YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Введение в философию и методологию науки (Е.В. Ушаков) arrow 4.7. Вопросы научного творчества
4.7. Вопросы научного творчества

4.7. Вопросы научного творчества

   В завершение темы научной динамики рассмотрим вкратце проблему научного творчества.
   Что такое творчество? Различные варианты общего определения творчества представляют его как человеческую деятельность, характеризующуюся принципиальной новизной. Творчество имеет место в любой области человеческой деятельности — художественной, политической, хозяйственно-административной и т.п. Научное творчество — это деятельность, направленная на решение научных проблем (нестандартных задач) в ситуациях ее недоопределенности имеющимися условиями и методами.
   Важность темы научного творчества очевидна. Помимо сугубо теоретического интереса к этой важнейшей стороне человеческой деятельности, существует и ряд практических потребностей. Они связаны с необходимостью оптимизировать организацию науки и образования. Проблема научного творчества подлежит разработке со стороны различных специальных наук и требует интегрирующего их междисциплинарного подхода.
   В настоящем параграфе мы рассмотрим феномен научного творчества и научного открытия в преимущественно методологическом ракурсе, а также остановимся на некоторых аспектах психологии творчества и на факторах, влияющих на креативность.
   Методология науки и творчество: контекст открытия и контекст обоснования
   Определенная трудность для изучения логико-методологических аспектов научного творчества состоит в том, что феномен творчества содержит некоторый оттенок парадоксальности. С одной стороны, кажется невозможным описать и понять творчество в рамках сугубо рационалистического подхода, творчество выглядит вообще чем-то алогичным, нарушающим все методологические каноны (что убедительно показывал П. Фейерабенд); важную роль в процессах творчества играет возвышенное эмоциональное состояние, именуемое вдохновением. С другой стороны, творчество в науке — это именно научное творчество, оно изначально согласуется с ориентирами научной деятельности, и результаты творческого мышления оказываются не продуктом некоего произвола, а обоснованными, рационально проверяемыми интеллектуальными конструкциями.
   Возможная стратегия преодоления этой трудности состоит в четком разделении рациональных и внерациональных аспектов научного творчества и научного открытия. Реализация этой стратегии, получившая широкую известность, связана с именем X. Ганса Рейхенбаха (1891-1953). (Отметим, что сходные идеи прежде него были высказаны К. Поппером.) X. Рейхенбах в “Опыте и предсказании” (1938) вводит различие таких составляющих научной деятельности, как контекст открытия и контекст обоснования. Эго означает, что сам процесс научного творчества, завершаемый открытием, не подлежит изучению в логико-методологическом ракурсе. Все, касающееся непосредственных эмпирических условий этого процесса (анализ психологических, социально-политических, культурно-исторических и прочих факторов), это лишь субъективная сторона научного познания. Она должна рассматриваться конкретными науками (психологией и т.п.). В логико-методологическом плане нас не интересует, как пришел ученый к тому или иному открытию, но нам важно, как обосновывались эти интеллектуальные продукты творчества, как они проверялись и доказывались. Иными словами, творить ученый может как ему заблагорассудится, но конечный продукт должен соответствовать всем логикометодологическим стандартам научного познания.
   Подобные представления получили признание у философов науки. Большинство аналитиков пришли к убеждению, что не существует никакого рационально измеримого пути от фактов к гипотезе, а научное мышление движется от гипотезы к фактам, от догадки к ее опытной проверке. Можно резюмировать и так: логика открытия невозможна, существует только логика обоснования.
   Однако позже эта прозрачная схема стала усложняться. Новый этап обсуждения темы научного открытия был открыт работой Норвуда Хэнсона “Образцы открытия” (1958)'. Хэнсон указал на то, что гииотетико- дедуктивная модель (§ 2.8) недостаточно близка реалиям научного мышления. Ведь ученый начинает не с гипотезы, а с анализа фактов.
   Изучая фактуальную картину, ученый приходит к идее не произвольно, а под влиянием самих фактов. Также не существует и нейтральных фактов; они всегда видятся в свете каких-то исходных теоретических предпосылок. (Напомним, что именно Хэнсон ввел известный термин “теоретическая нагруженность факта” — см. § 3.2.) Следовательно, существует сложное сплетение теоретических и эмпирических факторов, влияющее на процесс научного поиска. Согласно Хэнсону ученый, анализируя эмпирический материал, усматривает в нем некоторую тенденцию, структуру, концептуальный гештальт. Конфигурация данных подсказывает ученому какую-то наиболее вероятную гипотезу. Это означает, что выдвижение гипотезы — процесс, производимый на разумных основаниях. Именно это было упущено из виду в гипотетико-дедуктивной модели. Но можно ли как-то реконструировать рассуждения ученого, анализирующего эмпирический материал и подыскивающего наиболее подходящую гипотезу?
   Здесь Хэнсон отталкивается от идей Чарльза Пирса. В свое время Пирс предложил рассматривать особый вид рассуждений. Он назвал их ретродуктивными (или абдуктивными). Это нестрогие, или вероятностные, рассуждения, которые вводят новые высказывания исходя из фактуальных посылок. Схему ретродуктивного заключения можно представить так: 1) существует некоторый особенный факт X; 2) если бы было истинно Y, то имело бы место X; 3) следовательно, можно предполагать истинность Y (или выдвинуть гипотезу Y). Таким образом, путем логической операции ретродукции ученый, отталкиваясь от фактуального материала, вводит правдоподобную гипотезу, заслуживающую разработки. Сама по себе подобная схема рассуждения с некоторым приближением отражает действительные особенности научного мышления. Однако задача состоит в том, чтобы осуществить дальнейшее его моделирование. Ведь необходимо существенное уточнение самого перехода от посылок к гипотезе: на каком основании ученый осуществляет этот переход, каковы его соображения по конструированию гипотезы, по ее оценке и отбору среди альтернатив? Таким образом, вопрос о рациональной реконструкции ретродуктивных заключений остается открытым. Однако безусловной заслугой Хэнсона можно считать, что ему удалось дать толчок новым исследованиям по логике научного познания. Под влиянием его “Образцов открытия” стали разрабатываться различные программы логико-методологического анализа процесса генерирования новых идей и гипотез (Т. Никлз и др.).
   Итак, подход Хэнсона заставил науковедов пересмотреть ставшие почти общепринятыми представления о том, что процессы научного творчества существенно внелогичны, рационально не моделируемы. Однако было еще одно важное следствие: подход Хэнсона способствовал размыванию границы между контекстом открытия и контекстом обоснования. Действительно, переход от фактов к гипотезе, производимый в ретродуктивном рассуждении посредством нахождения разумного основания для гипотезы, оказывается одновременно и открытием нового теоретического утверждения, и предварительным обоснованием того же самого утверждения!
   Сегодня многие исследователи настаивают на том, что открытие и обоснование вообще являются единым непрерывным процессом, в котором различать стадии можно лишь с большой долей условности: уже само выдвижение гипотезы происходит с ее одновременной оценкой и первичной проверкой. С другой стороны, разработка и обоснование гипотезы происходят в пространстве, открытом для новых творческих решений. Важно также отметить конструктивный смысл самого акта обоснования. Давно замечено, что в процессе обоснования мы приобретаем больше знания об обсуждаемом предмете, чем имели на интуитивном уровне; в аргументативном рассмотрении мы наделяем объект новыми характеристиками, проясняем его значимые черты, устанавливаем взаимосвязи с другими объектами.
   Итак, в ходе изучения научного познания исследователи пришли к необходимости сблизить контексты открытия и обоснования и заняться поиском новых логико-методологических средств анализа научного мышления.
   Модели научного поиска
   Постараемся подробнее рассмотреть путь, который проходит творческое мышление от столкновения с проблемой до нахождения решения. Возможно, нам удастся при этом увидеть и оценить, в какой мере процесс научного поиска является рациональным и в какой мере он использует иррациональные факторы. Какими способами удобнее представить процесс научного поиска? Можно как:
   1) некую временную последовательность действий и состояний; в этом случае мы получим линейную модель, получившую достаточное распространение среди исследователей творчества;
   2) представление научного поиска в виде системно организованной совокупности задач и исследовательских действий; здесь мы сосредоточиваемся на изучении содержательных связей поискового процесса, заданных самими структурными компонентами проблемной ситуации. В этом случае мы получаем структурно-системную модель научного поиска.
   Линейная модель научного поиска. Психологическая проблема интуиции
   Рассмотрим научный поиск как временную последовательность действий. Эти действия представимы в логическом плане (как описание того, на какой стадии решения задачи объективно находится исследователь) и в психологическом (как описание того, какие процессы происходят в сознании при работе над задачей).
   С логической точки зрения поиск включает в себя: 1) постановку задачи; 2) ее анализ; 3) поиск решения; 4) нахождение решения; 5) его дальнейшую доработку.
   С психологической точки зрения в сознании происходит: 1) первоначальная подготовка к поиску; 2) инкубация; 3) инсайт; 4) обоснование.
   Первые этапы поиска являются осознанным процессом. Ученый осуществляет первоначальный анализ проблемы, уточняет условия задачи, пытается применить уже известные приемы и как-то сузить круг поиска. Не добившись быстрого решения, исследователь снова и снова предпринимает усилия по преодолению обнаруженных затруднений. В итоге, в какой-то момент он может на время отложить поиски и заняться чем-то другим. Однако процесс поиска не прекращается, а лишь переходит на неосознаваемый уровень психической деятельности. Этап скрытой активности носит название инкубации. Наконец, ученый внезапно находит нужное решение, которое часто оказывается существенно отличным от тех вариантов, на которые он рассчитывал в начале; это озарение называется инсайтом (от англ. insight— “способность проникновения, проницательность”). Следующая стадия — обоснование, на которой исследователь производит уточнение и проверку решения, его дальнейшую разработку и аргументированное изложение.
   Наиболее загадочными стадиями являются, конечно, инкубация и инсайт. Именно в них во время скрытой неосознаваемой активности сознания творчество выступает как процесс, не поддающийся рациональному пониманию. Много страниц написано исследователями творчества о том, что решающая стадия поиска управляется интуицией. Также и сами ученые оставили нам для истории немало описаний своих научных озарений. Например, широкую известность получил подробный отчет А. Пуанкаре о процессе открытия им автоморфных функций; в этом процессе ярко выделяются стадии инкубации и инсайта.
   Традиционно установилось терминологическое деление на дискурсивное мышление (от лат. discurrere — “распадаться, разделяться”) и его антипод — интуитивное. Дискурсивной называют интеллектуальную деятельность, основанную на эксплицируемых, отчетливо отделенных друг от друга процедурах. Примером дискурсивной деятельности может служить аргументация по четко определенным логическим правилам. Интуиция (от лат. intuitio — “пристальное всматривание, созерцание”) — сложный и малоизученный психологический процесс; решение называют интуитивным, когда человек приходит к нему каким-то неосознанным путем, не может дать отчет в том, как оно возникло. Интуитивное решение характеризуется субъективно как неожиданное, внезапное. По своему содержанию оно оказывается оригинальным видением изучаемого предмета, структуры его взаимосвязей или открытием нового метода исследования. Интуитивному решению сопутствует особое чувство полного понимания, разгадки, проникновения в суть вещей, твердая убежденность в истинности, пришедшей идеи.
   Но действительно ли интуитивное решение приходит какими-то рационально непостижимыми путями? На самом деле любой поиск начинается не с нуля. Он всегда базируется на некотором исходном знании. Успех оказывается существенно зависящим от первоначальной подготовки исследователя, от его запаса навыков по решению проблем в предыдущей исследовательской деятельности, а также от интенсивности усилий, предпринимаемых им на первых стадиях поиска. При интенсивном первоначальном штурме проблемы ученый входит в психологический постоянный режим поиска. Подсознательно ученый продолжает перебирать варианты, связывать идеи и искать новые подходы. В этом неосознаваемом поисковом режиме могут совершаться весьма сложные мыслительные процедуры, устанавливаться неожиданные ассоциативные соответствия. Интуитивное разрешение проблемы оказывается наградой за всю предыдущую работу.
   В научном поиске переплетены и дискурсивные усилия, основанные на рационально обоснованных и отработанных приемах, и интуитивные мыслительные ходы, имеющие принципиально новаторское содержание. Эго касается как стадии первоначальных осознанных усилий, так и ее продолжения — стадии неосознаваемого поиска. Необходимо понимать, что неосознаваемый интуитивный поиск ученого не представляет собой чего-то принципиально отличающегося от действий в нормальном состоянии, а направляем теми же самыми ориентирами, которые заданы дискурсивными процедурами научной деятельности (хотя по своему содержанию представлен, конечно, достаточно свободными, раскрепощенными движениями мысли). Поэтому не стоит резко разделять дискурсивный и интуитивный 'компоненты научного творчества. Дальнейшие исследования проблемы творчества, можно предположить, по всей видимости, откроют нам новые области их взаимопроникновения. Сближение исследователями творчества интуитивного и дискурсивного компонентов научного поиска есть лишь иная форма смягчения противопоставления контекста открытия и контекста обоснования.
   Таким образом, не существует привилегированного доступа к научному знанию путем некоего интуитивного проникновения. Существует лишь умение методически мыслить и искать. Исследовательская интуиция не является неким счастливым даром, а развивается путем тренировки ученого в процессе упорной работы. Профессионализм ученого — это сложный комплекс явных и неявных знаний, интеллектуальных навыков и умений. Это то неуловимое и непередаваемое, несущее отсвет самой личности исследователя, его почерк и стиль, что называется виртуозностью, опытом, мастерством.
   Структурно-системная модель научного поиска
   Линейная модель научного поиска дает лишь чрезвычайно общее представление об этом процессе. В реальности научный поиск больше похож на совокупность циклических структур. Кроме того, подходя более детально к его изучению, необходимо ввести в рассмотрение различные структурные взаимосвязи между исследовательскими действиями и компоненты содержательного контекста решения задачи. Как замечают Н.Г. Алексеев и Э.Г. Юдин, адекватная схематизация научного поиска должна включать связи не столько хронологические, сколько иного порядка — отражающие предметное содержание научного познания. Они разделяют средства исследовательской деятельности на три типа (теоретическое обоснование, моделирующие представления, конкретные процедуры) и устанавливают между ними совокупность отношений порождения, управления и корректирования.
   Можно предложить следующую (объединяющую) модель научного поиска, учитывающую как элементы хронологической последовательности, так и структурно-смысловые соотношения при работе над научной проблемой (см. рис. 7).
   Работа над решением задачи начинается с анализа исходных условий. Эго важнейший процесс, к которому исследователь возвращается неоднократно при последующих попытках решения. Общеизвестно, что ясное видение проблемы уже само подсказывает путь решения. Анализируя условия, исследователь пробует переформулировать их тем или иным способом, отбросить в них несущественное и выделить в чистом виде главное в задаче. При этом происходит предварительный подбор моделей, пригодных представить задачу в наиболее удобной форме и найти адекватную стратегию действий. Центральную роль во всех процессах работы над задачей играет запрос к прошлому опыту исследователя: выявление аналогий задачи с другими, решаемыми прежде, привлечение тех или иных испытанных

 Модель научного поиска

приемов. Результатом проведенного анализа оказывается предварительный план решения, который тоже подвергается анализу. Здесь ученый осуществляет пробные реализации плана, на основании чего производит сравнение, оценку и отбор различных вариантов решения. В какой-то момент исследователь может остановиться на наиболее интересной идее решения, которая обычно выступает для него субъективно в виде догадки. Однако последующая проверка догадки, может быть, вернет его вновь к пересмотру условий задачи и разработке новой версии плана решения; это будет следующим витком исследовательского цикла. Наконец, какая-то догадка может оказаться наиболее плодотворной, открывающей путь к решению (субъективно она обычно воспринимается в виде инсайта). Проверив догадку, ученый выходит к окончательной идее решения. Однако процесс на этом не заканчивается: впереди длительный период разработки идеи, ее дальнейшего развития, аргументированного изложения решения, а также включения полученного решения в общую ситуацию, сложившуюся в настоящий момент в данной предметной области. Ведь с решением конкретной задачи исследователь выходит к новым перспективам, осознание и проработка которых требуют дальнейших усилий.
   Эвристика
   Можно ли научиться (и научить) мыслить творчески ? Было замечено, что опытные ученые вполне или не вполне осознанно используют некоторые приемы мастерства, существенно сокращающие и ускоряющие перебор вариантов. Изучение этого феномена привело исследователей к идее разработки различного рода эвристик, Эвристикой также называется общая дисциплина, изучающая закономерности научного творчества.
   Эвристики — это комплексы исследовательских приемов, облегчающие поиск решения задачи или проблемы. Эвристические принципы, конечно, не гарантируют нахождение решения в любом случае, но повышают вероятность того, что путь к решению окажется более эффективным. Часто они предлагают определенные стратегии общего когнитивного продвижения. Их логической базой выступают различные недедуктивные правдоподобные рассуждения. Эвристические комплексы моделируют то, что действительно (хотя часто и неявно) используется исследователями в научной практике, — нахождение аналогий, изменение ракурса рассмотрения и т.п.
   Вообще эвристики представляют собой весьма разнородную совокупность советов, идей, неформальных приемов, относящихся к прикладной психологии, логике, педагогике и др. Они помогают активизировать творческий потенциал, “расковать” мышление, стимулировать нестандартные концептуальные ходы. Например, широко известной стратегией подобного рода является метод мозгового штурма (А. Осборна), использующий ресурсы коллективного творчества.
   Интересная концепция была разработана в нашей стране начиная с 1970-х гг. Г.С. Альтшуллером. Она получила название “ТРИЗ” — теория решения изобретательских задач. В серии своих книг Г.С. Альтшуллер сумел обобщить опыт многих тысяч изобретений. Его собственная работа длилась более 20 лет. Согласно Г.С. Альтшуллеру в основе решения задачи (изобретения) лежит преодоление основного противоречия в заданных условиях; таким противоречием является противостояние конфликтующих элементов ситуации. Сам он предложил конкретные стратегии разрешения подобных конфликтов. Как показала практика подготовки изобретателей, ТРИЗ-методика повышает эффективность творческого мышления инженеров и ученых. Сейчас последователи этого направления успешно развивают его и применяют в разных областях деятельности.
   Примерно тогда же, в 1970-е гг., в США зарождается особое направление в прикладной психологии — NLP, нейролингвистическое программирование (Р. Бэндлер, Дж. Гриндер, Р. Дилтс и др.). Эта интегральная область изучает и разрабатывает т.н. паттерны мастерства (от англ. pattern — “образец, модель”), т.е. типичные модели эффективного поведения в различных сферах деятельности. NLP направлено на активизацию креативных способностей личности. Оно представляет собой своеобразную теорию научения “второго порядка” — призывает “учиться правильно учиться”. В проблемных ситуациях NLP-методики позволяют, моделируя типичные эвристические приемы профессионалов, более результативно распорядиться интеллектуальными ресурсами.
   Сможем ли мы когда-нибудь разгадать тайну творческого мышления, создать логику открытия? Конечно, создание различного рода эвристических концепций и программ не может исчерпать проблему креативности. Но все они — в том случае, когда доказывают свою результативность — оказываются некоторыми последовательными приближениями к реальному поисковому процессу. Логика творчества должна быть принципиально открытой областью, обогащаемой новыми находками, где старые достижения служат на пользу новым. Ведь в процессе поиска решения задачи, как говорилось выше, запрашивается и существенно используется прошлый опыт. Разумеется, очередной акт творчества может выйти далеко за его пределы, что в свою очередь после осмысления очередного нового решения должно отразиться в новом обогащении логики творчества.
   Когнитивный подход
   В последние десятилетия активно развивается т.н. когнитивный подход в философии науки, который иногда расценивают рак новый путь по сравнению с логическим и историческим ракурсами в философии науки. Этот подход основан на результатах группы когнитивных наук: когнитивной психологии, исследований в области искусственного интеллекта, ис- - следований нейронных структур. Действительно, когнитивные науки достигли в последнее время значительных успехов. Мы сегодня гораздо лучше представляем себе, как происходят познавательные процессы. Как заявляет Пауль Черчланд, последовательно разрабатывающий нейро-компьютерную перспективу в философии науки, мы сегодня в общем достаточно хорошо представляем себе работу мозга, настолько, чтобы выдвигать существенные утверждения о научном познании и научном рассуждении.
   Группа когнитивных наук вводит в философию науки новые объяснительные модели. Стратегия когнитивного подхода состоит в изучении процессов индивидуального творческого мышления в науке, выявлении и описании его закономерностей. Например, совершенствование компьютерной техники позволило существенно прояснить и промоделировать принципы исследовательской работы. У истоков этого направления стоял нобелевский лауреат Херберт Саймон, призвавший разрабатывать программы открытия. Сторонники этого направления исходят из допущения, что в творческом процессе нет ничего (или почти ничего) необъективируемого; приемы, которые эффективно сокращают число проб и ошибок, вполне могут быть сформулированы явно. Исследователями были созданы различные компьютерные программы, которые могут распознавать эмпирические закономерности, используя эвристические стратегии. Так, известная программа BACON при введении в нее данных о положениях планет легко генерирует законы Кеплера.
   Когнитивный подход открыт для интеграции с прочими подходами. Его сторонники утверждают, что модели когнитивных наук должны быть интегрированы с моделями, учитывающими социальные интеракции между учеными. Он не претендует на исчерпывающее объяснение научной динамики, но вносит свой вклад в распутывание таких проблем, как, например, проблема несоизмеримости и т.п. и является современной интересной и перспективной областью исследований.
   Научное творчество и психологические факторы
   Психология научного творчества — относительно молодая ветвь психологической науки; она начала формироваться на рубеже ХIХ-ХХ вв. и вскоре приобрела самостоятельность. Определенный прогресс в этой области был достигнут примерно в середине XX в., когда от представлений о принципиальной уникальности творческого акта и творческой личности психологи перешли к воззрению на творчество как на нечто доступное каждому человеку. Эго позволило поднять вопрос об изучении психологических факторов и разработке методов, способных стимулировать творческие способности, присущие каждой личности.
   Действительно, существуют факторы, как положительно, так и отрицательно влияющие на процессы творческого поиска. К положительным относятся развитое воображение, ассоциативное мышление, предыдущий опыт успешной исследовательской деятельности, уверенность в своих силах, интеллектуальная независимость, сильная мотивация. К отрицательным — психологическая ригидность (стремление действовать по шаблону), чрезмерное влияние авторитетов, страх перед возможной неудачей и т.п.
   Творческая активность — особое качество психической деятельности. Как заметила М. Фергюсон, у творческих натур “сознание почти всегда находится в измененном состоянии”, “их обыденное сознание во время бодрствования представляет собой как бы открытый порт, в котором в любую минуту идет выгрузка богатств, доставляемых из подсознания”. Процессам творчества присущ определенный фоновый режим повышенной готовности и поисковой предприимчивости. Д.Б. Богоявленская выделила особую характеристику интеллектуальной активности, которая является экспериментально проверяемой и даже измеряемой. Она называет ее интеллектуальной инициативой: это как бы избыток активности, продолжаемый за пределы требуемого, когда происходит постановка проблемы на новом уровне, так что анализируется уже не столько сама исходная задача, сколько закономерности, ведущие к решению задач подобного класса.
   Понимание того, что творческое состояние характеризуется повышенным фоном психической активности; позволяет глубже раскрыть и тему научного открытия. На первый взгляд кажется, что множество открытий оказывается своеобразными подарками судьбы (например, случайное открытие радиоактивности А. Беккерелем). В таких ситуациях ученый занимается поиском чего-то другого, но побочный продукт этого поиска неожиданно приобретает самостоятельное и фундаментальное значение. Действительно, в науке, вероятно, чаще получается так, что новация оказывается не результатом прямого поиска, а побочным продуктом предыдущей деятельности по решению частных задач. Однако еще Э. Мах в свое время подчеркивал, что автору открытия присуще особое “напряжение внимания”. Для того чтобы совершить открытие, необходимо быть уже достаточно подготовленным к этому. Так, ярким примером случайной находки является открытие условного рефлекса И.П. Павловым. Как известно, первоначально Павлов занимался физиологией пищеварения, но в 1901 г. им было замечено явление, не предусмотренное в его плане работы, выражавшее собой связь сигнала внешней среды и физиологической реакции. Павлов, конечно, мог оставить его без внимания, однако он сразу увидел значение этого явления; он принялся тщательно изучать обнаруженный феномен, существенно изменив свои исследовательские интересы. Эти исследования привели к разработке основ физиологии высшей нервной деятельности.
   Проблема мотивации творчества
   Психологи различают в научном творчестве две стороны — собственно познавательную (или когнитивную) и мотивационную. Когнитивная составляющая связана с содержательными аспектами самой исследовательской ситуации. Мотивационная составляющая означает личное значение для исследователя решаемой им проблемы, степень вовлеченности, заинтересованности индивида в нахождении решения. Опыт показывает, что талантливые ученые обнаруживают более сильную степень мотивации в своих исследованиях. Роль мотивации настолько велика, что некоторые психологи даже приходят к выводу, что отличие талантливого работающего ученого от непродуктивного коллеги следует искать не столько в особых умственных способностях, сколько именно в силе мотивации. Высокий уровень мотивации у исследователя — это демонстрируемые им целеустремленность, устойчивый интерес к предмету, общая интеллектуальная энергетика.
   Совокупность конкретных мотивов, руководящих деятельностью продуктивного ученого, может быть весьма разнообразной. Здесь и особое интеллектуальное наслаждение от самого процесса творчества и связанного с ним вдохновения, и удовлетворение нравственных и эстетических потребностей, и дух соперничества, и чувство социальной значимости научного труда, и личностная самореализация. Погружение ученого в изучение природных и общественных явлений вызывает у него спектр эмоционально возвышенных переживаний. Достаточно вспомнить высокий религиозный пафос и восторг Иоганна Кеплера и Исаака Ньютона, вызванный их теоретическим продвижением к глубинам мироздания, проникновением в смысл мировой гармонии.
   Мотивация научного творчества представляет собой сложное пересечение различных факторов, которые, конечно, образуют присущий каждому ученому собственный индивидуальный “рисунок” мотивов. Тем не менее существуют общие предпосылки мотивации креативного поведения. Несомненно, к важнейшим предпосылкам относятся такие, как свобода творчества (свобода выбирать предмет и средства исследования), причастность в своем профессиональном становлении к элитным, продуктивно работающим научным школам и, конечно, социальные поддержка и признание.
   Другие факторы, влияющие на творчество
   Интересной темой является также проблема влияния возраста на креативные способности. В среднем наиболее продуктивным периодом считается возраст от 25 до 40 лет. Однако сама по себе эта цифра малосодержательна, т.к. не учитывает разнообразия, присущего различным наукам и группам наук. Общеизвестно, что математика — наука молодых, а социальные науки за редким исключением, требуют определенного запаса прожитых лет и приобретенною жизненного опыта. Но следует учесть также, что сам по себе возраст, будучи изолированным от конкретных условий работы ученого, его научной биографии, не является решающей предпосылкой креативности. Например, в более позднем возрасте крупный ученый, как правило, реализуется не столько в личных проектах, сколько в своем влиянии на учеников, так что считать его непродуктивным в этом возрасте было бы просто неверно. Вообще нет того правила, которое не было бы опрокинуто креативным поведением; история науки демонстрирует нам примеры и удивительно ранней научной зрелости, и эффектного позднего старта выдающихся ученых. Поэтому тема возрастной детерминации научного творчества остается открытой.
   Еще одной важной проблемой, без которой разговор о творчестве будет существенно неполным, является тема социально-культурного контекста, в котором работает ученый. Ведь научное знание развивается всегда в определенной социально-исторической ситуации. Существуют весьма тонкие и важные связи между деятельностью ученого и его общим социокультурным окружением. Так, известный социолог Р. Мертон утверждает, что феномен одновременных открытий в науке — скорее правило, чем исключение. Значит, существует некая корреляция между общей ситуацией (когда какая-то идея буквально носится в воздухе) и появлением научного достижения. Об этом говорит и феномен чередования подъемов и спадов научной деятельности, когда в один период происходит необыкновенная концентрация блестящих ученых и крупных открытий, в другой — относительное затишье.
   Расширяя тему социокультурных влияний, следует упомянуть также о том, что само творчество, хотя оно и является, конечно, индивидуальным процессом, немыслимо вне коммуникации ученого с научным сообществом. Огромную роль при этом играет его тесное окружение — ученые, у которых он учился, чьи взгляды имели на него наибольшее влияние, а также те, с кем он полемизирует. Мы должны видеть в продуктивно работающем ученом как бы пункт особо интенсивного осуществления коммуникативных процессов. Продуктивный ученый оказывается центром притяжения, инициативным участником коммуникации в научном сообществе. Эго отражается как в формальной (индекс цитирования, развитие его идей в публикациях других ученых), так и в неформальной, живой коммуникации. И, конечно, средоточием интенсивного научного общения, непосредственно создающим креативную мотивацию, являются научные школы. Достаточно вспомнить, например, знаменитые семинары академика ЛД. Ландау и его остроумное замечание: “Говорят, что я граблю учеников, а другие утверждают, что ученики грабят меня, а между тем у нас происходит взаимный грабеж!”. Содержательно насыщенное научное общение — важнейший фактор научного творчества.

 
< Пред.   След. >