YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Введение в философию и методологию науки (Е.В. Ушаков) arrow 0.5. Наука как деятельность
0.5. Наука как деятельность

0.5. Наука как деятельность

   Наука — это не только научное знание, но и особого рода деятельность. В отечественной философской литературе прошлых десятилетий, в терминах марксистской традиции, было принято называть научную деятельность одним из видов “духовного производства”. Действительно, научная деятельность, как и всякая другая, должна что-то создавать. Наука в процессе своей деятельности производит множество специфических продуктов, наиболее очевидными из которых являются научные знания и научные методы.
   Кроме того, в ходе научной деятельности создается в определенной степени сам ее субъект. На индивидном уровне им выступает профессионально подготовленный специалист, владеющий соответствующими навыками и знаниями. Добавим, что субъект, “выращиваемый” наукой, должен обладать даже особыми личностными качествами, такими как критичность, честность, целеустремленность, свобода мышления, способность к решению нестандартных задач.
   Но наиболее фундаментальным результатом научной деятельности является то, что в научном познании производится и воспроизводится само особое отношение к миру — научно-познавательное, или, шире, рационально-теоретическое. Наука создает и развертывает особый способ фундаментальной ориентации человека в действительности. Эго научное отношение состоит в постижении мира рациональным способом, в теоретическом осмыслении его в виде универсальных концептуальных схем, в нацеленности на раскрытие причинно-следственных связей мира, глубинных законов, лежащих в его основе. Хотя между наукой и стихийной поисково-познавательной деятельностью и существует историческая связь, в целом научную деятельность нельзя рассматривать как только продолжение стихийного процесса познания; качественное отличие науки состоит в том, что, как уже говорилось (§ 0.4), науке присущ особый теоретический фон.
   Итак, научная деятельность прежде всего вырабатывает и реализует рационально-теоретический способ постижения мира.
   Сама по себе научная деятельность — достаточно сложный процесс, в который включено множество конкретных видов познавательной деятельности: это и мышление, основанное на применении строгих логико-математических методов; и процедуры критики и обоснования, базирующиеся на более широких средствах рациональности; и процессы эвристического поиска и выдвижения гипотез, включающие воображение и интуицию; и лабораторно-экспериментальная практика, использующая самые современные технические средства; и конструирование моделей; и многое другое. Характеристика научной деятельности — трудная задача. До сих пор не выработано общепринятого определения того, что же такое научная деятельность. В ходе философско-науковедческих исследований выяснилось, что наука является чрезвычайно сложным феноменом, при изучении которого открываются все новые и новые проблемы.
   Несомненно то, что столь сложное явление, каким выступает научная деятельность, следует описывать с помощью многомерного пространства параметров. Можно предложить следующий список параметров. Будем исходить из того, что всякая деятельность может быть охарактеризована как минимум через характер, цель, предмет, средства этой деятельности, а также ценность, лежащую в ее основании. Итак, рассмотрим научное познание как деятельность согласно этим ориентирам.
   Характер
   Рассмотрим характер научной деятельности?
   1. Социальный. Обобщенным субъектом научно-познавательного процесса является общество в целом. Специализированным агентом научной деятельности является научное сообщество (которое имеет по крайней мере три уровня: ученый, или научный работник, как представитель сообщества; группа ученых; научное сообщество в целом). Но научное сообщество — лишь часть всего общества с его социокультурной средой. Поэтому научная практика как бы уходит корнями в жизнедеятельность общества в целом, в его культурно-исторические основания. Социально-коммуникативная природа научной деятельности проявляется во многих качествах: и в обмене научной информацией между учеными (публикации, сообщения), и в коммуникативных процессах между деятелями науки и другими социальными группами, и в самом способе научных исследований, которые ведутся часто большими коллективами.
   Важно отметить, что уже сама научная аргументация — это изначально интерсубъективное предприятие; это коммуникация, базирующаяся на рациональных предпосылках. Так, известный немецкий философ К.-О. Апель показывает, что вообще мыслить рационально и аргументировать — это означает не работать в одиночку, а обращаться к некоему идеальному коммуникативному сообществу по определенным правилам, рассчитывая быть им понятым и одобренным. В этой связи следует подчеркнуть, что базисные установки научной деятельности вырабатываются не для индивидуального пользования, но принципиально интерсубъективны. Они принимаются и закрепляются научным сообществом в ходе дискуссий и перекрестной критики и могут стать действительно работающими ориентирами только тогда, когда будут приняты сообществом ученых;
   2. Целеустремленный. Это означает, что научный поиск не есть нечто хаотичное. Научный поиск движется к теоретической цели, к решению наличных задач. Конечно, в научном познании присутствуют и стихийные компоненты. Скажем, при столкновении с какой-то аномалией, с каким-то малоизученным явлением часто осуществляется экспериментирование как спонтанно-поисковая деятельность для удовлетворения простого любопытства. Могут ставиться, в частности, эксперименты, не подкрепленные никакими выверенными теоретическими соображениями. Но не следует противопоставлять эти отдельные моменты спонтанного поиска общему принципу научной деятельности, который конституирует специфическую для науки концептуально-исследовательскую установку; этот принцип можно назвать принципом активности разума. Или, как сформулировал в своем знаменитом афоризме И. Кант, научный разум должен “заставлять природу отвечать на его вопросы, а не тащиться у нее словно на поводу”. Научная деятельность — это теоретическая инициатива, это активный отбор наилучших объяснений, выдвижение гипотез, которые должны опережать и предвосхищать в своих объяснительных возможностях рост эмпирического материала и т.п.;
   3. Методический. В науке важно не просто найти решение проблемы, а методологически закрепить его. В начале Нового времени это требование четко сформулировал Р. Декарт: для науки существенно не любое случайное решение, не “счастливая находка”, а именно наилучшее решение на основе правильного метода. Р. Декарт вообще отвергал научную значимость “находок”. По его мнению, в науке решающую роль играют не гениальные способности одиночек, а правильный метод (который может быть успешно применен любым человеком). Эти требования Р. Декарта, которые называют панметодизмом, оказались несколько завышенными — дело в том, что, как мы увидим далее, само понятие правильного метода является достаточно проблематичным. Но Р. Декарту удалось верно определить сущность научного поиска: научное знание органично включает в себя и интерсубъективно признанный метод его нахождения, получения. Поэтому используемые методы сами подлежат обоснованию, они должны быть подкреплены надежным, достоверным знанием.
   Обоснованность методов имеет принципиальное значение. Ведь ученый всегда должен иметь возможность оперативного достижения того или иного результата, должен уметь контролировать процесс получения знания, быть способным привести других к этому же результату. Это означает, что ученый не просто обязан уметь сделать что-то, но от него требуется умение дать отчет о своих действиях, он должен быть способен описать свои базисные операции, правила, которыми он руководствовался. Он должен уметь передать свои операционные навыки с достаточной степенью точности. Иными словами, в науке интеллектуальная технология получения знания не менее важна, чем само содержание знания.
   4. Самокорректируемый. Существенной чертой научной деятельности является то, что она направлена не только на познание окружающего мира, но и в определенном смысле сама на себя: она повышает свою собственную рациональность. Это такая познавательная деятельность, которая одновременно ищет способы увеличения своей собственной эффективности. Научный поиск самокорректируется, исправляет собственные ошибки, самосовершенствуется. Эго достигается за счет присутствия устойчивого импульса сознательности, или рефлексивности, в научном поиске. Степень осознанности имеющегося положения дел может изменяться в различной степени. Предельной степенью рефлексивности научного познания является специально осуществляемый методологический анализ научной деятельности;
   5. Поступательный. Научный поиск никогда не останавливается на достигнутом. От наличных теоретических структур, от достигнутого уровня знания он движется вперед, к еще не познанным областям, стремясь расширить сферу своих владений. Научная деятельность ориентирована на постоянный прирост знаний, на новации и открытия. Пожалуй, впервые в XX в. это осознал и выразил в четкой форме Карл Поппер: не столько неизменные и универсальные критерии единственно правильного научного метода, сколько постоянный рост знания является сущностным параметром научной деятельности. Методологические ориентиры могут меняться, но рост научного знания должен продолжаться непрерывно. Только в этом случае, согласно К. Попперу, наука продолжает оставаться наукой. Однако поступательное движение науки не означает, что наука линейно (или кумулятивно, от лат. cumulare — “накапливать”) прогрессирует, прибавляя новые знания к прежним, записанным в актив вечных и непоколебимых истин. Нет, наука постоянно пересматривает свое содержание. Но стабильным остается само стремление к постоянному расширению предметной сферы, росту знания, усовершенствованию теорий, выходу к более высоким ступеням общности и более широким возможностям приложения; самокорректирующийся, ориентированный на прирост и усовершенствование знаний, поисковый творческий процесс.
   Цель.
   Вопрос о целях науки непрост. При внимательном рассмотрении оказывается, что научную деятельность трудно свести к какой-то единственной цели. Она работает с некоторой совокупностью целей, которая к тому же изменяется с ходом времени. Кроме того, за понятием “наука” мы должны видеть весьма разнородное семейство дисциплин, цели которых могут значительно отличаться.
   Попробуем разделить с определенной долей условности цели науки на внешние (прикладные) и внутренние (теоретические). Прикладные цели — наиболее очевидные и чрезвычайно важные. Прикладные цели задаются актуальными потребностями общества; ведь сама жизнь постоянно ставит перед наукой конкретные научно-практические задачи (освоение новых источников энергии, борьба с заболеваниями и т.д.). В этом смысле можно было бы считать, что целью научной деятельности вообще является решение актуальных общественно значимых познавательных задач. Однако научная деятельность не только решает предлагаемые ей извне проблемы и задачи, но и сама активно создает их. Это очень важный момент, ведь внутренняя жизнь науки достаточно автономна. Наука шагает от одной проблемы, которую она ставит сама себе, к другой. Это напоминает то, что И. Кант в своем этическом учении говорил о нравственном сознании — о свободном человеческом разуме, который подчиняется моральному закону, причем этот закон разум дает сам себе. Познающий разум, как и разум нравственно-практический, тоже свободен. Особенно ярко видна свобода научной деятельности в т.н. фундаментальных научных исследованиях.
   Для того чтобы понять, какие же цели ставит перед собой фундаментальное исследование, необходимо вспомнить античные истоки науки — тот незамутненный практическим интересом и ориентацией на сиюминутные выгоды, чистый созерцательный дух древнегреческой мысли. В античности существовало различие между “эпистемэ” (episteme) и “тэхнэ” (techne). “Эпистемэ” — область чистого познания; в “тэхнэ” (techne — “умение, ремесло”) акцент поставлен на практическую применимость, действенность. Античная наука в абсолютном большинстве своих проявлений была ориентирована именно на созерцательное, “теоритически” начало (episteme). Ее “теоритичность” — это особая нацеленность человеческого разума на познание самых глубоких законов мироздания, на понимание начал бытия. Познание законов мироздания в теоретически-созерцательном смысле не ставит прямой целью получение каких-то прикладных результатов; теоретическое познание является самоцелью, подобно тому как человек погружается в мир искусства ради самого искусства. Созерцательный смысл фундаментальной науки приближает ее к сферам самых возвышенных состояний человеческого духа: к искусству, нравственности, религии.
   Не секрет, что в последнее время этот высокий теоретический дух нередко “выветривается”. В обществе, ориентированном на быстрый практический эффект, на потребности массового потребления, люди начинают смотреть на науку лишь как на инструмент для улучшения материального уровня жизни. Такая установка игнорирует собственную внутреннюю жизнь научной деятельности, грозит превратить науку в средство “быстрого реагирования” на ежеминутно и хаотически меняющиеся проблемы и потребности. Однако в своих автономных, внутренних целях научная деятельность была и все-таки остается метафизически ориентированной, созерцательной.
   Итак, решение познавательных задач научно-практического вида, задаваемых ей совместным действием социальных потребностей и собственной логики продвижения, и фундаментально-теоретического вида можно считать ближайшими специфицированными целями науки.
   Существует ли единая охватывающая цель науки, которая сохраняется постоянной над обновляющимися специфицированными целями и руководит самим научным проектом? Эта тема сегодня является предметом дискуссий. Охватывающей целью, которая наиболее согласуется с нашими интуитивными представлениями о научном проекте, можно, конечно, считать достижение истинного знания об окружающем мире: получение объективных законов, точных значений, истинных объяснений, восстановление подлинной картины исторических событий и т.п. Однако есть и возражения на этот счет. Укажем два из них.
   1. В реальной научной практике полученные отдельные фрагменты истинных знаний вплетаются в новые программы исследований, подхватываются и поглощаются теоретическими конструкциями, которые преследуют более объемлющие познавательные цели. Иными словами, наука не останавливается на достигнутых фрагментах истинного знания самого по себе, а продолжает развертывать новые серии вопросов. Поэтому характеристика цели науки как просто получения истинных знаний оказывается недостаточной.
   2. Характеристика цели науки в терминах истинности, объективности, реализма отсылает к новым проблемам, связанным со сложностью самих этих понятий; ведь данные понятия кажутся самоочевидными лишь на первый взгляд. Вопросы о критериях истинности, об онтологическом статусе гипотетических сущностей, о том, что такое реальность и т.п., как правило, постоянно оказываются непреодолимо дискуссионными.
   На основании трудностей подобного рода некоторые исследователи (JI. Лаудан и др.) выдвигают тезис, что не существует единственной цели, которая охватывала бы все науки, а есть подвижный комплекс целей, создающийся и пересматривающийся в ходе самой научной деятельности. В этом утверждении есть определенный резон: говоря только о ближайших целях науки, т.е. о целях специфицированных, постоянно обсуждающихся и корректирующихся в ходе научной работы, мы избегаем приписывания науке каких-либо запредельных или недостижимых целей.
   Противоположным тезисом является утверждение о том, что все же научному проекту как таковому может быть приписана общая регулятивная цель, которая, конечно, специфицируется в ходе научного продвижения. Она задает базовые ориентиры научной деятельности, оставляя достаточно простора для вариаций в конкретных дисциплинах.
   По всей видимости, второй подход все же выглядит более естественном с точки зрения наших предположений о том, что научный проект есть нечто цельное и стремящееся в одном направлении. В этой связи заслуживает внимания уточнение, которое делает Ф. Китчер (см. также § 4.5): цель науки — не просто истинное знание, а достижение существенных истин. Нам не нужны точные сведения сами по себе; нам нужны знания, которые отвечают на существенные, важнейшие для нас глубокие вопросы. Ф. Китчер метко указывает по этому поводу, что если мы просмотрим научные журналы 50-летней давности, то увидим там множество выводов, которые часто (с нашей сегодняшней точки зрения) сформулированы в странных терминах, но в принципе правильны; однако они нас сегодня уже не интересуют, они не кажутся больше существенными. Таким образом, наука свободно варьирует внутренние цели, но ее инвариантным регулятивом является достижение истинных и существенных, глубоких знаний о мире.
   Предмет.
   На что направлена научная деятельность, что является точкой ее приложения? Самый простой ответ, который напрашивается, — это реальность. Научное познание направлено на достаточно разнородную совокупность предметов, явлений, процессов окружающей действительности. Многие из этих феноменов попадают в поле зрения человека в процессе его повседневной жизнедеятельности, например, это растения, минералы, вещества и т.п. Свойства этих предметов изучают соответствующие науки: биологические, геологические и т.д. Однако наука занимается и такими объектами, которые не могут появиться в повседневности, а являются производными от самой научной деятельности, открываемыми или даже создаваемыми ею. Например, таковы объекты микромира, процессы далекого прошлого, абстрактные математические структуры. Язык, который использует современная наука, часто оказывается весьма далеким от сфер повседневного мышления.Утрата наглядности, понятности предметов научной деятельности стала причиной напряженных дискуссий рубежа ХІХ-ХХ вв. об отрыве науки от твердой почвы опыта, о природе научного знания вообще. (В это время, собственно, и появились первые специальные работы по философии науки.) Эта проблема сохраняется и до сегодняшнего дня. Действительно, вследствие гигантского усложнения научной деятельности наука замыкается в своем содержании. Связь с другими сферами человеческой деятельности становится затрудненной. Если, скажем, музыкальный концерт или выставка картин принципиально открыты для всех, то на симпозиуме по космологии постороннему, непосвященному человеку просто нечего делать. Для того чтобы понимать, чем занимается наука, нельзя быть “посторонним” ей; нужно как бы уже находиться внутри ее способа мышления, смотреть на мир с ее точки зрения, компетентно пользоваться ее специальным языком. Сегодня для полноценного понимания того, что в действительности является предметом научного исследования, необходимо иметь соответствующее серьезное образование. Но даже это не гарантирует однозначности в толковании научного знания: ведь одно и то же содержание, весьма далекое от наглядных представлений, может быть осмыслено по-разному, например промоделировано на совершенно различных интеллектуально-предметных средах. Отсюда берет свое начало проблема интерпретации научного знания, его понимания не только непрофессионалами, но и самими учеными.
   Предмет научной теории, т.е. то, о чем в действительности говорит теория, называется ее референтом. Проблема референта научных теорий — это проблема поиска реальности. О какой реальности говорит наука? Что в действительности соответствует сложнейшим абстрактным объектам? В настоящий момент проблема референта научных теорий далека от удовлетворительного решения. В философии науки существуют два противоположных течения, равно убедительно защищающих свои положения: реалистическое и антиреалистическое. Реалистическое направление в целом утверждает, что терминам научных теорий соответствует нечто, существующее в реальности. Антиреализм же полагает, что соотношение реальности и научной теории более сложное, неопределенное или даже непознаваемое. Каждое из этих направлений неоднородно, имеет различные версии. Наиболее известными фигурами в западной философии последних десятилетий XX в. являются в реалистическом течении X. Патнэм, в антиреалистическом — М. Даммит.
   В современных обсуждениях тем научного реализма особо подчеркивается роль технологий в теоретическом конструировании картины исследуемой реальности. Это т.н. концепция конструктивного реализма (Я. Хакинг, Р. Гир и др.). В ней акцентируется тот момент, что сегодня в научных областях, далеких от наглядности, реальностный статус сущностей, вводимых наукой, зависит от научно-технического контекста. Если мы обоснованно утверждаем, что некий объект существует, то мы должны уметь обращаться с ним с помощью современных технологий. Или, как выражается Я. Хакинг, если сегодня физики умеют напылять электроны, значит электроны действительно существуют. Объект, который еще вчера вводился только гипотетически, сегодня, погруженный в сферу технологических возможностей, сам становится средством для дальнейшего научного продвижения, для изучения других сущностей.
   Мы не будем вдаваться в подробности дискуссий реализма / антиреализма. Выскажем лишь общий взгляд на эту проблему. Сама эта проблема — следствие специфики научного познания, ведь научное знание растет и структурируется по своим собственным законам. Скажем, гипотетические сущности или абстрактные объекты вводятся в теорию так, как этого требуют интересы самой теории. А они могут превалировать над потребностью пошаговой “привязки” к непосредственному опыту. Проблема референта теории возникает в науке тоже из сугубо внутренних, концептуальных соображений. Так, обострение интереса к референту теории происходит в ситуациях значительной модификации научного продвижения, выхода к новым горизонтам науки; в этих обстоятельствах усложняется проблема интерпретации научного знания. (Яркий пример — ситуация с квантовой механикой.) Но ведь и предметы повседневного опыта наука берет не целиком, как они есть, не во всем бесконечном многообразии свойств. Они тоже берутся под определенным теоретическим углом зрения, и, в принципе, уже здесь можно увидеть начало проблемы референта теории.
   Итак, наука активно формирует собственный предмет изучения. Эго одно из проявлений концептуальной свободы научного поиска. Но свобода — дорогая вещь, за нее приходится платить постоянной борьбой со специфическими проблемами.
   Средства.
   Точно так же в ходе самой научной деятельности, как бы внутри нее, формируются и разрабатываются специальные средства научного познания: язык, концептуальные структуры, материально-технические средства (приборы, инструменты, технические установки). С усложнением научной деятельности усложняются и ее специальные средства. Так, конструирование экспериментально-технических установок само базируется порой на весьма глубоких теориях, на концепциях высокого уровня абстракции. Сегодня для многих областей научной деятельности характерно замысловатое переплетение, взаимодействие теории и исследовательских средств.
   Ценность.
   Какая базисная ценность является смыслообразующим началом научной деятельности, главным идеалом научного знания? Несомненно, эта фундаментальная ценность — истина. Научное познание нацелено на обнаружение, постижение и раскрытие истинностных параметров бытия, на достижение, как говорилось выше, существенных и глубоких истин о мире.
   Но сама по себе проблема истины очень сложна. Мы будем обсуждать эту тему в следующем параграфе.
   Кроме истины, современная философия науки рассматривает ряд других важнейших ценностей, релевантных научному познанию. К ним относятся: аппроксимативная истина, простота, непротиворечивость, согласованность с опытом, широта охвата, информативность, предсказательная точность, объяснительная сила и т.п. Их принято называть когнитивными ценностями.

 
< Пред.   След. >