YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Введение в философию и методологию науки (Е.В. Ушаков) arrow 3.4. Теория
3.4. Теория

3.4. Теория

   Исходные соображения
   Понятие “теория” используется достаточно широко. Нам потребуется различение некоторых важных смыслов этого понятия. Выделим три смысла: наиболее распространенный, или типичный; расширенный; специальный (логический).
   1. В наиболее распространенном понимании теория — это именно научная теория, т.е то, что излагается в учебниках. Иными словами, теория — это нечто специфичное именно для науки. Теория есть обоснованная, концептуально организованная система научных представлений. Кроме науки, можно говорить в этом смысле о теориях применительно разве что к философии (учитывая, что философскую теорию роднит с научной рациональное начало, наличие аргументационных структур). С этой точки зрения остальные способы употребления понятия “теория” могут быть не более чем метафорой. Скажем, в выражении “у него была своя теория сдачи экзаменов” слово “теория” означает наличие каких-то представлений, взглядов, некоего способа и т.п., но отнюдь не нечто научное в строгом смысле, т.е. являющееся достоянием науки.
   2. Расширенное понимание. На него тоже необходимо обратить внимание, т.к. без этого останутся непонятными многие современные представления о роли теоретического контекста в науке, о несовершенстве моно- теоретического подхода, о концептуальном плюрализме и т.п. Говоря о теории в расширенном понимании, имеют в виду скорее вообще связное смысловое образование, которое может быть (хотя бы частично) вербализовано. Именно в таком смысле этот термин используется, например, У. Куайном, когда он утверждает, что, обсуждая какую-либо теорию, мы всегда находимся внутри более обширной предпосылочной теории, так что даже область представлений здравого смысла тоже является некоторой теорией.
   Правда, здесь следует учесть определенные сложности. Отрицательным моментом такого перенесения научного жаргона на вненаучные области является опасность пантеоретизма, т.е. появления вопроса о том, что вообще все есть теория. В этом случае размывается само значение данного термина. У. Селларс справедливо замечает, что повседневные представления не могут в некотором смысле называться теорией, т.к. теория предполагает определенное суженное, специфическое содержание относительно предпосылочных знаний о каких-то объектах.
   Однако есть и положительный момент такого понимания. Он состоит в том, что расширенная трактовка теории позволяет увидеть теоретические образования как гибкие, неформальные, динамичные. Такая трактовка лучше соответствует реальной практике науки. Ведь теория в типичном смысле предстает как нечто законченное, окончательно оформленное (как это и подается в стандартных учебниках по той или иной дисциплине), например теория множеств, теория эволюции и т.п.); но такой подход не может в полной мере отразить динамику самого познания. Именно расширенное понимание теории как подвижного, не всегда явно развернутого, обладающего внутренними потенциями образования позволяет более адекватно отразить процессы становления научной теории, постепенное изменение ее содержания, а также процессы научных дискуссий, взаимной критики, взаимодействия научных областей и другие явления, характерные для научной деятельности. Например, важная для науки научная картина мира (§ 9.1) является именно таким расширенным теоретическим образованием. Вообще говоря, во всякой научной теории на самом деле сосуществует определенная совокупность различных теоретических уровней и позиций — предпосылочных, интерпретирующих, вспомогательных и т.п., т.е. речь идет, скорее, о сложных политеоретических структурах, о наложениях и взаимодействиях концептуальных образований, чем о монолитном состоянии научной теории. В частности, именно такое расширенное понимание теории мы уже использовали ранее, говоря о проблемах проверки и принятия гипотезы, о теоретической нагруженности факта и других вопросах.
   3. Логическое понимание. Это тоже важный подход; он позволяет, отвлекаясь от содержания теории, увидеть ее логическую структуру. С этой точки зрения теория это дедуктивно замкнутое множество утверждений или научная теория — это множество исходных утверждений плюс все вытекающие из них логические следствия. Для того чтобы построить теорию (в логическом смысле), необходимо иметь исходный язык (набор понятий теории), правила логического вывода и совокупность начальных утверждений, из которых дедуктивно выводимы все остальные предложения теории. Теория, понимаемая в таком ракурсе, может быть подвергнута логическому анализу с целью установления различных ее логических характеристик, как внутренних (непротиворечивость, полнота, разрешимость, аксиоматизируемость и др.), так и интертеоретических (относительная непротиворечивость, консервативное расширение и др.). Изучение научных теорий в логическом ракурсе позволяет существенно уточнить их структуру, эксплицитное (явное) содержание, границы возможностей, взаимоотношения с иными теориями и другие важные логико-методологические характеристики.
   В дальнейшем мы намереваемся использовать понятие “теория” свободно, предполагая, что его смысл будет виден контекстуально. Если же нам понадобится повышенная аккуратность, то будут использоваться уточнения (т.е. будем говорить: теория в традиционном смысле, в расширенном смысле, в логическом смысле).
   Итак, научная теория (в традиционном смысле) — это система логически взаимосвязанных представлений о научно познаваемых объектах.
   Общепризнано, что научная теория является наиболее развитой, наиболее совершенной формой организации научных знаний. Содержание теории раскрывает и описывает те или иные закономерности, регулярные связи, фундаментальные свойства изучаемых предметов, явлений, процессов. В отличие от гипотезы, научная теория имеет статус обоснованного, принятого научным сообществом знания. Характерными чертами научной теории являются ее концептуальная связность, содержательная целостность, относительная стабильность. Теория дает систематически разработанную, упорядоченную совокупность научных воззрений, относящихся к той или иной предметной области.
   Функции научной теории
   В философско-методологической литературе называют различные функции научной теории, но наиболее часто, как правило, указывают на следующие две: объяснение и предсказание. Они же являются и наиболее изученными в своих логических аспектах.
   Прежде чем приступить к обзору функций научной теории, отметим, что теория играет в научном познании комплексную роль, выполняя сразу множество функций. Они многообразны и важны, хотя и не все из них являются столь яркими, как объяснение и предсказание. Кроме того, сами функции могут быть подведены под разные основания, т.е. они в некотором смысле неоднородны. Выделим четыре группы функций теории.
   Первую из них составят функции, соответствующие тем конкретным познавательным действиям, которые выполнимы с помощью научной теории. Эти функции аналогичны различным видам гипотез, которые перечислялись и подробнее раскрывались в предыдущем параграфе; данную группу можно назвать группой конкретно-познавательных функций. В первую группу функций входят:
   1) интерпретационная;
   2) описательная;
   3) систематизирующая (обобщающая);
   4) объяснительная;
   5) прогностическая (предсказательная).
   В связи с последней функцией добавим, что существует различие в предсказаниях отдельных гипотез и развитых (естественно-научных) теорий. Дело в том, что частная гипотеза выдвигает предсказания (как правило, их относительно немного) как предположения, подлежащие проверке, а теория осуществляет предсказания систематически, на основе всего корпуса содержащихся в ней проверенных знаний. Теория служит инструментом достоверных предсказаний, которые могут служить целям внешних приложений теории (а предсказание гипотезы имеет совсем другие цели — выдвижение аргументов в пользу самой же гипотезы).
   Таким образом, с созданием научной теории мы достигаем некоторых познавательных результатов (получаем благодаря ей систематизированное описание предметной области, объяснение ряда явлений и т.д.).
   Но помимо этого, построив научную теорию, мы методологически закрепляем наши теоретические достижения. Обладая теорией, мы не только умеем объяснять, предсказывать и т.п., но и получаем сам методологический аппарат, который несет с собой научная теория. Общий метод всегда шире, чем содержание конкретной теории. Так, например, значение теории электромагнитных явлений Дж. Максвелла состоит не только в том, что мы достигли успеха в их описании и т.п. Ее важнейшее достижение связано с выходом к новому типу физических законов вообще в связи с использованием дифференциального исчисления как эффективного инструмента, позволяющего применять этот метод к рассмотрению области электромагнитных и многих других физических явлений.
   Таким образом, следует выделить следующую группу — группу методологических функций.
   Во вторую группу функций входят:
   1) инструментальная;
   2) эвристическая.
   Эти функции взаимосвязаны, их не следует жестко отделять друг от друга. Под инструментальной функцией понимается то, что продемонстрировано в приведенном выше примере: научная теория формирует определенный методологический аппарат (или интеллектуальный инструмент), который задается и раскрывается самим контекстом теории.
   Эвристическая функция — это способность научной теории служить исходной точкой и ориентиром для постановки новых проблем, открывать перспективы для будущих исследований, стимулировать поиск и выдвижение новых идей. А. Эйнштейн высказывается на эту тему следующим образом: “Лучший удел физической теории состоит в том, чтобы указывать путь создания новой, более общей теории, в рамках которой она остается предельным случаем”.
   Научные теории имеют важное значение в еще одном моменте, и это значение является, пожалуй, наиболее фундаментальным. Научная теория не может рассматриваться лишь как средство для объяснений и предсказаний; на самом деле ее ценность для человеческого разума намного выше. Можно сказать, что научная теория — это не только средство, но и цель.
   Точка зрения, трактующая научные теории лишь как удачно сконструированные инструменты для объяснения и предсказания явлений, называется инструментализмом. Она сводит задачи теории к конкретным познавательным и методологическим функциям. Но такая трактовка функций научных теорий страдает существенной неполнотой. Трудно представить себе ученого, который исследует неизведанные явления только для того, чтобы в итоге получить инструмент для предсказаний. Движущей силой научного познания является более глубокое начало, ярче всего видное в фундаментальной науке. Научная теория сама по себе является интеллектуальной ценностью, достоянием человеческого разума. Итак, существует группа фундаментально-теоретических функций.
   В третью группу функций входят:
   1) конститутивная;
   2) общерационализирующая.
   Конститутивная функция — это способность научной теории в некотором смысле создавать свой собственный объект изучения, формировать предметную область. Для ее обозначения используется философский термин “конституировать” (лат. constituere — “выстраивать, учреждать”). С этой точки зрения создание научной теории означает конституирование той или иной предметной области: создаваемая теория открывает новые грани бытия вообще (о которых мы, возможно, и не подозревали до ее создания), новые горизонты человеческого мировоззрения и, соответственно, новые перспективы разума.
   Общерационализирующая функция (продолжающая конститутивную) связана с тем, что создание научной теории приносит нам прежде всего прирост рационального понимания мира, и уже одно это является наградой ученому и становится возвышенной целью научного познания. Ведь при построении научной теории наша ближайшая цель — это не просто предложить средство объяснения и предсказания, а познать именно рациональность мира, открыть новые образы соразмерности человеческого мышления разумному устройству мироздания. Это движение к более глубокому, более фундаментальному пониманию (говоря философским языком — к интеллигибельности) мира есть наиболее общая задача научного познания, по сравнению с которой прочие конкретные результаты являются лишь ее следствием или побочным продуктом.
   Итак, фундаментальные функции научной теории придают ей метафизическое значение, выявляют ее наиболее глубокие и важные смыслы; здесь стоит вспомнить слова Дж. Агасси о том, что наука является средством решения метафизических проблем (см. § 0.1).
   Но научное познание движимо не только фундаментально-теоретическими интересами; теоретическое продвижение разворачивается, если можно так выразиться, между двумя полюсами — фундаментальным и прикладным. Действительно, научные теории служат основой для осуществления еще одной группы функций — прикладных, или технологически ориентированных.
   В четвертую группу входят: технологически ориентированные функции.
   Они достаточно понятны, их не стоит разбирать подробно. Все они лежат в русле той общей установки разума, которая характеризуется знаменитым девизом Фрэнсиса Бэкона “знание — сила”. Технологически ориентированное продвижение научного познания обслуживает прежде всего потребности и задачи управления окружающим миром.
   К прикладным функциям относятся разработка соответствующего базиса для управления поведением (функционированием) исследуемых объектов; их преобразование в том или ином направлении (в соответствии с практическими целями); проектирование и создание новых объектов (с заранее заданными, удовлетворяющими какие-то потребности свойствами). Научные теории либо непосредственно занимаются этими задачами (это касается прежде всего прикладной науки), либо служат основой для создания соответствующих теорий более прикладного назначения.
   Итак, перечислим еще раз основные функции научных теорий в порядке от более фундаментальных и общих:
   1) фундаментально-теоретические — конститутивная, общерационализирующая.
   2) методологические — инструментальная, эвристическая.
   3) конкретно-познавательные — интерпретационная, описательная и др.
   4) технологически ориентированные (прикладные) — проектирование и др.
   Классификация научных теорий
   В философско-методологической литературе предлагаются различные способы классификации научных теорий. Наиболее употребительными, помимо тривиального деления по дисциплинарному признаку (теории биологические, социологические и т.п.), являются следующие два подразделения, рассмотренные нижн.
   1. Дедуктивные и недедуктивные научные теории.
   Основанием здесь служит логическая структура, которая имеет главенствующее значение в построении той или иной теории. Как правило, дедуктивным теориям соответствуют прежде всего концепции точного естествознания и математических наук. Дедуктивные теории характерны для достаточно высокого уровня теоретического развития; они имеют гипотетико-дедуктивную или аксиоматическую структуру. Среди недедуктивных теорий выделим индуктивные, или обобщающие, решающие в первую очередь задачи обработки и упорядочения эмпирического материала (например, т.н. теории среднего уровня в социологии), и нарративные (описательные), строящиеся на повествовательных образцах, например исторические, географические, психологические и др.
   Отметим, что в этой классификации речь идет лишь о преимущественном значении той или иной логической организации теории, о ведущей стратегии построения концепции. Но очень редко мы можем встретиться с теорией, содержание которой является целиком дедуктивным. Чаще всего в составе научной теории присутствуют в той или иной мере и дедуктивные, и недедуктивные фрагменты. Например, медико-биологические, экономические, психологические концепции част включают как дедуктивные конструкции, так и эмпирические обобщения и нарративные сюжеты.
   2. Феноменологические и нефеноменологические научные теории.
   Это деление обладает изрядной долей условности; определить здесь четкую границу, видимо, невозможно. Прежде всего мы не можем в общем случае утверждать, что какая-либо теория является феноменологической без соотнесения ее с другими теориями из этой же предметной области. Данное подразделение является сравнительным. Его основанием служит относительная “глубина” той или иной теории, или степень ее теоретичности в интерпретации и объяснении эмпирического материала. Феноменологические теории (греч. phainomenon — “явление”) ограничиваются областью непосредственно наблюдаемого — его описанием и репрезентацией обнаруженных эмпирических свойств и закономерностей. Нефеноменологическая теория (используют также термин “эссенциальная”) идет дальше непосредственно данного, ища скрытые механизмы, глубинные причины изучаемых явлений. Например, соотношения феноменологическое / эссенциальное присутствуют в химии (феноменологических) описательных теориях, повествующих о химических веществах и их качествах, и в (эссенциальных) теориях химического строения.
   Не следует давать феноменологическим теориям априорно низкую оценку. Во-первых, построение этих теорий является необходимым этапом в научном познании, создающим условия для перехода к более “глубоким” теориям. Во-вторых, они могут иметь и самостоятельное значение там, где выходит, на первый план и ценится именно накопление самого эмпирического материала (скажем, в описательных разделах истории, антропологии, геологии, химии и др.). В этом случае предпочитают говорить о качественных, описательных или таксономических теориях. Нередко феноменологические теории строятся сознательно как этап в общей программе исследований, например в социологических изысканиях, где может быть сформирована целая иерархия концепций, относящихся к различным теоретическим уровням.
   Кроме того, в целом нельзя считать, что переход от феноменологической теории к эссенциальной — это всегда переход от недедуктивной теории к дедуктивной. Так, например, и нарративные концепции могут иметь различную степень теоретичности.
   Помимо рассмотренных разновидностей, в литературе говорится и о таких видах теорий, как детерминистские и вероятностные (в зависимости от используемого в них концептуального аппарата), содержательные иформализованные, идр.
   Структура научной теории
   Эта тема связана с определенными трудностями.
   Прежде всего заметим, что теории, принадлежащие к различным наукам, весьма сильно отличаются друг от друга. Можно ли говорить о единой универсальной структуре научной теории, видя столь непохожие по своей логической организации и общему содержательному стилю концептуальные образования, как, например физические теории (с дедуктивной логической структурой), исторические теории (с преимущественно нарративной организацией), социологические концепции среднего уровня (с индуктивной направленностью)?
   Другая трудность связана со сложным составом теории. Что следует считать безусловными и явными элементами теории? Так, в контекст теории входят: понятия и теоретические утверждения, определения и другие соглашения, операционные структуры (правила измерения, правила конструирования моделей, интерпретационные процедуры, связывающие эмпирические и теоретические уровни), нормы, предположения и другие составляющие. Не все в теоретическом контексте является выраженным явно и тем более формализуемым.
   В общем случае теорию нельзя считать законченной и полностью проявленной структурой. Напротив, теория в расширенном понимании как связное смысловое единство обладает значительным потенциалом подвижности. Представление о жесткой логической структуре научной теории, в которой четко проработаны все ее внутренние взаимосвязи и одни утверждения следуют из других, годится скорее для относительно завершенной теории, излагаемой в учебниках, чем для реального хода научного познания. Но даже и для завершенной теории такое представление является достаточно сильной абстракцией. Оно не позволяет осмыслить сложные взаимосвязи теории с окружающим ее общим концептуальнопрактическим контекстом, в который она погружена, из которого она вырастает и в котором, в конце концов, она находит и подтверждение, и применение.
   Для изучения структуры научной теории возможно исходить из идей, выдвинутых в свое время известным отечественным философом И. В. Кузнецовым (1911-1970) и развитых в нашей последующей литературе. Использовать эти представления (причем не только для физических, но и для любых научных теорий) можно следующим образом (в несколько модифицированном виде).
   Начнем с того, что научная теория не может быть сведена к совокупности только ее основных утверждений (аксиом, законов, тезисов). Сами по себе эти утверждения могут работать лишь в определенном окружающем контексте. Мы выделим три составляющие научной теории (рис. 5): основание; ядро; приложения.

 Рис. 5. Составляющие научной теории

   1. Основание научной теории —это ее общий предпосылочный контекст. Он достаточно обширен, т.к. теория уходит корнями в весьма многочисленную совокупность предпосылок и условий. Так, напомним, что научной теории необходим общий метафизический контекст базисных допущений, среди них —постоянство и единообразие мира, о его познаваемость, существование причинно-следственных отношений и т.п. Далее сюда относится и масса содержательных предпосылок более конкретного характера, задающих смысловой фундамент теории. И.В. Кузнецов называет здесь эмпирический базис, на котором вырастает теория (сравнительно небольшое число существенных фактов, как правило, не укладывающихся в прежние теории), первичный объект теории (имеющий достаточно абстрактный, идеализированный характер и представляющий собой, по сути дела, “фундаментальную идею, на которую опирается все здание теории”), систему фундаментальных понятий, характеризующих его свойства (в физике эти свойства называются физическими величинами), а также связанные с ними правила измерения (их, кстати, можно назвать правилами оперирования), образующие в составе теории свою собственную систему логического исчисления. К содержательным предпосылкам относятся и различные вспомогательные теории (в расширенном понимании); они повествуют о приборах, используемых для изучения основных параметров теории, о погрешностях наблюдений и т.п.
   Отметим также, что первичный объект теории на самом деле представляет собой целую систему абстрактных объектов, связанных содержательными взаимосвязями. Например, теории классической механики опираются на совокупность абстракций, в которую входят такие понятия, как сила, точка, прямолинейное движение и др. Поэтому фундаментальная идея теории реализуется посредством опоры на всю среду соответствующих абстрактных объектов и образует с их помощью некоторый теоретический “сюжет”. В этой связи удобное понятие предлагает и разрабатывает B.C. Степин. Исходную систему абстракций он называет теоретической схемой данной теории, понимая под этим “взаимосогласованную сеть абстрактных объектов”; к понятию теоретической схемы мы вернемся в § 4.1.
   2. Ядро научной теории — это, по Кузнецову, совокупность ее основных утверждений. Заметим, что конкретный вид ядра зависит от характера теории. Так, в математических теориях это аксиомы или главные теоремы, в физике — системы законов, выражаемые математическими уравнениями (и связывающие между собой исходные физические величины), в гуманитарных науках — какие-то тезисы, основные положения и т.п.
   3. Приложения основных утверждений — совокупность суждений и операций, относящихся к конкретизирующему контексту. Стратегическая направленность этого контекста — от общих утверждений ядра научной теории к частным ее аспектам. Не следует считать, что если ядро теории уже сформировано, то применение теории к каким-то конкретным случаям становится как бы автоматической процедурой. На самом деле это достаточно сложная и самостоятельная деятельность. В целом контекст приложений включает:
   1) совокупность логических следствий ядра теории;
   2) множество (содержательных) интерпретационных процедур, задающих теории те или иные смысловые параметры и определяющих для нее те или иные модели.
   В контексте приложений указанные области и взаимосвязаны. Уже сами логические следствия ядра теории мы выводим с учетом ее возможных (или имеющихся) приложений. Иными словами, из основных положений мы выводим не все подряд, что оказывается в отношении логической выводимости к ним, а руководствуемся некоторыми дополнительными ограничениями и предметными соображениями. С другой стороны, внешняя приложимость теории, задаваемая интерпретационными процедурами, обеспечивается не напрямую применением законов максимально общего уровня, а через особую область логически более частного знания, включающую различные уровни конкретизации (вплоть до построения специальных теорий, логически подчиненных исходной).
   Важность данного специфицирующего контекста состоит в том, что он, по сути дела, обеспечивает саму работу теории; без него теория осталась бы неким множеством весьма отдаленных и даже оторванных от опыта абстрактных утверждений и, в итоге, потеряла бы смысл.
   Понимание значимости конкретизирующей составляющей теорий воплощено в т.н. структуралистском подходе к анализу научного познания (Дж. Снид, В. Штегмюллер). Согласно этой концепции взгляд на научную теорию как на изолированное концептуальное образование, отвлеченное от его приложений, не является адекватным для понимания действительного функционирования теорий. Научную теорию следует представлять как изначально снабженную множеством вариантов ее применения, ведь ученые строят свои концепции не в плоскости каких-то умозрительных схем, абстрагированных от реального эмпирического материала. Наоборот, их рассуждения и действия отталкиваются от содержательных моментов, от уже имеющихся интерпретаций и приложений знаний данной научной области. Поэтому то, что методологи умеют рассматривать теорию как самостоятельную логическую структуру (вне ее эмпирического содержания), имеет, конечно, большое значение для выявления важных логических характеристик теории, однако не следует забывать, что научные теории всегда опираются на определенную сферу своих применений. Отметим также, что структуралистский подход рассматривает множество применений теории в потенциальном ракурсе, т.е., помимо уже имеющихся приложений, в будущем могут быть найдены и другие; это касается в первую очередь физических теорий, для которых, как известно, нередка ситуация переноса формально-математического аппарата из одной конкретной научной области в другую.
   Итак, мы выделили три составляющие научной теории — основание, ядро, приложения. При рассмотрении теории в таком аспекте видно, что ее общая структура, к сожалению, не столь прозрачна, как этого хотелось бы. Многое из того, что действительно играет роль в теории, лишь молчаливо подразумевается: прежде всего это базисные предположения и условия, относящиеся к основанию теории. Кроме того, контекст теории не сводим к чисто логическим связям, а насыщен массой операционно-прагматических смыслов (это касается прежде всего области приложений теории). Поэтому представление о научной теории как сравнительно простой дедуктивной структуре, где из основных утверждений следуют частные утверждения, — это лишь идеализированный логический экстракт из содержательной теории, который хотя и воспроизводит, конечно, некоторые важные ее характеристики, но страдает существенной неполнотой.
   Но из этого нужно делать корректные выводы. Во-первых, общая недостаточная прозрачность научной теории не означает, что нам не следует пытаться изучить ее структуру более детально. Напротив, это стимулирует исследователей к изучению и обнаружению действительного богатства ее содержания, всей сложности и сплетения ее взаимосвязей. Во-вторых, неполнота формально-логического (или дедуктивного) образа научной теории не означает, что средства логического анализа здесь вообще неприменимы. Скорее наоборот, столкновение с трудностями привело к существенному обогащению логического арсенала, к разработке и применению новых подходов — использованию модальной логики, введению в логику прагматических факторов и многого другого.
   Общий же вывод состоит в том, что научная теория представляет собой сложное образование. Так, в методологической литературе говорится о полисистемности и полиструктурности научной теории. Включенные в теорию концептуальные объекты объединены между собой массой различных взаимосвязей. В целом следует говорить не о линейной соподчиненности ее объектов, а об определенной теоретической “сети” взаимных отношений. Так, сам процесс перехода от ядра теории к ее приложениям не сводим к дедуктивному; он включает в себя содержательно-конструктивные моменты (что особенно подчеркивается в работах B.C. Степина), связанные с построением вспомогательных теорий, с введением дополнительных предположений, конструированием частных моделей, проведением мысленных экспериментов и т.п.
   Итак, научная теория — сложное концептуальное образование. Она в общем случае не может быть представлена в виде универсальной для всех наук логической конструкции. Ее состав обширен, не все в ее контексте выражено в явном виде. В составе научной теории можно выделить основание (предпосылочный контекст), ядро (совокупность основных утверждений), приложения (конкретизирующий контекст). Концептуальные объекты, включенные в нее, связаны между собой множеством разнообразных логических и содержательных взаимосвязей.
   Теории и ход научного познания
   В динамике научного познания теориям принадлежит особое место. Именно теории как наиболее совершенные концептуальные образования являются основными “хранилищами” научного знания. Поэтому один из способов рассмотрения научного познания состоит в изображении науки в виде последовательности сменяющих друг друга теорий.
   То, что теории могут вести достаточно длительную, самостоятельную жизнь в научном познании, связано с их известной самодостаточностью. Дело в том, что научные теории как системно организованные концептуальные единства обладают определенной замкнутостью, устойчивостью. Ранее уже говорилось о холистском взгляде на теорию. Это представление во многом правильно; действительно, теоретические образования скрепляются воедино как бы самоподдерживающимися связями.
   Соотношения базиса теории (основания ж ядра) и ее приложений являются в некоторой степени циклическими, логически непрозрачными: фундаментальные понятия и их характеристики служат для развертывания на их платформе всей теоретической системы, но сами же они получают свое оправдание контекстуально, на основе всего уже созданного теоретического здания, т.е. прежде всего на основе того, что теория действительно эффективно осуществляет систематизацию эмпирического материала, дает объяснения, достоверные предсказания и т.п. (т.е. выполняет свои функции, о которых речь шла выше).
   Научная теория, как правило, является продуктом длительного концептуального развития. За время своего становления она проходит различные проверки, выдерживает критические замечания; она совершенствуется в сторону лучшего соответствия эмпирическому базису, ее создатели и приверженцы оттачивают аргументы в ее пользу. Поэтому на практике оказывается, что заменить устоявшуюся теорию новой становится не так-то легко.
   Следствием относительной самодостаточности научных теорий является также то, что они оказываются в достаточно непростых взаимоотношениях между собой. Поэтому нахождение точек соприкосновения альтернативных теорий часто может вызывать трудности.
   Вопросами динамики научного познания, проверки и принятия теорий, интертеоретическими взаимоотношениями мы подробнее займемся в следующей главе. Здесь же подчеркнем еще раз, что необходимо решительно отбросить монотеоретический взгляд на науку, согласно которому научное знание в какой-либо предметной области представляет собой как бы одну большую теорию, которая лишь уточняется и совершенствуется. Научное познание, как показывает его реальный ход, политеоретично. Это придает научному познанию известную остроту, конфликтность, напряжение.
   Все это означает, что нам следует выйти за рамки измерения научного познания масштабом научных теорий, признать, что есть и более обширные концептуальные образования, содержащие целые совокупности теорий, в рамках которых разворачиваются сложные межтеоретические отношения. Это приводит нас к следующему параграфу.

 
< Пред.   След. >