YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Введение в философию и методологию науки (Е.В. Ушаков) arrow 1.3. Научное объяснение
1.3. Научное объяснение

1.3. Научное объяснение

   Что значит объяснить. Очевидно, что после объяснения мы должны понимать сущность какого-то явления или события лучше, чем до объяснения. Объяснение должно давать прирост понимания.
   Научное объяснение какого-то явления означает (в отличие от ненаучного объяснения) интерпретацию данного явления в научном контексте; для его объяснения привлекаются имеющиеся научные знания и допустимые в науке способы рассуждения. Выдвижение объяснений изучаемых явлений — одна из важнейших функций науки. В науке используются самые разнообразные способы объяснения. Детальный анализ различных видов научного объяснения дает Е.П. Никитин. В философии науки имели место попытки как-то упорядочить разнообразие видов научных объяснений и даже предложить единую теорию научного объяснения. Широко известной является концепция Карла Гемпеля, достаточно четко изложенная им в 1942 г. в статье “Роль общих законов в истории”. В философии науки она обрела статус стандартной, или классической объяснительной схемы.
   Дедуктивная объяснительная схема К. Гемпеля
   Согласно К. Гемпелю и в естественных, и в социальных науках используется схема объяснения через общий закон. Научно объяснить какое-либо явление означает подвести его под общий закон, частным случаем которого оно и является. Базой такого научного объяснения выступают либо действительные научные законы из конкретных научных областей (скажем, законы оптики), либо, что характерно прежде всего для социальных наук, общие “законоподобные утверждения”. Согласно К. Гемпелю объяснение по своей логической структуре представляет собой рассуждение от общего к частному. Подобного рода умозаключение принято называть дедуктивным. Поэтому общая схема объяснения, предложенная К. Гемпелем, получила название дедуктивно-помологической (от греч. nomos — “закон”). Позже К. Гемпель расширил схему объяснения, признав, что рассуждение может идти не только по типу строгого вывода от общего к частному, но могут использоваться и рассуждения, приводящие к лишь вероятному заключению. Поэтому схема объяснения была в конечном виде разделена на собственно дедуктивно-номологическую и индуктивно-вероятностную подмодели.
   Итак, в схеме К. Гемпеля логический акцент был сделан на номологич-ность научного объяснения, на подведение заключения под общее утверждение. К. Гемпель считал эту схему достаточно универсальной, включающей в себя различные реально осуществляемые научные объяснения. Так, в социальных науках в большинстве случаев законоподобные утверждения используются неявно, в виде скрытых предпосылок, а дедуктивный вывод не разворачивается полностью, будучи лишь молчаливо предполагаемым. Эго маскирует роль законоподобных предложений в социальных науках. Но тем не менее всегда именно общие утверждения являются базой научного объяснения.
   Схема Гемпеля (названная позже схемой Гемпеля—Оппенгейма) казалась весьма естественной и была изложена достаточно стройно. Тем не менее ее обсуждение породило множество дискуссий. Безусловным достижением К. Гемпеля явилось то, что он показал действительную важность номологических объяснений, их логическую структуру, их постоянное присутствие в неявном виде даже в социальных науках. Недостаток же концепции К. Гемпеля состоял в том, что его теория давала зауженный взгляд на проблему научного объяснения в целом. Прежде всего, в социальных науках номологическое объяснение все же не играет ведущей роли, а является лишь одним из элементов целого спектра разнообразных приемов и способов объяснения. (Подробнее см. в главе 5.) Что же касается естественных наук, то и там наряду с подведением под общий закон используются и другие способы объяснения. Кроме того, помологическая схема слишком упрощала действительный ход рассуждения. Часто весьма непросто произвести подведение под общий закон: требуется построение целых вспомогательных теорий промежуточного уровня, которые состыковываются с общими законами и конечным утверждением достаточно сложным образом. Существует и, например, такая трудность, как многозначность объяснения, когда одно и то же явление может быть дедуцировано из совершенно различных общих положений. В этом случае, помимо чисто дедуктивного рассуждения от общего к частному, научное мышление должно производить оценку тех или иных объяснений, выбирая из логически равноценных все же наиболее приемлемое, на основе каких-то дополнительных критериев. Наконец, можно ли вообще сводить любое объяснение к разновидности логического вывода?
   Таким образом, возникла необходимость расширить понятие объяснения. Так, концепция научного объяснения была далее развита Эрнестом Нагелем в книге “Структура науки” (1961). Он указывает, что, помимо указания на общий закон, существуют и другие паттерны научного объяснения (вероятностное, функциональное и др.). Появились и другие подходы к проблеме научного объяснения.
   Базис и структура как основания характеризации объяснений
   Для того чтобы разобраться в многообразии видов научного объяснения, нужно различать два логических основания, которые, к сожалению, часто смешиваются в имеющихся классификациях объяснений. (О необходимости подобного деления говорит, например, В.А Штофф.) Мы будем различать:
   1) базис, на который ссылаются при объяснении и который указывают в виде фундамента объяснения; так, при объяснении ссылаются на общий закон, на установленную причину данного явления и т.п.;
   2) логическую структуру самого объяснения.
   Базис объяснения.
   В качестве базиса объяснения могут выступать различные контексты. Можно выделить так основные виды объясняющих оснований, как:
   1) закон;
   2) причина;
   3) структура;
   4) функция;
   5) происхождение и особенности развития.
   Рассмотрим их поочередно.
   1) Закон или законоподобное утверждение (в этом случае объяснение называется номологическим); о законах говорилось в предыдущем параграфе.
   2) Причина. В этом случае объяснение сводится к нахождению и раскрытию причины (или совокупности причин), вызвавшей возникновение данного явления. Такое объяснение называется каузальным (лат. causa — “причина”). Причина может быть как однозначно действующей (на единичный объект), так и обнаруживаемой статистическими методами, т.е. выступающей как тенденция, определенная предрасположенность, корреляционная связь, выявляемая в массовых явлениях. Применительно к этому можно говорить о статистическом, корреляционном объяснении.
   Фундаментальное значение каузальным объяснениям придает Уэсли Сэлмон в своей получившей широкую известность работе “Научное объяснение и причинная структура мира” (1984). Он развивает т.н. каузальную концепцию объяснения. В западной литературе концепцию Сэлмона нередко расценивают как альтернативу теории Гемпеля. Основные понятия, относящиеся к каузальной концепции объяснения, — это статистическая релевантность, каузальные процессы, каузальные взаимодействия. У. Сэлмон настаивает, что объяснение — это не вывод из законов, а нечто более содержательное; объяснение — это совокупность статистически релевантной информации о каузальной истории событий. Иными словами, в объяснении мы должны не столько представить формулу закона, сколько раскрыть в контексте теории совокупность каузальных процессов, вызывающих то или иное событие.
   По У. Сэлмону, главная цель науки вообще — доставлять объяснения, вскрывающие причинные структуры, которые лежат в основе мирового “механизма”. Он разрабатывает детальную теорию, описывающую, как исследователь распознает каузальные процессы и взаимодействия. Так, каузальный процесс содержит объективные “маркеры” и передает исследователю определенную информацию.
   Но, признавая безусловную важность причинных объяснений в науке, тем не менее нужно признать, что как общая концепция научного объяснения теория Сэлмона тоже вызывает ряд трудностей. Укажем две из них. Прежде всего она оставляет неопределенность относительно того, какой сорт информации вообще следует относить к причинной истории события, ведь эту историю можно протягивать в бесконечное прошлое и неограниченно расширять. Далее, она не охватывает все возможные случаи научных объяснений: практика объяснений гораздо разнообразнее.
   3. Структура. Задача этого вида объяснения состоит в выяснении структуры того или иного объекта, которая обусловливает объясняемые свойства и (или) поведение системы. Например, те или иные химические свойства вещества могут быть объяснены структурой его кристаллической решетки; в биологии объяснение особенностей протекания тех или иных жизненных процессов базируется на раскрытии структуры белковых молекул, клеточных мембран и т.п. Такое объяснение можно называть, соответственно, структурным.
   4. Функция. Объяснение состоит в раскрытии функций, выполняемых данным объектом в той системе, в которую он входит. Эту разновидность объяснения следует рассмотреть подробнее. Она продолжает оставаться в чем-то дискуссионной темой.
   Функциональное объяснение может быть использовано в тех случаях, когда объясняемый объект является подсистемой, частью, органом, элементом, функциональной единицей более широкой системы. Скажем, к этому виду относится объяснение смысла какого-то социального института через его функцию в рамках общей социальной системы (в т.н. функционалистском направлении в социологии); или, например, в физиологии — объяснение особой двояковогнутой формы эритроцитов через их транспортную функцию и связанную с этим необходимость максимально увеличить поверхность эритроцитов. Функциональные объяснения используются достаточно давно (преимущественно в биологических и гуманитарных науках).
   Объяснения подобного рода получили традиционное название телеологических (греч. telos — “цель, назначение”), т.к. их суть состоит в указании на цель, которую необходимо достичь данной системе. Об объяснениях в терминах целевой причины шла речь еще в “Метафизике” Аристотеля. В аристотелевской философии и физике телеологический подход считался вполне разумным и естественным. Однако в Новое время телеологическое объяснение начинает вызывать сомнения. Дело в том, что этот тип объяснения близок к представлениям о сознании, желании, стремлении неодушевленных предметов и явлений, т.е. антропоморфизирует и индивидуализирует их, в то время как объяснительные подходы нового естествознания требуют установления прежде всего универсальных законов (на чем как раз настаивал К. Гемпель). По представлениям нового естествознания для объяснения поведения объекта необходимо знать общий закон и начальные условия, но не конечное состояние, к которому стремится данный объект.
   Функциональное объяснение является одним из частных случаев телеологического. Вопрос о приемлемости функционального объяснения оказался трудным. Преобладающим было мнение о том, что данный вид объяснения дает лишь неполное, частичное знание; так, К. Гемпель считал, что использование функциональных объяснений свидетельствует лишь о незрелости той или иной науки. По мнению противников функциональных объяснений, объяснения этого вида должны быть либо изгнаны из научного познания вообще, либо оставлены лишь в тех случаях, когда показана их фактическая сводимость к каузальным схемам. Тем не менее функциональные объяснения продолжали использоваться.
   В существенной степени свет на эту проблему пролило развитие кибернетики. Изучение схем саморегулирования, поддержания стабильности систем, которое проводилось в кибернетике, показало, что сложно организованные объекты действительно в определенном смысле телеологичны, т.е. стремятся к стабильным состояниям, к т.н. гомеостазу. Однако это не означает признания одушевленности, сознательности таких систем. Целенаправленность их поведения можно анализировать и описывать в терминах отрицательной обратной связи, т.е. в каузальных и структурных категориях. Например, при повышении уровня глюкозы в крови увеличивается и поступление в кровь гормона инсулина; однако целевая связь вида “инсулин поступает для того, чтобы снизить уровень глюкозы” базируется на каузальной связи между уровнем глюкозы и системой нейроэндокринного реагирования, которая вследствие повышения глюкозы включает производство инсулина. Выявление и описание такой связи редуцирует телеологическое объяснение к каузальному. Таким образом, изучение процессов управления и саморегулирования помогло уточнить само понятие функционального объяснения, условия его применения, конкретные механизмы функциональных взаимосвязей.
   Позже, со становлением синергетики, стали изучаться еще более сложные самоорганизующиеся системы; была осознана важность и положительной обратной связи, задающей поведению системы ту или иную направленность развития и самоорганизации. Исследование процессов формообразования, и рождения порядка вывело к новому пониманию возможностей природы, что способствовало снятию напряженности вокруг телеологических категорий и показало, в каком контексте возможно говорить о целевых установках тех или иных сложных, неравновесных процессов.
   Тем не менее остается и множество спорных моментов, касающихся возможности привлечения функциональных объяснений изучаемых явлений.
   5. Происхождение и особенности развития. Здесь речь идет о выяснении и осмыслении генезиса и истории того или иного явления, объекта, об изучении его основных этапов развития, событий прошлого, повлиявших на его нынешнее состояние. Такое объяснение называют генетическим. Особенно широко оно используется в медико-биологических и социальных науках. Планомерное и методологически осознанное применение такого подхода составляет вообще суть исторического метода познания, о котором мы подробнее будем говорить в § 2.8.
   Разнообразие оснований объяснения
   Необходимо отметить, что для более полного и всестороннего раскрытия особенностей и взаимосвязей изучаемого сложного явления различные виды объяснения используются совместно, дополняя и уточняя друг друга. В этом случае стараются раскрыть и историю данного явления, и его функциональное значение в той или иной системе, и структурные особенности, пытаются подвести его под какие-то ранее установленные общие закономерности, ищут действующие на него причинные факторы, т.е. применяют в комплексе, в той или иной пропорции генетическое, функциональное, структурное, помологическое и каузальное объяснения.
   Мы рассмотрели только основные виды объясняющих оснований. Однако реальная практика научного мышления ни в коей мере не исчерпывается ими ни в естественных, ни в социальных науках. Например, часто объяснение носит только предварительный характер, когда ссылаются не на закон или другие принятые утверждения, а на еще не получившую широкого признания гипотезу (и, кстати сказать, не всегда имеющую характер общего утверждения, а порой индивидуализированную, предназначенную специально для данною случая), такое объяснение можно назвать гипотетическим. Другим видом предварительного объяснения является указание на модель данного явления, изучение которой дало нам какие-то знания, такое объяснение можно назвать модельным. Далее, особенно широкий спектр различных оснований объяснения дают нам социальные науки. Так, в социальных науках используют ссылку на особенности исторической ситуации, на конкретные обстоятельства; в исторической науке применяют также объяснение через раскрытие психологических мотивов (интенций) действующего лица. Такое объяснение представляет собой еще одну разновидность телеологического — интенциональное.
   Вообще существует разнородное и обширное множество объясняющих оснований, которые реально используются в научном объяснении. Эго и различного рода самоочевидности, и соображения здравого смысла, и методологические положения, и философские установки.
   Вопрос о логической структуре объяснения.
   Теория Гемпеля отличается узостью взглядов. Далеко не всегда научное объяснение представляет собой строгий дедуктивный вывод. Такое рассуждение играет ведущую роль лишь в физико-математических науках. Помимо дедуктивного вывода, в научной практике реально применяются и другие, недедуктивные рассуждения, в т.ч. и в точном естествознании. Используются вероятностные, приближенные выводы; так, в модельном объяснении используется рассуждение по аналогии.
   Кроме того, часто объяснение вообще имеет достаточно сложную структуру, которую невозможно охарактеризовать однозначно, т.к. она содержит в замысловатом переплетении и дедуктивные, и недедуктивные составляющие, а также некоторые различные взаимосвязи. В социальных науках (и в некоторой степени даже и в естественных) важную роль играет т.н. нарративная структура объяснений (лат. narratio — “рассказ, повествование”), базирующаяся на смысловых взаимосвязях и типичных аргументационных схемах естественного языка в его повествовательной, “рассказывающей” функции. В нарративном объяснении в избытке используются такие приемы, как приведение примеров с иллюстративной целью, употребление метафор, ссылки на чьи-то мнения и свидетельства, опора на авторитеты, введение различного рода предположений, апелляции к здравому смыслу, обильное использование неэксплицированных, скрытых допущений и т.п. Нарративная структура пронизана понятными связями (термин, предложенный немецким психиатром и философом К. Ясперсом), во многом не требующими дальнейшей экспликации.
   В общем случае несводимы к однозначной логической структуре и такие процедуры, используемые в объяснениях, как интерпретация объясняемого явления в виде перевода с одного предметного языка на другой, экспликация тех или иных скрытых или неопределенных утверждений чисто логическими или содержательными средствами, “погружение” этих утверждений в контекст той или иной теории. Вообще важно помнить о том, что те или иные научные положения, законы являются лишь отдельными частями теоретического контекста как такового. Так что объясняется теория целиком — со всеми ее исходными допущениями, специализированным языком, методологическими предписаниями, эмпирическим базисом, полем приложений, сложными логическими и концептуальными взаимосвязями ее элементов. Сама теория есть развернутый контекст рациональной интерпретации для совокупности определенного класса тех явлений.
   Стандарты понимания
   Проблему научного объяснения осложняет и то, что в науке меняются сами стандарты понимания. Ведь в процессе объяснения то, что подлежит объяснению, т.е. нечто “менее понятное”, должно объясняться через что- то “более понятное”. Однако то, что сегодня считается понятным или доказанным, с дальнейшим ходом научного развития может быть поставлено под сомнение и потребовать переосмысления.
   Внимание к проблеме “стандартов понимания” было привлечено во второй половине XX в. работами прежде всего Стивена Тулмина (1922-1997), американского философа и логика. Действительно, в научном сообществе всегда действуют определенные стандарты, установки, общепринятые взгляды по поводу того, что действительно можно считать объясненным и понятным, а что непонятным и требующим объяснения, а также по поводу того, как нужно объяснять. Сами эти взгляды меняются с течением времени, поэтому наука не останавливается на однажды достигнутых объяснениях, а постоянно обновляет их арсенал.
   Стандарты понимания не обязательно должны выражаться в явной форме, в виде четких методологических и теоретических установок. Скорее, наоборот: они становятся действующими еще до того, как будут осознаны и выражены в вербальной форме. Именно интуиция, связанная с теми или иными действующими стандартами понимания, ведет методологическое самосознание ученых в сторону тех или иных установок и принципов. Эго значит, что в своей существенной части стандарты понимания, пожалуй, следовало бы отнести к неявному знанию. Например, некоторые авторы (К. Поппер, Р. Миллер) вводят такое понятие, как глубина объяснения. По мнению К. Поппера, при объяснении мы должны указывать на свойства изучаемых объектов, более глубокие, чем те, которые подлежат объяснению; однако сама идея глубины ускользает от исчерпывающего логического анализа. Как, утверждает К. Поппер, эта идея тем не менее направляет нашу интуицию. Поскольку наука развивается, то изменяются и интуиции, связанные с понятием глубины объяснения. Поэтому К. Поппер отвергает понятие окончательного объяснения, утверждая, что всякое объяснение в дальнейшем может быть улучшено с помощью законов более высокой универсальности, описывающих более глубокие свойства познаваемого мира.
   Прагматические факторы в структуре объяснения
   Важный вклад в проблему объяснения внес Б. ван Фраассен. Его концепция получила в западной литературе название прагматической точки зрения (pragmatic view) на объяснение. Само название говорит о том, что в объяснении играют роль конкретные прагматические факторы.
   Б. ван Фраассен указывает, что объяснение прежде всего должно снабдить нас контекстно-определенной информацией такого вида, который больше благоприятствует объясняемому событию, чем его альтернативам. Она должна выделить событие среди прочих возможных вариантов или, иными словами, ответить на вопрос, почему имеет место скорее данное событие, чем возможные иные. К значимой информации может относиться, в принципе, любая информация (а не только каузальная, как настаивает, например, У. Сэлмон). Это означает, что нам не стоит ограничивать объяснение каким-то единственным паттерном. Кроме того, важно отметить роль прагматических факторов в объяснении. Нас в реальности интересует не какое-то “объяснение вообще”; такого объяснения просто не существует. На самом деле мы выделяем в общей ситуации некоторый исходный угол зрения. То, что мы ожидаем от объяснения, определено исходными прагматическими предпосылками. Например, мы изучаем действие лекарственного средства. Но объяснение его эффектов может быть специфицировано совершенно разными вопросами. Например, мы можем спросить, почему данное лекарство для данного заболевания эффективнее, чем другие лекарства и почему лекарство более эффективно для данного пациента, чем для других. Таким образом, сам контекст задает условия того, что будет в данном случае считаться объяснением и информация какого вида будет действительно относиться к делу.
   Научное предсказание
   В завершение вкратце рассмотрим тему предсказания. Понятие научного предсказания тесно связано с научным объяснением. Так, в дедуктивно-номологической схеме Гемпеля предсказание является той же самой процедурой, что и объяснение. Разница только втом, что объяснение есть логический вывод из общих положений каких-либо утверждений о имевшем место явлении, а предсказание — это такой же логический вывод утверждения о возможности явления, еще не случившегося. Действительно, структура предсказания сходна с объяснением и базируется на тех же текущих стандартах понимания. Однако предсказание имеет и свои специфические черты. Прежде всего предсказание является гораздо более сильным утверждением. К. Гемпель указывает на то, что многие объяснения лишены свойства предсказания. Действительно, мы, например, можем объяснить автомобильную аварию, но мы далеки от того, чтобы на основе этой же информации уметь ее предсказать. Р. Карнап отмечает по этому поводу, что вообще предсказуемость события базируется на полном знании ситуации и всех относящихся к ней фактов и законов природы, так что в общем случае следует говорить лишь о потенциальной предсказуемости тех или иных событий.
   Кроме того, предсказание всегда однозначно: если при объяснении мы отталкиваемся от наличного факта и ищем лучшее объяснение среди нескольких возможных, часто даже противоположных друг другу, то при предсказании мы отталкиваемся, наоборот, от объясняющего основания (закона, совокупности причин, анализа ситуации) и должны получить отсюда единственную систему предсказаний.
   Вообще предсказательная сила теории является естественным критерием ее концептуальной мощи. Теория, которая умеет не только объяснять произошедшее, но и предсказывать, всегда оценивается выше. В этом смысле методы точного естествознания служат как бы образцом возможностей науки вообще. Именно поэтому постоянно предъявляют требования к тому, чтобы социальные науки не только предсказывали, но и объясняли факты (по аналогии с точным естествознанием, где, например, возможно с высокой степенью точности рассчитать траекторию движущегося тела).
   Резюме. Объяснение — важнейшая функция науки. Наука использует обширную совокупность объясняющих процедур. Существуют разнообразные объясняющие основания: закон, причина, структура, функция, генезис и др. Они часто используются комплексно, так что различные виды объяснений дополняют и уточняют друг друга. Многообразие научных объяснений несводимо к однозначной логической структуре: в научной практике применяются и дедуктивные, и недедуктивные, и смешанные способы объяснения. При этом в науке изменяются с течением времени стандарты понимания и объяснения, представления о глубине объяснений. Важную роль играют в объяснении прагматические факторы, контекстно определяющие, что в данном случае должно считаться объяснением, информацию какого вида мы хотим получить. Объяснительный потенциал теории может использоваться и для выдвижения более сильных утверждений — предсказаний.

 
< Пред.   След. >
Все сезоны сериала Кухня доступны на сайте kuhnyamero.ru.