YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Введение в философию и методологию науки (Е.В. Ушаков) arrow 5.3. Специальные методы
5.3. Специальные методы

5.3. Специальные методы

   Перейдем к характеристике специальных методов гуманитарных наук. Методология гуманитарных наук отсылает к чрезвычайно обширному спектру интересных и сложных вопросов. Мы ограничимся лишь сжатым обзором этой проблематики.
   Разнообразие эмпирических методов
   Если говорить о методах эмпирического уровня, то в гуманитарных науках разработано великое множество эмпирических методов, пожалуй, более разнообразное, чем в естественных науках. Назовем основные из эмпирических методов гуманитарных наук:
   1) наблюдение (в различных вариантах);
   2) симуляционный метод (проведение наблюдения в специальной обстановке, нечто промежуточное между наблюдением и экспериментом; часто используется в системе обучения в виде различных тренингов);
   3) интервью (устный опрос); анкетирование (письменный опрос); свободная беседа;
   4) тестовый метод (особенно популярен в психологии);
   5) изучение документов (где документ имеет весьма широкое значение. Письменные источники, бытовой инвентарь, произведения искусства, одежда и многое другое могут выступать объектами целенаправленного изучения);
   6) анализ содержания, или контент-анализ (метод количественного выявления точного содержания сообщений (пропаганды, официальных речей и т.п.), при котором используются формализованные процедуры изучения скрытого содержания, представляющие результат в численном выражении);
   7) социометрические методы (составление социограмм, социоматриц для визуализации и изучения внутригрупповых взаимоотношений);
   8) биомедицинские исследования (изучение функциональных характеристик организма, состояния здоровья, генетического статуса и др.);
   9) эксперименты различных специальных видов (психологический, социологический, педагогический и др.);
   10) активное вмешательство (использование возмущающего воздействия в исследовательских целях — вмешательство в процессы коммуникации, воспитания и т.п.);
   11) моделирование (например, проведение деловых игр в исследовательских целях);
   12) клинический метод, ориентированный на детальное и разностороннее рассмотрение индивидуального случая (сейчас чаще используют термин casestudy, изучение случая); здесь ярко акцентирована идеографическая направленность исследователя, о которой говорили неокантианцы (§5.1). К этому следует добавить также методы, непосредственно использующие достижения естественных наук и служащие вспомогательным средством для ответа на конкретные вопросы, возникающие в ходе гуманитарного исследования (точные методы установления возраста документа, восстановления хронологии исторических событий, химический и биохимический анализ археологического материала и т.п.).
   Теоретические методы. Идеальный тип
   Теперь обратимся к теоретическим методам гуманитарных наук на уровне логических операций. Помимо общераспространенных действий (см. § 2.7), в гуманитарном познании весьма развито построение различных типологий. Например, тематизируются и изучаются типы общества, культур, социальных институтов, личностей и т.п. Этот метод был применен немецкими гуманитариями еще в XIX в. В. Дильтей рассматривал тип как представление, базирующееся на совокупности фактов. Но заслуга в разработке и введении в гуманитарную методологию этого понятия принадлежит Максу Веберу (1864-1920). Благодаря М. Веберу типологизирующая методология стала претендовать науниверсальное значение для гуманитарного познания. М. Вебер предложил категорию “идеальный тип”, задав направление для дискуссий, отголоски которых можно встретить и сейчас.
   В трактовке М. Вебера понятие идеального типа имело весьма интересное значение. М. Вебер вполне осознавал сложность проблемы интерпретации (§ 5.2). Сформулируем ее здесь как задачу добиться максимально объективной значимости анализа в условиях частной исходной позиции. Специфический интерес исследователя обусловлен его культурными, социальными, этическими установками. Мы вычленяем предмет исследования из исторической тотальности как существенный на том основании, что он интересен для нас с нашей (локальной) точки зрения. Но дальнейшая разработка конкретных содержательных связей, касающихся этого феномена, должна проходить по общезначимым стандартам. Корректная аргументация, как писал М. Вебер, “должна быть признана правильной и китайцем”, который может при этом не соглашаться по существу с нашими ценностями и идеалами. В этой связи и возникает методология идеальных типов.
   Идеальный тип сконструирован с подчеркнуто частных, локальных позиций. Эго освобождает нас от бессмысленного поиска объективной наблюдательной позиции. Идеальный тип — это понятие-индивид (индивидуальный концепт), в котором сконцентрированы существенные для нашего (локального) исследовательского интереса признаки. Однако функционирование этого понятия в системе научного продвижения подчиняется всем нормам общезначимости. Идеальный тип должен быть внутренне последователен и непротиворечив; он сложным образом соотносится с эмпирическими феноменами действительности, погружается в контекст предметных рассмотрений, служит основой для разработки теоретических гипотез, обнаруживает (или не обнаруживает) свою плодотворность для дальнейшего понимания социально-исторических явлений. Иными словами, он становится опорой дальнейшего рационализирующего продвижения.
   Гуманитарное знание насыщено подобными идеальными типами. Это, например, христианство, феодализм, городская экономика и др.
   Однако рабочая методологическая концепция идеального типа оказалась недостаточно прозрачной. В текстах М. Вебера осталось не совсем ясным, каким способом должен образовываться тот или иной идеальный тип в конкретном исследовании. Надо сказать, стандартной процедуры здесь нет. Типизация производится исследователем неким сложным образом: тип конструируется из обнаруженных эмпирических регулярностей, собственных ценностных установок, исходных теоретических допущений. Например, исторический материал для вычленения типа не может быть заведомо строго ограничен какими-то хронологическими или пространственными границами: мы должны быть готовы, что какие-то сходные черты могут быть обнаружены и за пределами нашей первоначальной области исследования. Другой сложностью явилась неотчетливость термина “идеальный тип”. Сам М. Вебер использует это понятие весьма свободно. Помимо этого, многих смущают заявления М. Вебера о том, что идеальный тип — это не эмпирическое обобщение, не гипотеза и не понятие. Идеальный тип — по определению идеальный, но содержательный, индивидуальный, свободно конструируемый, эвристически плодотворный концепт.
   Предпринимались многочисленные попытки уточнить или модифицировать веберовскую методологию. Например, утверждают, что идеальный тип не должен оставаться некоей неопределенной абстракцией, а вполне может и должен наполняться конкретным содержанием в ходе эмпирического исследования, что первоначальное приблизительное содержание того или иного типа должно заменяться, уточненными квантифицироваными характеристиками и т.п. Существуют также предложения по поводу прояснения логического статуса этого понятия. Здесь стоит указать на работу К. Гемпеля и П, Оппенгейма “Понятие типа в свете новой логики” (1936). Согласно этим авторам, если в традиционной логике понятия выражают признаки, которые либо принадлежат, либо не принадлежат объекту, то тип концентрирует признаки, которые могут принадлежать объекту в большей или меньшей степени, поэтому типу соответствует некий упорядоченный ряд его возможных значений. Известный отечественный логик Д. П. Горский эксплицирует понятие типа с помощью аппарата нечетких множеств.
   По-видимому, следует полагать, что замеченная неопределенность исходного веберовского термина связана с тем, что некая гибкость, динамичность присуща самой процедуре типологизации, выражением которой как раз выступает идеальный тип. К более подробной логической характеризации типологии мы и переходим.
   Классификация и типология
   Типология как логическая процедура отличается от классификации. Отметим, что вообще в научно-методологической литературе употребляется совокупность близких понятий без отчетливых различий между ними: классификация, типология, деление, систематизация, таксономия и др. Поэтому вполне разумными являются попытки предложить последовательную теорию классификации, по мнению Т. Войцика, Ю.А. Воронина и др.
   Что касается типологии, то уже интуитивно осознается ее отличие от классификации. В литературе указываются особенности типологии, например то, что она учитывает характер развивающихся, а не статичных систем, ориентируется преимущественно на внутреннее соотношение признаков.
   Отметим следующие свойства типологии в ее сопоставлении с классификацией.
   Типология не претендует на исчерпанность своего предмета, ведь в ходе типологизирующей работы могут быть открыты (или сконструированы) новые типы. Кроме того, сами типы не являются взаимоисключающими, между ними могут быть установлены соотношения, пересечения, введены смежные типы. Эта известная гибкость типологии связана с тем, что логически типология основана на более слабой операции, чем классификация. Логическая основа классификации — это деление объема понятия. При этом исходный объем рассекается на подобъемы. В результате достигается разбиение объема на (попарно непересекаюгциеся) подмножества. В основе же типологии лежит более слабая, но и более гибкая операция взятия подмножества. Типология отталкивается от задачи выделить некие подмножества из заведомо неизвестного полностью универсума. Иными словами, здесь мы действуем в условиях незнания полного объема понятия. Если в классификации мы исходим из актуально данного универсума, то в типологии универсум дан неопределенно, потенциально. Он вполне может быть становящимся, подлежащим дальнейшему уточнению. Здесь нас интересует прежде всего некое (возможно, частично пересекающееся) семейство подмножеств, которое нам нужно выделить и описать с некоторой точностью. Первоначально подмножества могут быть выделены с некоей нечеткостью, но этого достаточно для их дальнейших концептуализации и изучения. Возможно, что позже нам придется пересмотреть предварительно выделенные подмножества, но это вполне допустимо.
   Классификация продвигается от общего к частному (дедукция). Типология стремится от отдельных разрозненных признаков выйти на некоторый уровень общности (индукция). Если классификация предпринимает секущее, аналитическое продвижение, цель которого — дойти до возможно мелких элементов, то з типологии движение индуктивно-конструктивное, синтетическое. Здесь мы строим некие связные комплексы, причем предельные неделимые элементы этих комплексов могут нас особо и не интересовать. Таким образом, типология, решая задачу выделения подмножеств, несет функцию конструирования, построения, задания объемов.
   Классификация опирается на основание деления, типология — на некоторый исходный материал, который можно назвать патологической базой признаков; при этом признаки, входящие в базу, могут пересматриваться, расширяться, уточняться. Результатом классификации оказывается формальная иерархия подмножеств, результатом типологии — логически равноуровневые типы.
   В классификации задача считается выполненной, если универсум оказывается исчерпывающе структурирован. Поэтому критикуют ту или иную классификацию, если не указано четко основание классификации, недовыделены или пересекаются элементы, остались какие-то двусмысленности, т.е. все то, что влечет нарушения упорядочения универсума. В типологии задача выполнена, если на основе исходной базы выделены и удовлетворительно охарактеризованы комплексы признаков, типы. Типологию критикуют в том случае, когда типы плохо отделены друг от друга (слабая, маломощная база, использующая слишком мало признаков, или слишком нечеткая, или формально противоречивая, или содержащая излишнее количество деталей, мешающее типологическому видению), т.е. все, что затрудняет синтез типов. Причем важно, что в критике типологии преобладают именно содержательные соображения. Ведь типология должна не только предоставить удачный способ для конструирования некоторого семейства типов, но и сами полученные типы должны быть эвристически плодотворны в дальнейших предметных исследованиях.
   Для наглядности суммируем все эти отличия в сравнительной таблице.
   Стратегии типологизирующего продвижения являются сложной деятельностью, которая включает в себя применение множества частных процедур. Так, в ходе разработки типологии возможны обобщения индуктивного характера, отбрасывание несущественного (абстрагирование), использование различного рода идеализаций, выдвижение гипотез. Исследователь может включать в процесс обоснования своего типологического подхода также дедуктивные рассуждения и обширные нарративные, описательные фрагменты. Построение типологии часто является и средством, и целью гуманитарного исследования; монографии по истории, психологии и другим наукам могут представлять и сложным образом обосновывать развернутые типологии тех или иных феноменов — ментальности исторических эпох, типов ведения хозяйства, культурных течений, социальных институтов и т.п. — с тем замыслом, что проводимое исследование даст большее понимание и объяснение этих феноменов.
   Итак, применение типологических методов встречается с многочисленными сложностями. Периодически возникают дискуссии на эту тему, предлагаются различные варианты уточнения этого понятия, встречаются даже заявления о кризисе типологии. Но все это говорит о том, что данный метод находится в работе и продолжает развиваться.
   Объяснение в гуманитарных науках
   Как показало обсуждение проблемы “понимание / объяснение”, в гуманитарных науках применяются разнообразные способы объяснения. Как правило, они могут сложным образом сплетаться в ткани единого исследования. Так, в ней могут объединяться и общие закономерности, и “единичные причинные связи” (термин Ж. Гурвича).
   Среди основных способов объяснения в гуманитарных науках можно выделить статистический, сравнительный, структурно-функциональный, генетический, интенционально-прагматический. Суть этих способов понятна из их названий.

 Классификация и типология

   Существенную роль в гуманитарных науках играет также скрепляющая рассуждения нарративность (§ 1.3). Важно, что она сама по себе несет определенные рационализирующие связи и соотношения, так что реконструкция событий но типу повествования оказывается значительной частью общей стратегии рационального продвижения. Заметим, что тема нарративности вообще пользуется сегодня интересом исследователей. Так, П. Рикер отмечает, что повествование как таковое обладает фундаментальной интеллигибельностыо, т.е. самопонятными, эксплицирующими свойствами. Важнейшая и ничем не заменимая роль повествования состоит, по Рикеру, в том, что оно размечает и проясняет сам временной опыт. Повествование, или нарратив, создает первичную связь, первичное наделение смыслом исторических событий.
   Теоретические подходы
   Теоретический уровень связан с введением существенно неэмпирических конструктов (§ 1.4). Вследствие использования сложных интерпретирующе-объясняющих схем гуманитарное исследование часто может выглядеть как преимущественно теоретическое развитие какой-либо идеи — гипотезы, типологизирующего проекта, нарративного сюжета. Но в этих условиях появляется опасность существенного размягчения общенаучных стандартов. Иными словами, здесь как бы теряют обязательность такие требования, как опора на факты, анализ исходных предпосылок, внимание к тому, чтобы соблюдались последовательность и методологическая целесообразность при введении неэмпирических сущностей, допущений, определений. В связи с этим вновь хотелось бы напомнить о предостережениях В.В. Леонтьева против бездумного и неграмотного теоретизирования в социальных науках (см. § 3.3).
   Использование теоретических конструктов в гуманитарных науках вызывает к жизни проблемы того же плана, что и в естествознании. Типичной является проблема обоснованности как введения того или иного конструкта, так и круга тех функций, которые должен выполнять конструкт и теория в целом. Теоретизация в гуманитарных науках отсылает к обширному спектру вопросов, подобных соответствующим темам естествознания: с какими первичными феноменами имеет дело исследователь, следует считать их наблюдаемыми или ненаблюдаемыми, каков онтологический статус тех сущностей, которые постулируются в теоретических гипотезах, насколько адекватны используемые конструкции для решения проблем той или иной научной области. Например, с "работы Милтона Фридмана “Методология позитивной экономики” (1953) была начата 30-летняя дискуссия о статусе теоретических конструктов и о точке зрения инструментализма в экономике. Хотя она носила во многом запутанный характер, в целом была осознана необходимость широкого использования в социальных науках (в частности, в экономике) теоретических сущностей.
   Вообще теоретическое звено в гуманитарных науках несет весьма важную нагрузку. Организующая функция исходных теоретических схем и установок видна здесь даже ярче, чем в естественных науках. В чем она состоит? Дело в том, что гуманитарное знание вырастает из самой ткани повседневной жизни, из социальных запросов, из дотео- ретнческих позиций исследователя. Исходная установка гуманитария выступает фильтром, с помощью которого в его поле зрения попадают те или иные явления, вызывающие в нем познавательный интерес. Исходная дотеоретическая установка определяет также начальную интерпретацию изучаемых феноменов, исходное понимание их значения, их первичную оценку. Отметим, что даже терминология общественных наук часто вырастает непосредственно из обыденной жизни. Поэтому существенная часть первоначальной концептуализирующей работы по уточнению смысла терминов, выбору рабочей гипотезы и определению исходных позиций должна быть проведена еще до начала эмпирического анализа. Иными словами, необходимо теоретически размежеваться с неоформленной и необозримой сферой обыденного мышления. Для того чтобы исследование продвинуло наше знание дальше начальных представлений здравого смысла, требуется теоретическая перспектива с действительно плодотворным потенциалом.
   Оформленные и развитые теоретико-методологические установки выступают в виде подходов и направлений. Их наработано в гуманитарном регионе достаточно много. Назовем для примера такие вполне укоренившиеся теоретические традиции, как функционалистская, интеракционистская — в социологии; психодинамическая (психоаналитическая), когнитивистская, бихевиористская, гуманистическая — в психологии; неоклассическая, кейнсианская — в экономике. Некоторые из традиционных подходов оказываются общими для различных гуманитарных наук, т.е. приобретают междисциплинарное значение. Примером может служить феноменологическая традиция, проникшая из философии в социологию, психологию, психиатрию, правоведение, литературоведение и др.
   Но теоретические подходы, даже существующие уже длительное время, находятся в гуманитарных науках под постоянным перекрестным огнем критических дискуссий. Объяснительные матрицы, которые вводятся этими подходами, во многом служат источником новых методологических проблем. Тем более что, как правило, сторонники одной и той же традиции значительно расходятся между собой в ее трактовке. Так, например, функционалистский подход (в социологии, антропологии и др.) охватывает на самом деле множество различных концепций и порождает массу вопросов по поводу действительной ценности объяснений, ссылающихся на функцию феномена в социальной системе. Таким образом, теоретические подходы гуманитарных наук постоянно находятся в фокусе дебатов и не могут считаться завершенными.
   Отметим также, что для гуманитарного региона характерны периодически возникающие интеллектуальные движения, приходящие из какой- то одной области, быстрораспространяющиеся на широкий спектр гуманитарных дисциплин и претендующие на новую интегрирующую гуманитарную парадигму. Например, подобные междисциплинарные течения были вызваны влиянием психоанализа, структурной лингвистики, марксизма, герменевтики, системного подхода. Эти явления, видимо, говорят об изначальном родстве гуманитарных наук и об их постоянной тяге к единой теоретической платформе.
   Революции в гуманитарных науках
   Существенная трансформация фундаментальных теоретических установок в той или иной гуманитарной дисциплине тоже (как и в естественных науках) может быть названа революцией. Однако проблема революций в гуманитарных науках во многом является еще недоработанной, т.к. очевидно, что на процессы крупных изменений в гуманитарных науках накладывается специфика гуманитарного региона как такового. Прежде всего следует отметить, что в гуманитарных науках труды их классиков играют значительно большую роль для работающих ученых (и в процессе их образования), чем роль классиков естествознания и их оригинальных работ для современных естествоиспытателей. Например, современная социология продолжает существенно опираться на работы М. Вебера, Э. Дюркгейма и Г. Зиммеля, вновь перечитывая их и переосмысливая их основополагающие идеи. Иными словами, в гуманитарных науках ее традиция является более актуальной, чем в естествознании; гуманитарная традиция служит для позднейших исследователей источником постоянного обращения к ней и использования ее ресурсов.
   Тем не менее, несмотря на все особенности гуманитарной науки, история гуманитарных дисциплин, как и история естествознания, тоже обнаруживает периодически возникающую смену ведущих теоретических подходов, базовых концепций, парадигм. Л.A Микешина показывает, что понятие революции можно применять к истории событий в языкознании и политэкономии. Яркий образец фундаментального изменения в гуманитарных исследованиях являет нам становление “новой исторической науки”, известно, что стоявший у ее истоков Марк Блок сам осознавал, что “в основе нашего предприятия — небольшая интеллектуальная революция”.
   Для примера остановимся несколько подробнее на эволюции экономической науки. По мнению Дж. Хикса, большие революции в экономике нечасты. Очевидным примером здесь является, конечно, революция Дж.М. Кейнса; с ее масштабом можно сравнить не более двух-трех революций в данной дисциплине. Дж. Хикс называет следующие крупные изменения в экономической науке: 1) становление классической политэкономии в работах А. Смита; 2) меньшая революция, состоящая в движении от А Смита к Д. Рикардо; 3) две революции, произошедшие почти одновременно — революция К Маркса и маржиналистский поворот У. Джевонса, Л. Вальраса, К. Менгера. Другие исследователи говорят также о нынешней революционной трансформации экономической науки — о современном отходе от кейнсианского экономического мышления, который, наверное, будет иметь глубокие и важные последствия.

 
< Пред.   След. >