления психики человека, а главным ее атрибутом является воля. Правосознание есть воля человека к соблюдению права и закона, воля к лояльности своего поведения, воля к законопослушанию...”.
   Монархическое правосознание, в отличие от республиканского, олицетворяет верховную государственную власть, само государство, политическое единство страны и сам народ. Монархическому правосознанию, считает Ильин, свойственно “воспринимать и созерцать государственную власть как начало священное, религиозно освящаемую и придающую монарху особый, высший, религиозно осмысленный ранг; тогда как для республиканского правосознания характерно вполне земное, утилитарное-рассудочное восприятие к трактовке государственной власти”.
   Но оба философа верили в возможность возрождения России (России монархической), основой которого должны стать национализм, способствующий самосохранению государства и единению русского народа.
   Принцип национализма Ильин теснейшим образом связывает с принципом патриотизма, который находится в тесной связи со всеми духовными принципами - монархическим правосознанием, православием, совестливостью. Патриотизм является актом духовным, так как предполагает чувство любви к родине. Родина у Ильина выступает как духовная жизнь народа. Вне духовной жизни народа нет патриотического духа личности. Любовь к родине развивается в любовь к государству. Государство, в свою очередь, есть положительная форма родины, а родина - творческое, духовное содержание государства.
   Принцип патриотизма пронизывает все работы Ильина, написанные в изгнании. Ведь “...не любить Отечества и предпочитать ему другие государства столь же низко и неблагодарно, как не любить родителей своих, оказывая привязанность к посторонним лицам, непричастным к рождению и воспитанию”.
   Национализм же - это “любовь к духу своего народа и притом именно к его духовному своеобразию”. У каждого народа должен быть свой национальный инстинкт, свой национализм. Этот национализм служит самосохранению народа, является здоровым и оправданным чувством, он “есть любовь к историческому облику и творческому акту своего народа во всем его своеобразии”.
   Для Солоневича “русский национализм, как идея государственно оформляющая нацию, неразрывно связана с единой наследственной монархической властью, олицетворяющей в себе религиозный смысл нашего социального бытия...”.
   С точки зрения Ильина, возрожденная Россия не сможет стать сразу монархией потому, что монархии требуется не только династия, но и новые традиции, соответствующие правосознанию народа. Наше отечество после коммунистического режима будет авторитарной диктатурой. Ильин готов принять эту новую Россию даже республикой и служить ей верой и правдой. Она будет такой, каким будет уровень народного правосознания возрожденной России.
   Это будущее он видел унитарным государством, с единым составом граждан и единой государственной властью. “Всякое произвольное выхождение граждан из состава государства, всякое произвольное расчленение территории, всякое образование самостоятельной или новой государственной власти, всякое произвольное создание новых, основных или обыкновенных законов - объявляется заранее недействительным и наказу- ется по всей строгости уголовного закона, как измена или предательство”. В грядущей России граждане должны иметь свои неприкосновенные права и обязанности, жить по принципу “все за одного и один за всех”.
   Солоневич также полагал, что Россия должна возродиться, но не просто монархией, а новой сверхдержавой.
   Ведь Россия - это империя. Слабость империи (нации) есть величайший грех, который может постигнуть ее. Основная добродетель нации - сила - величайшая из земных доблестей. В России может существовать только православная сила. Поэтому Святая Русь сильна только в том случае, если она следует законам своего, а не чьего-то чужого национального бытия. Нация оказывается слабой, когда она сходит с пути своей самобытности, своего самосознания, что и случилось с нынешней Россией.
   Следует заметить, что эта ситуация не уникальна, так как истории известны, по крайней мере, пять случаев свержения самодержавия на Руси, которые оканчивались катастрофой. Например, единовластие Олега, замененное феодальной раздробленностью, завершилось владычеством половецкой степи над русскими княжествами. Разрушение монархии Андрея Боголюбского обернулось татарским игом. Борьба боярской олигархии против самовластия Ивана Грозного породила “смутное время”, а устранение московского царства Петром I - открыло эпоху дворцовых переворотов. Падение же династии Романовых вызвало кровопролитную гражданскую войну. Но во всех случаях, за исключением последнего, самодержавие неизменно восстанавливалось.
   Проводя параллели с зарубежным опытом, Солоневич писал, “что нигде в мире из замены монархии республикой не вышло ничего”, так как вместо Николая II возник Сталин, Гогенцоллеры, Габсбурги и Карагеоргиевичи уступили место Гитлеру, Хорти и Тито, а савойскую династию отстранил Муссолини. Более того, по его мнению, поражение королевской власти во Франции привело к тому, “что самая передовая нация мира и, вероятно, самый талантливый народ Европы с первого места в мировой политике, культуре и экономике сошел по меньшей мере на трехсполовинное”. Поэтому Германия во второй половине XIX - первой XX веков дважды удалось оккупировать Францию и разбить ее вооруженные силы.
   Дабы избежать такой участи, Солоневич представил достаточно оригинальный проект восстановления Народной Монархии в постсоветсткой России. Главная роль в возрождении русского национального государства отводится русской интеллигенции, которой и предстоит создать православную технотронную монархию, которая будет построена не на вооруженном насилии, как феодализм, и не на голом “чистогане”, как капитализм, а на православной справедливости, на основах духовной свободы, духовной непорабощенности человека.
   Солоневич писал: “Будущая национальная власть в России обязана сделать то, что сделали итальянский фашизм и германский национал-социализм: вернуть крестьянству его почетное положение в нации и в Империи. Обеспечить его культурой, техникой и экономической помощью”.
   Монархии необходимо опираться на широкое крестьянское самоуправление (волостное земство). Но, помимо этого, “мощь и независимость России зависит от силы и самостоятельности национальной промышленности”. В целом, экономика грядущей России будет представлять сотрудничество государственного, земского, городского, кооперативного и частного хозяйства. Причем державная политика всегда должна защищать интересы материнства, младенчества и старости, черпая свои силы в православной религии - источнике русского общежития.
   Кроме того, в государстве следует организовать общенациональное народное представительство на основе двухпалатного парламента, причем верхняя палата должна “строиться по территориальному признаку - представительство земских и городских самоуправлений, а нижняя - всеобщим голосованием, однако не на принципах пропорционального представительства, а на принципах двух партий, как в США и Великобритании, т.е. на основе мажоритарной избирательной системы”.
   Таким образом, Солоневич будущую русскую государственность представлял как “монархию, работающую в самом тесном содружестве с Церковью, народным представительством, местным самоуправлением и частной инициативой, как империю, равно объединяющую все входящие в ее состав национальности, опирающуюся на хозяйственный строй, основанный главным образом на частной собственности и частной инициативе, как общественный строй, основанный на полном равноправии всех граждан империи без различия религии, расы, национальности и происхождения, как социальный строй, руками монархии гарантирующий гражданские и политические свободы от посягательств социалистической бюрократии и капиталистической эксплуатации, как члена ООН, более, чем кто-либо иной, заинтересованного в сохранении мира и порядка на земле”.
   Следует заметить, что концепция “технотронной православной монархии” есть своеобразный противовес идеологам “глобальной империи Запада” - 3. Бжезинского, Д. Белла и др., опередившая их почти на двадцать лет.
   Анализируя работы Ильина и Солоневича, можно увидеть, как точки соприкосновения (вера в возрождение России, восстановление монархии с опорой на национализм и др.), так и расхождение (по поводу идеализации Ильиным дореволюционной России; роли правосознания, о котором Солоневич ни разу не упоминает и способов создания новой Сверхдержавы).
   Но самое главное то, что часть событий, описанных этими авторами в своих трудах, уже сбылась - это падение Советского Союза как коммунистического оплота, что ставит вопрос о перспективе монархической идеи в будущем.
   Ведь у традиционной власти в России действительно был ряд очень ценностных свойств, на которые в нынешнюю эпоху стоит обратить внимание. Это прежде всего чувство ответственности - перед Богом, народом, что особенно важно - перед наследником, которому надо было передать в сохранности государство. А ведь эта ответственность совершенно особого рода - не перед абстрактным законом, а перед всем царствующим родом, его предками и потомками.

 
< Пред.   След. >