YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Введение в философию и методологию науки (Е.В. Ушаков) arrow 3.5. Научно-исследовательская программа
3.5. Научно-исследовательская программа

3.5. Научно-исследовательская программа

   Научно-исследовательская программа — более обширное концептуальное образование, чем научная теория (или, если можно так выразиться, надтеорийное). В ходе анализа науки исследователи пришли к выводу о необходимости рассматривать более крупные и более долгоживущие структуры, чем научные теории. Так, в арсенале исследователей науки появились новые термины. Одно из наиболее распространенных понятий этого рода — понятие о научно-исследовательских программах — было введено в философию и методологию науки Имре Лакатосом. В настоящем параграфе мы кратко рассмотрим подход И. Лакатоса, а также получившую известность концепцию Ларри Лаудана, непосредственно развивающую ряд лакатосовских идей.
   Понятие о научно-исследовательской программе
   1. Научно-исследовательская программа — это последовательность сменяющих друг друга теорий, объединенных некоторой совокупностью идей, которые являются для них базисными. Согласно И. Лакатосу программа включает определенные составляющие.
   2. “Жесткое ядро” — множество исходных положений философского и частнонаучного характера. Ядро называется жестким, т.к. оно сохраняется без изменения во всей последовательности теорий.
   Эвристики — связанные с утверждениями “ядра” методологические принципы, предписывающие ученому, что следует и чего не следует делать. И. Лакатос делит их на два подкласса — положительная и отрицательная эвристики. Положительная эвристика предписывает ученому сам выбор проблем для решения и ориентиры метода. Отрицательная же предупреждает о тех путях, которых следует избегать; общий же смысл отрицательной эвристики сводится к запрещению сразу отвергать основные положения “ядра”, если данные эмпирических исследований не согласуются с ними.
   3. “Защитный пояс” — совокупность различных вспомогательных гипотез, выстраиваемых исследователями вокруг ядра и нацеленных на устранение разногласий с данными эмпирических проверок.
   Данная конструкция понадобилась И. Лакатосу для того, чтобы отразить сложные процессы динамики научного познания, ведь ход научного познания мало похож на простую замену ложных научных утверждений истинными по результатам эмпирических проверок. Ранее мы уже многократно говорили о неоднозначности взаимоотношений теории и опыта. История науки демонстрирует множество примеров острой борьбы конкурирующих теорий, ни одна из которых долго не могла взять верх над другой, а также примеров того, как теория даже в окружении противоречащих ей фактов может длительное время защищаться от опровержения и позже все-таки доказать свою правоту и утвердиться. Кроме того, в научном познании обнаруживаются устойчивые системы представлений, выражающиеся в неких глубинных исследовательских интуициях, которые остаются сквозными на фоне сменяющих друг друга теорий. Эти системы представлений — достаточно стабильные, имеющие важное стратегическое значение комплексы научных идей. Они могут сохранять свое влияние порой весьма значительный срок, направляя конкретные исследовательские проекты. Часто привлекательность и убедительность этих идейных комплексов столь велика, что ученые, принимающие данные теоретические позиции, могут долгое время работать без подкрепления, т.е. в ситуациях более или менее серьезных конфликтов их теорий с эмпирическими свидетельствами.
   Понятие научно-исследовательской программы призвано как раз уточнить представление о подобных идейных комплексах и объяснить ситуации сложных теоретико-эмпирических коллизий. Острота проблемы динамики научного познания состоит в том, что общий процесс столкновения конкурирующих концепций на первый взгляд выглядит как не поддающийся единому рациональному истолкованию. Действительно, если оказывается, что не срабатывает простое правило устранения теории при ее противоречии фактам, и если она может длительное время идти наперекор тому, что показывают данные эмпирических проверок, то каковы же тогда реальные критерии принятия или отвержения теории? Такая ситуация кажется вообще рационально неразрешимой.
   Для того чтобы разобраться в ней, И. Лакатос предлагает выйти за рамки измерения процесса научного познания в единицах теорий и мыслить в терминах более крупных концептуальных образований; он утверждает, что “фундаментальной единицей оценки должна быть не изолированная теория или совокупность теорий, а исследовательскаяпрограмма”. И. Лакатос использует развиваемый им подход, образно говоря, для восстановления законности и порядка в научной деятельности; он предлагает новый масштаб рационального истолкования хода научного познания —рациональную реконструкцию.
   Приведем некоторые примеры действия научно-исследовательских программ в истории науки. Одна из самых успешных — теория тяготения Ньютона. Она первоначально разрабатывалась в окружении противоречивших ей свидетельств, в океане аномалий. Но последователи этой программы, критикуя оппозиционные теории, в рамках которых поставлялись данные наблюдений, постепенно переработали контрпримеры в подкрепляющие факты. Они настойчиво двигались вперед, несмотря на серьезные затруднения в применении этой программы. Яркий пример подобного рода приведен в книге Т. Куна: на протяжении нескольких десятилетий ученые безуспешно пытались вывести наблюдаемое движение Луны из ньютоновских законов. В общей сложности эта проблема не поддавалась решению 60 (!) лет, однако ученые продолжали упорно работать над ней, в то время как сама теория Ньютона продолжала оставаться общепринятой и не расценивалась как подлежащая пересмотру или отвержению (хотя уже и появились мнения о необходимости ее модификации). Лишь в 1750 г. А. Клеро показал, что затруднение коренилось в неправильном применении ньютоновских законов, что позволило решить проблему при сохранении исходных теоретических принципов.
   Еще одним примером действенной программы может служить исследовательская микробиологическая программа Луи Пастера. Ее базисным утверждением было положение о том, что для всякого заболевания, если оно необъяснимо в терминах явных повреждений, следует искать бактериальную причину. Л. Пастер и его сотрудники развивали эту программу весьма интенсивно; в целом она оказалась вполне успешной, хотя некоторые ее направления и потерпели поражение.
   Среди прочих научно-исследовательских программ можно назвать также концепции эволюции, фрейдовский психоанализ, корпускулярную теорию света и многие другие.
   Функционирование научных программ
   Научно-исследовательская программа функционирует в научном познании как структурирующее начало. Предметная область, которая состоит из исследовательских программ, является “зрелой”, в отличие от той “незрелой” области, где деятельность осуществляется по незамысловатому принципу проб и ошибок. Научно-исследовательская программа представляет собой именно осознанное делание науки, когда исследователь знает, что он делает и для чего он делает, а не просто слепое движение наудачу.
   Ядро программы, как и ядро теории, о котором шла речь в предыдущем параграфе, представляет собой основное теоретическое содержание данного концептуального образования. Ядро программы является в некотором роде неопровержимым: его логический статус состоит в том, что ядро принимается по соглашению, т.е. конвенционально. Это означает, что те, кто разделяет установки данной программы, соглашаются с ее основными положениями и опираются на них в своих дальнейших изысканиях. Программа определяет и то, чем конкретно занимается ученый в своих поисках: он не просто случайно выбирает, что исследовать, а сама программа задает ему определенную расстановку проблем. Основные разработки, как правило, относятся к благополучной области программы, в которой она неплохо подтверждается; в этих изысканиях производит обогащение и совершенствование теоретического материала. Кроме того, существенная часть работы сторонников программы может быть направлена и на ее защиту от конкурирующих концепций: они выдвигают контрдоводы, проектируют новые эксперименты в подтверждение исходной программы, а некоторые неудобные факты и критические замечания могут ими попросту игнорироваться. Иными словами, научно-исследовательская программа обладает как бы иммунитетом, запасом прочности против попыток ее опровержения.
   Как же определить, какая из конкурирующих программ лучше, т.е. развивается более успешно? Объективным критерием с точки зрения И. Лакатоса является способность программы справляться с эмпирическими данными (т.е. объяснять их и предсказывать новые). В общем случае такая оценка оказывается не абсолютной, а сравнительной; она касается ситуации конкуренции двух (или более) программ. Если теория Т1, разрабатываемая в рамках некоторой программы Р1 лучше справляется с эмпирическим базисом, чем теория Т2 (из программыР2), то теория Т1 является прогрессирующей программой, а теория Т2 —регрессирующей.
   У прогрессирующей программы теоретический рост опережает ее эмпирический рост, т.е. она успешно предсказывает новые факты. У регрессирующей программы ее теоретический рост не успевает за эмпирическим ростом, т.е. она способна только ретроспективно объяснять факты, предсказываемые и открываемые программой-конкурентом; при этом нарастает масса специально формулируемых, имеющих явно приспособительный характер, вспомогательных гипотез (гипотез ad hoc), появляются все новые факты, их трудно совместить с данной программой, в ходе защиты теория усложняется и начинает испытывать различные внутренние трудности.
   Иными словами, прогрессирующая программа в некотором смысле сама активно управляет эмпирическими данными, обладая значительным объяснительным и предсказательным потенциалом; регрессирующей же программе недостает инициативы; она существенно зависит от поступления эмпирических данных (которые сама она не могла предвидеть), так что ей приходится занимать пассивную оборонительную позицию.
   Если какая-то исследовательская программа Р1 явно прогрессирует относительно программы Р2, то регрессирующая программа теряет позиции среди ученых и в итоге “уходит со сцены” (или она может быть приостановлена на неопределенный срок). Научные революции с этой точки зрения должны быть поняты как победы прогрессирующих программ над своими конкурентами, исчерпавшими ресурсы развития.
   В таком ракурсе научное познание как таковое может быть измерено масштабом научно-исследовательских программ, т.е. интерпретировано как процесс их возникновения, развития, взаимодействия и конкуренции. Иными словами, подход И. Лакатоса может быть расширен до создания модели научного познания вообще. Важнейшей чертой этого подхода является его плюралистический характер: в каждой научной области существует не единственная теория, непрерывно совершенствуемая, а некоторое количество (видимо, чаще две) альтернативных концепций, часто достаточно длительно противостоящих друг другу. При этом исследователь может также работать одновременно в обеих конкурирующих программах, когда, например, собирается изнутри показать слабость регрессирующей программы. И. Лакатос обращает внимание на этот важный момент, демонстрирующий принципиальную сравнимость конкурирующих программ, способность исследователей оценивать их обе, становясь поочередно на ту или иную точку зрения.
   Итак, научно-исследовательская программа — это достаточно устойчивый комплекс научных идей, реализующийся в серии сменяющих друг друга теорий и структурирующий научную деятельность. Устойчивость исследовательской программы позволяет ученым придерживаться определенного стратегического направления, не отвлекаясь на множество случайных отклонений. Развитие научного познания во многом связано с конкуренцией научно-исследовательских программ, входе которой побеждают те программы, которые обнаруживают более успешное овладение эмпирическим материалом, демонстрируя значительный объяснительный и предсказательный потенциал.
   В общем, философско-методологическая концепция И. Лакатоса оказалась вполне привлекательной. Разумеется, она не лишена определенных недостатков, но это только стимулировало поиск дальнейших подходов к анализу научного познания. В целом понятие научно-исследовательской программы уверенно вошло в терминологический аппарат современной философии и методологии науки. К работам И. Лакатоса в связи с проблемами динамики и рациональности науки мы вернемся в главе 4.
   Методологический анализ научного познания в ракурсе научно-исследовательских програм.м развивается и в позднейшее время. В отечественной литературе его продолжили такие исследователи, как М.Д. Ахундов, В.П. Визгин, П.П. Гайденко, СВ. Илларионов и др. В зарубежной литературе известность приобрел подход Л. Лаудана, использующий и модифицирующий ряд лакатосианских идей. Его краткому обзору посвящена оставшаяся часть параграфа.
   Л. Лаудан: проблеморешающий подход
   В § 3.1 рассматривалась научная проблема как форма научного познания. Выход в научно-проблемный ракурс весьма полезен, ведь деятельность ученых концентрируется вокруг решения тех или иных научных проблем, и часто эти проблемы долго существуют. Научная проблема является той важной концептуальной структурой, которая оказывает существенное формирующее влияние на крупные образования в науке (более обширные, чем теория).
   Американский философ Л. Лаудан предложил т.н. проблеморешающую модель (a problem-solving model) научного познания. Л. Лаудан утверждает, что цель науки — получать теории с высокой проблеморешающей эффективностью. В этом случае прогресс науки просто означает, что новая теория может решать больше проблем, чем предыдущая.
   Согласно этому подходу следует отличать эмпирические научные проблемы от концептуальных. Эмпирические связаны с объяснением фактов. Л. Лаудан говорит об эмпирических проблемах потенциальных (еще не получивших решения), актуальных (решенных) и аномальных (не решенных в рамках какой-либо рассматриваемой теории, но решенных ее конкурентом). Концептуальные же проблемы связаны с внутренней логикой развертывания теории. Например, они обнаруживаются в случаях, когда выявляется противоречивость теории или двусмысленность ее постулатов; когда теория выдвигает онтологические допущения, которые конфликтуют с другой теорией или базисными метафизическими концепциями, а также не поддерживаются базисными методологическими доктринами; когда теория нарушает принципы исследовательской традиции (см. ниже), частью которой она является, или когда в рамках теории затруднено использование понятий из более общих теорий, к которым она, по сути дела, должна быть логически субординантной.
   Аномальные эмпирические и концептуальные проблемы весьма важны, т.к. они указывают на существенные недостатки теорий, на их неспособность проявить проблеморешающую эффективность.
   Различение концептуальных и эмпирических проблем позволяет Лаудану ввести и более фундаментальное различение — когерентный и корреспондентный взгляды на научное познание. Когерентный подход ставит акцент на необходимости связей между научными убеждениями, а корреспондентный — на необходимости соответствия убеждений реальности. Каждый из этих подходов претендует на главенство и согласен лишь на минимум уступок другому. Лаудановский же подход (проблеморешающая модель) эксплицитно признает, что эти перспективы должны сосуществовать. Так, концептуальные и эмпирические проблемы репрезентируют соответственно когерентные и корреспондентные ограничения, которые ученые налагают на теории. Когерентный подход требует, чтобы минимизировались концептуальные трудности; корреспондентный — чтобы теория решала максимальное число эмпирических проблем, одновременно генерируя минимальное число аномалий. Если предыдущие исследователи науки уделяли значительное внимание процессам эмпирического подтверждения и фальсифицируемости теорий, тем самым приписывая концептуальным факторам некую подчиненную роль, то проблеморешающая модель Л. Лаудана утверждает, что решение концептуальных трудностей в такой же мере значимо для прогрессивного продвижения науки, как и увеличение эмпирической поддержки теорий. Иными словами, научное продвижение представляет собой как бы одновременное движение сразу в двух плоскостях — эмпирических подтверждений и концептуального развития. Это приводит к представлению о достаточно сложных путях прогрессирующего развертывания теорий. Модель Л. Лаудана предполагает вполне допустимым, чтобы переход от эмпирически хорошо поддержанной теории к теории, менее подкрепленной фактами, все же считался прогрессивным, при условии что вторая теория решает те существенные концептуальные трудности, которые были у первой.
   Л. Лаудан: исследовательские традиции
   Концепция исследовательских традиций Л. Лаудана во многом опирается на идеи И. Лакатоса. В этой концепции, как и у И. Лакатоса, речь идет о существовании в науке структур более крупных, чем теории. Исследовательская традиция — это комплекс убеждений, имеющих фундаментальный характер. Традиция состоит по меньшей мере из двух компонентов. Эго множество онтологических представлений (о том, какого рода сущностями и процессами занимается данная научная область) и множество теоретико-познавательных и методологических норм, определяющих, как должен исследоваться данный класс явлений, как должны тестироваться теории, каким образом должны собираться фактуальные данные и т.п. Исследовательские традиции не могут быть прямо проверяемыми, т.к. их онтологии слишком общи, чтобы претворяться в конкретные эмпирические предсказания. Будучи ассоциированной с какими-то активно ведущимися изысканиями, исследовательская традиция реализуется в виде семейства теорий. Некоторые из теорий (например, те, которые применяются к разным частям данной исследуемой области) могут быть вполне совместимы между собой, другие могут конкурировать между собой. Семейство теорий объединяет то, что они разделяют одну и ту же базовую онтологию и тестируются на основе одних и тех же методологических норм.
   Исследовательские традиции выполняют ряд функций. Среди них можно назвать такие, в соответствии с которыми традиции:
   1) указывают, какие допущения должны быть расценены всеми учеными, работающими в данной традиции, как непротиворечивые относительно ее базисного знания;
   2) помогают определить те части некоторой теории, которые испытывают трудности и которые следует улучшить;
   3) устанавливают правила сбора данных и проверки теорий;
   4) служат постановке концептуальных проблем для тех теорий из традиции, которые нарушают ее онтологические и методологические требования. Как и И. Лакатос, Л. Лаудан настаивает, что характеризация теорий должна осуществляться в сравнительных терминах. Оценка научной адекватности теорий и исследовательских традиций производится по их проблеморешающей эффективности. Так, исследовательская традиция адекватнее другой, если семейство теорий, характеризующих ее в данное время, эффективнее теорий из другой традиции. Заметим, что утверждение о возможности измерять эффективность теорий и традиций является несколько неопределенным моментом в концепции Лаудана; критики не преминули это подчеркнуть.
   Л. Лаудан также обращает внимание на то, что в оценке теорий и традиций присутствует и перспективный компонент. Ученые стремятся располагать такими теориями, которые не просто решают больше проблем в настоящее время, но и смогут решить больше потенциальных проблем. Таким образом, ученые ориентируются на теоретические подходы, которые обещают свою плодотворность при расширениях. Сам по себе тот факт, что одна из сегодняшних теорий более эффективна, чем ее конкуренты, мало пригоден для того, чтобы оценить, насколько она многообещающа. Действительно, ведь выдвигаемые новые теории или базисные системы убеждений (традиции), как правило, редко когда могут сравниться по своей проблеморешающей эффективности со старыми, хорошо разработанными и отшлифованными. И тем не менее они могут быть все же более перспективными и, значит, более прогрессивными. Собственная проблеморешающая эффективность традиции может возрасти в более поздний период ее развертывания.
   Присутствие перспективного компонента в оценке теорий и традиций показывает, что оценка теорий, видимо, представляет собой более сложный процесс, чем это предполагалось в подходе И. Лакатоса. Ведь действительно, подход И. Лакатоса был связан больше с оценкой прошлого и текущего состояний рассматриваемых теорий: насколько одна теория лучше справляется с эмпирическим материалом, чем другая. Однако теория может быть эмпирически менее адекватной, но все же более прогрессивной. Л. Лаудан подчеркивает, что в прежних концепциях научного продвижения (включая И. Лакатоса) считалось, что и эмпирическая подкрепленность теории, и то, насколько она многообещающа, должно оцениваться некоей одной мерой. Л. Лаудан усложняет представления о характеризации теорий: мы оцениваем научные теории с разных точек зрения, и разным точкам зрения соответствуют свои меры.
   Как и концепция И. Лакатоса, подход Л. Лаудана нацелен на рациональную реконструкцию хода научного познания. JI. Лаудан полагает, что его модель объясняет многие черты науки, которые обычно кажутся иррациональными. К проблеме научной рациональности мы вернемся в § 4.5.

 
< Пред.   След. >