YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Введение в философию и методологию науки (Е.В. Ушаков) arrow 7.2. Организационные формы науки
7.2. Организационные формы науки

7.2. Организационные формы науки

   Наука как социальная система включает в себя множество специфических отношений, связанных с выполнением наукой своих функций. Существует масса вертикальных и горизонтальных (иерархических и кооперативных), формальных и неформальных связей между структурами социальной системы науки. Анализ организационных форм науки института затрагивает ряд проблем институционализации науки и ее внутренней организации, научных коммуникаций, динамики научных областей и науки в целом.
   Институционализация науки. Формирование научных дисциплин
   Процесс организации науки в устойчивую социальную структуру носит название институционализации науки. Это сложный исторический процесс, связанный с действием множества факторов социальной жизни (мировоззренческих, политических, экономических и др.). Как известно, современная наука с начала Нового времени проделала путь от ученых- одиночек и небольших объединений исследователей до поддерживаемой на государственном уровне большой науки, представляющей собой, по сути дела, особую социально-индустриальную подсистему.
   В основе процессов институционализации лежит усиление роли и значимости науки как самостоятельной социальной сферы. Ведь наука как общественный институт базируется на социальном признании науки в целом. Помимо прочего, это означает, что общество ожидает от ученых высококвалифицированных экспертных знаний в каких-либо областях (впрочем, это касается и прочих экспертных сфер — права, искусства, образования и т.п.). Иными словами, социум признает за учеными право на монополию в определенной сфере — в познавательной деятельности. Общество ожидает от ученого знания многого о немногом, в отличие от дилетанта, которому разрешено знать понемногу обо всем, но который не может рассчитывать на серьезное отношение к себе со стороны профессиональных ученых и общества в целом. Социальное признание означает также, что научное сообщество со своей стороны может надеяться на поддержку и понимание общества, финансирование исследований, определенные законодательные гарантии, оплату труда ученых. Иными словами, наука является в обществе профессией, причем социально значимой.
   Социальный институт науки представляет собой разветвленную и сложноорганизованную совокупность организационных форм. Наиболее крупной формой является общее оформление науки как самостоятельной социальной сферы, т.е. наука как социальный институт в широком смысле. Совокупность людей, выбравших для себя науку как род специализированной деятельности, составляет научное сообщество. Это наиболее общее название для социальной группы профессиональных ученых. Более детальная организация научной деятельности осуществляется по признаку выделения научных дисциплин и областей. Это весьма естественный способ различения и характеризации подгрупп в научном сообществе.
   Формирование отдельной научной дисциплины происходит постепенно. На каком-то этапе накопления научного материала и увеличения количества ученых, специализирующихся в данном направлении, эти ученые признают друг друга в качестве ближайших коллег, остальное же сообщество признает правомочным их партикуляризацию. Постепенное становление дисциплины поддерживается и рядом объективных акций — проведением совещаний или конференций, выпуском специализированных журналов, формированием некоего блока фундаментальных работ по данной теме. Наконец, к оформлению области подключаются и внешние факторы в виде признания ее прав в административном подразделении научных направлений. Как известно, для административного ранжирования научной деятельности выделяют различные институциональные единицы — научную дисциплину, научную специальность, научную область.
   По Н. Маллинзу, процесс формирования отдельной области проходит следующие стадии. Стадия нормальной науки, для которой характерна малая степень организации подгрупп; здесь мало координированных усилий ученых, в целом научная деятельность как бы рассеяна. Стадия сети: образуются некие локальные уплотнения деятельности, но большинство ученых их даже не замечает; эти объединения возникают, как правило, по поводу каких-то частных идей, методов, гипотез и т.п. Стадия сплоченной группы; ее участники концентрируются на какой-то проблеме. Сплоченная группа продуктивно работает в некоем новом направлении,. обретая в ходе этого революционный или элитарный статус. Коммуникация этой группы, как правило, в основном ограничена ее собственными рамками. Примером подобной революционной группы является копенгагенская группа физиков под руководством Н, Бора, осуществлявшая прорыв в создании квантовой механики. Наконец, под влиянием существенных успехов элитарной группы и примыкающих к ее направлению новых ученых и их групп образуется новая область, или дисциплина.
   В целом общий процесс институционализации науки и ее областей может быть представлен как результирующая двух составляющих. Эти составляющие суть внутренняя логика становления научных областей по предметно-методологическому принципу (процессы специализации, дифференциации, междисциплинарной трансляции научного знания) и административные решения о создании научных заведений, кафедр, исследовательских центров, об осуществлении определенных научных проектов, о приоритетном развитии тех или иных направлений и т.п. Составляющие и, вообще говоря, не совпадают. Между ними практически всегда существует некоторое напряжение. Часто предпочтения самих ученых учитываются недостаточно. Особенно это касается начальных стадий становления новых областей, когда они еще не завоевали прочного социального признания. В итоге дефицит административной поддержки приходится восполнять различными неформальными способами в виде налаживания каналов общения между коллегами по новой области, поддержки новой перспективы исследований пока под рубрикой старых дисциплин и т.п.
   Научное сообщество. Формальные и не формальные общности
   Термин “научное сообщество” получил широкое распространение после появления, книги Т. Куна “Структура научных революций”. О научном сообществе обычно говорят в связи с теми или иными факторами, объединяющими ученых в единую социальную группу (или группы). Так, ученых объединяют единые стандарты профессионального поведения (этос науки), включая этико-деонтологические принципы, а также — для более дифференцированных объединений — общность образования, специализации, непосредственного научного интереса, и единая дисциплинарная матрица. В состав матрицы, По Т. Куну, прежде всего входят используемые групой без разногласия научные положения, метафизические принципы, ценности, образцы деятельности, или парадигмы (§ 4.3).
   Научное сообщество под воздействием внутренних и внешних факторов организуется в виде групп различных уровней. Прежде всего группы, поддержанные административными мерами, структурируются формальным способом. К таким группам относят совокупности ученых, принадлежащих к одной и той же специальности. Кроме того, административными методами создаются научные коллективы, работающие в одном месте и объединяющиеся, как правило, для выполнения какой-то конкретной работы. Сейчас широко используются программно-целевые формы административного упорядочения научных исследований. Они применяются там, где требуется координирование совокупности научных учреждений (часто различного профиля), совместное достижение сложных стратегических целей, реализация дорогостоящих, требующих мощного технического обеспечения проектов. В таком случае создаются целенаправленные программы (программа космических исследований, экологические, биомедицинские и другие программы).
   Существует также неформальное структурирование и объединение научных групп. Структурирующим началом здесь является естественная консолидация ученых вокруг исследуемого ими предмета, научной темы. Устойчивыми объединениями ученых, сформировавшимися на неформальной основе, являются такие, как неформальная исследовательская группа, научная традиция, научная школа.
   Следует заметить, что, несмотря на возрастающую роль коллективов, базовой единицей научной деятельности является все же ученый как индивидуальный субъект научного познания. И хотя тот или иной научный результат часто создается сегодня коллективными усилиями, именно ученый остается субъектом научной аргументации, принятия решений, личной ответственности за свою научную деятельность.
   Неформальные общности: исследовательские группы, научные традиции, школы
   Ни один научный коллектив, создаваемый административными мерами, не сможет функционировать без установления неформальных связей между сотрудниками — связей, складывающихся в процессе и по поводу непосредственной исследовательской деятельности. Как правило, продуктивно работающая научная группа всегда демонстрирует высокий уровень солидарности относительно преследования общей цели. Часто подобная группа (обычно она немногочисленна) характеризуется многолетним сотрудничеством, в ходе которого ученые могут последовательно выполнять различные проекты; она закалилась в преодолении многочисленных трудностей, в ней сложились собственные образцы (паттерны) креативного поведения, эффективного решения задач, внутригруппового разделения труда. Все эти признаки позволяют говорить о сложившейся неформальной исследовательской группе, которая является действительно коллективным автором получаемых научных результатов.
   Ярким примером такой неформальной исследовательской группы является знаменитая группа Э. Ферми в ядерной физике. Энрико Ферми был не только блестящим физиком, но и великолепным организатором. Э. Ферми ввел практику коллективного авторства, когда под каждой очередной публикацией ставили подписи все его сотрудники. Необыкновенная сплоченность группы Э. Ферми, участники которой проводили вместе много времени, выезжая на совместный отдых с семьями, работая в неформальной и непринужденной атмосфере и т.п., смогла добиться значительных успехов в науке, несмотря на то, что итальянская физика существенно отставала от центров большой науки Европы и США в материальных возможностях.
   Устойчивая совокупность навыков мастерства, тонких методологических предпочтений, исследовательских паттернов, фундаментальных теоретических убеждений и т.п., позволяющая ее носителям эффективно продвигать научное познание, называется научной традицией. Научные традиции, как правило, существуют достаточно длительно; они постоянно воспроизводятся благодаря вхождению в их русло новых поколений исследователей. Но при этом традиция является обновляющимся когнитивным комплексом: ее жизнеспособность как раз зависит от того, насколько она умеет сохранять и использовать свои лучшие эвристические способности (являющиеся как бы ядром традиции), сочетая это с открытостью, возможностью постоянного роста и совершенствованием. Научные традиции, особенно имеющие славную историю, заботливо передаются, транслируясь по каналам тесного научного общения (через образование, наставничество). Так, в Англии до сих пор можно встретить ученых и философов, чья цепочка ученичества приведет, например, к А. Смиту.
   Существенную часть научной традиции занимает неявное знание (см. § 0.3), освоить которое можно только в непосредственном общении и совместной работе с ее носителями. Именно в живой традиции содержится та закваска, или фермент брожения, который запускает процесс исследовательского продвижения. Знания же, абстрагированные от конкретно-традиционного контекста, нейтрально излагаемые в учебниках, полностью лишены этого импульса. Например, М. Полани отмечает, что ранний период становления американской науки был тесно связан с учебой американцев в Европе, хотя формально одно и то же научное знание преподавалось и в Америке, и в Европе. Однако некое тонкое неформализуемое искусство научной работы было укоренено в традиционных европейских центрах, которые оставались ведущими, в своих областях даже на фоне превосходящей их материально-технической обеспеченности центров Нового Света. М. Полани утверждает, что без стажировки американцев в Европе, а также без массовой эмиграции европейцев за океан американская наука не смогла бы приобрести импульс ускоренного развития.
   Отметим, что понятие научной традиции не следует смешивать с понятием научно-исследовательской программы (в смысле И. Лакатоса) или исследовательской традиции (в смысле Л. Лаудана), см. § 3.5. В термине “научная традиция” акцентируются моменты, связанные с неформальным, личностным знанием, а понятия И. Лакатоса—Лаудана введены с намерением извлечь дискурсивное, рационально-реконструируемое содержание, которое структурирует серию теорий. Конечно, эти понятия частично пересекаются. Так, научная традиция, как правило, отдает предпочтение какой-то собственной, длительное время развиваемой научно-исследовательской программе (или склонна к программам определенного вида). Однако традиция вполне может перенять и какую-то другую программу, более прогрессивную на данный момент, и интерпретировать ее, инкорпорировать в себя. Кроме того, в рамках одной и той же традиции могут обсуждаться одновременно различные научно-исследовательские программы.
   Научная традиция персонализируется в виде научной школы — некоторого конкретного научного сообщества, связанного, как правило, с определенным научным центром (университетом, кафедрой, лабораторным комплексом). Научная школа консолидируется вокруг плеяды крупных ученых, одни из которых стоят во главе ее, другие, олицетворяющие собой достижения новых поколений, как бы отмечают последующие вершины ее исследовательской деятельности. Такова, например, знаменитая Геттингенская школа математиков, во главе которой стоял Давид Гильберт, вырастившая новых звезд — Г. Вейля, Р. Куранта и др. Среди отечественных математических школ в качестве аналогичного влиятельного образования можно назвать, например, школу А.Н. Колмогорова. Для ученых, воспитаннных в той или иной научной школе, важно чувство принадлежности к ней как своей alma mater; они сохраняют дух школы, будучи даже впоследствии рассеянными по другим научным центрам, и могут дать импульсы становлению новых, дочерних школ. Традиции серьезной научной школы имеют не только собственно познавательное, но и важное культурное значение. Существование и развитие научной школы — явление тонкое и хрупкое; традиции школы легко могут быть прерваны внешними или внутренними обстоятельствами, а интеллектуально-культурные потери от разрыва традиции ничем не восполнимы.Причастность ученого к элитарной школе сказывается на нем самым благотворным образом. Разумеется, могут встречаться и негативные явления “школьничества”, когда какая-то научная школа, утрачивая дух прогрессирующего продвижения, переходит в состояние стагнации. Это выразится в закоспелости ее идейного комплекса, догматическом следовании в русле работ родоначальника школы (феномен эпигонства). Конечно, догматизм несовместим с новационной заостренностью научного познания. Поэтому подобные примеры (к которым можно отнести попытки законсервировать учения 3. Фрейда, К. Маркса и т.п.) — а их тоже немало в истории познания — это, видимо, исключения, подтверждающие общее правило. Правило же состоит в том, что смысл деятельности подлинно научной школы заключается в постоянном обогащении и обновлении. Большинство научных школ средней продуктивности обычно сочетают в себе как стагнирующие, так и новационные тенденции. Что же касается того факта, что примеров стагнирующих тенденций и школ, к сожалению, не так уж мало, то он лишний раз доказывает, что высококультурные и продуктивно работающие научные школы — настоящая драгоценность для науки. Б. Спинозе принадлежит верное замечание, что все прекрасное редко.
   Роль руководителя в деятельности научного сообщества
   Проблема лидера весьма актуальна для всех сфер человеческой деятельности. Грамотное руководство научной деятельностью предполагает не только высокую научную компетенцию в избранной специальности, но и способность к организационной деятельности — умение подобрать состав сотрудников, распределить их обязанности, объединить группу для выполнения поставленной цели. Научная группа не может быть организована по типу воинского подразделения; здесь не выполняют приказы, а объединяют индивидуальные способности и усилия с максимальным раскрытием креативного потенциала каждого участника. Только что говорилось о том, что блестящим организационным талантом в полной мере обладал Энрико Ферми. Многие крупные ученые одновременно являлись прекрасными руководителями научных коллективов.
   Что касается создания научной школы, то здесь требуется особое лидерство, выражающееся прежде всего в умении увидеть и открыть другим перспективы научного поиска, увлечь молодых ученых интересными идеями, т.е. здесь необходимо обладать стратегическим видением своей науки. Есть примеры, когда ведущие ученые оказывались законодателями в своей области, так что к ним приезжали учиться специалисты из многих стран, однако собственной школы, которая была бы отмечена новыми достижениями, они не создали (это, например, К. Бернар, Г. Гельмгольц). Это означает, что для становления научной школы необходимо сочетание целого ряда условий. К ним можно отнести такие, как особые личностные качества лидера, его организаторские и интеллектуальные способности, владение перспективной методологией, общественный резонанс его деятельности, благоприятная административная среда, объективная востребованность его личных научных результатов.
   Что касается личности самого руководителя, то в любом случае лидерства (в административно поддержанной исследовательской группе или же в традиционной научной школе) оптимальным, вероятнее всего, является определенное эффективное сочетание как профессиональных знаний, так и организаторских способностей.
   Научные коммуникации
   Деятельность научного сообщества может быть представлена как совокупность коммуникативных процессов. Изучая динамику интеракций и циркуляцию информации, можно получить представление о том, как функционирует наука, как развиваются ее области, активизируются или замедляются исследования.
   Так, в период нормальной науки общая коммуникативная среда достаточно аморфна. Ранее популярностью пользовалась гипотеза Д. Прайса, согласно которой нормальную науку двигает в основном небольшое количество авторитетных ученых, которые взаимодействуют преимущественно только между собой и составляют ядро данной парадигмы. Однако специальные социологические исследования опровергли эту точку зрения; коммуникативные процессы нормальной науки отличаются большей подвижностью и неопределенностью. Так, многие из ее деятелей вообще мало общаются между собой. В периоды же заметных научных изменений наблюдается выделение некоторых подгрупп, в которых заметна интенсивная внутригрупповая коммуникация — то, что выше было названо уплотнением сети и формированием сплоченной группы.
   Отметим, что феномен научной коммуникации в последние десятилетия сам является темой интенсивных социологических исследований. Это связано с той огромной ролью, которую играет циркуляция информации в любом сообществе. Принято выделять формальный (печатная продукция и приравненные к ней сообщения) и неформальный (личное общение, неофициальные сообщения) типы научной коммуникации.
   Основой формальной коммуникации является, конечно, статья и более крупные формы. Статья, опубликованная в специализированном научном журнале, стала примерно с середины XIX в. основной единицей научной информации, позволяющей оперативно сообщать о достижениях переднего фронта науки. Однако сегодня, кроме оригинальной статьи, популярность приобретают другие формы: так, ученые активно используют рефераты, анонсы и краткие сообщения, особенно в динамично развивающихся областях. Ввиду колоссального накопления информации большую роль приобретают обзоры. Известно, что поток научной информации постоянно возрастает, что создает определенные сложности для ученых. Ученому физически невозможно уследить даже за тем, что происходит в узкой сфере его непосредственных интересов. Огромные массивы научной литературы остаются никем не прочитанными. Все это говорит о том, что информационное обеспечение и взаимодействие в науке сталкивается с серьезнейшими проблемами. Правда, в самое последнее время в ходе компьютерной революции пропускные возможности каналов коммуникации существенно расширились и качественно обновились: как известно, новые перспективы открыты в связи со становлением сети Интернет. Многие аналитики утверждают, что журнальные публикации в будущем утратят свои функции; их заменят новые формы хранения и обработки информации — банки данных, информационно-справочные системы и т.п.
   Действительно, существует множество издержек, связанных не только с коммуникативной ролью статей, но и с самой публикационной центрированностью науки. Так, Д. Прайс в своей известной работе от 1967 г. указывает, что ученые по социальным причинам вынуждены стараться публиковать как можно больше, что наносит ущерб самой же науке. Анализируя тенденции в развитии научной коммуникации, он предсказывает замену журнальных статей другими, более эффективными информационными формами.
   Неформальная коммуникация играет огромную роль в науке. Для описания структур неформальной коммуникации социологи часто используют термин “невидимый колледж” (восходящий к группе ученых XVII в., позже образовавших Лондонское королевское общество). Это сеть невидимых личных связей и каналов коммуникации ученых. Например, у каждого ученого, как правило, есть его личные эксперты и консультанты, которым он больше всего доверяет (часто они не являются его формальными сотрудниками или даже относятся к другой специальности). Ученые устанавливают множество неформальных связей по поводу проблем, над которыми они работают. Они создают неформальные, географически дисперсированные коллективы путем научной переписки, общения на конференциях, личного знакомства, поддержания традиций. Роль неформальной коммуникации особенно важна для трансляции неявного знания, занимающего важное место в научных школах, неформальных группах, традициях.
   Сегодня, когда в науке задействовано огромное количество рассеянных по различным центрам специалистов, а потоки печатной информации превышают возможности индивидуального потребления, роль неформальной коммуникации становится особенно важной. Именно устойчивые неформальные связи выступают структуризующим началом в научных коммуникациях. Многие ученые предпочитают пользоваться неформальными связями для сообщения о своей работе и обсуждения ее результатов.
   Проблемы динамики пауки
   Применение точных наукометрических методов позволило изучить количественные аспекты динамики различных сторон социального института науки: увеличение числа научных работников в общей структуре населения, интенсивность и результативность научных разработок (частота открытий и изобретений, публикационная активность), параметры становления и развития научных областей. Установлено, что для многих показателей, отражающих ускорение научной деятельности, характерна динамика по экспоненциальному закону. Например, нарастание интенсивности исследований в какой-либо новой, активно разрабатываемой области обычно обнаруживает тенденцию, близкую к экспоненциальной кривой. Вообще, экспоненциальные зависимости встречаются достаточно часто в различных областях (например, им подчиняется рост бактерий, выпадение кристаллов из перенасыщенного раствора и многие другие). Экспоненциальная функция выражает т.н. закон естественного роста.
   Однако, несмотря на большую распространенность в научной деятельности экспоненциальных тенденций, динамика науки в целом подчиняется более сложным закономерностям, которые сегодня внимательно изучаются. Так, в некоторых случаях обнаруживаются еще более быстрые процессы (режимы с обострением). Существуют и тенденции замедления, стабилизации в изменениях тех или иных показателей. Осознание сложности динамических трендов в науке заставляет социологов искать новые познавательные аналогии и модели. Например, в этой связи некоторые социологи (У. Гоффман, М. Новаковская идр.) сравнивают увеличение публикаций со своеобразным “эпидемическим” процессом, при котором члены научного сообщества как бы заражаются новой темой, а на этот процесс в целом оказывают влияние различные ускоряющие и стабилизирующие факторы.
   В социологии подобные феномены, касающиеся закономерностей динамики каких-либо социальных процессов, известны давно. Выяснено, что многие такие феномены можно моделировать уравнениями математической экологии (т.н. уравнения Вольтерры). Действительно, науковеды проводят интересные аналогии между процессами в научном сообществе и в экологической системе. С этой точки зрения развитие науки следует понимать как колебание периодов роста и падения продуктивности: начало нового цикла определяется возникновением и активным становлением новой парадигмы, а затем происходит некоторое насыщение предметной области.
   Одной из интересных проблем динамики науки является проблема перехода интенсивно работающих научных систем в более стабильный режим. Ведь экспоненциальная динамика носит взрывообразный характер, однако ясно, что в реальности рост какого-либо показателя не может возрастать до огромных значений. Всегда вступают в действие различные лимитирующие факторы, которые могут привести к замедлению и даже остановке того или иного процесса. В науковедении эта проблема получила название проблемы сатурации науки (от лат. saturatio — “насыщение”). В свое время ее поставил еще Д. Прайс. Он полагал, что наблюдаемое в новейший период ускоренное развитие науки неминуемо сменится ее замедлением и движением к некоему насыщенному состоянию. Действительно, можно указать ряд очевидных ограничивающих факторов: потребность во все более длительной и сложной учебе будущих ученых, невозможность неограниченно увеличивать численность людей, занимающихся наукой, невозможность наращивать до бесконечности финансовые вложения в науку, объективное исчерпание потенциала разработок в научных областях и науке в целом и т.п.
   Проблема сатурации активно обсуждалась в прошлые десятилетия и в целом еще не получила окончательного решения. Одни считают ее в большей степени надуманной, другие — вполне реальной. Но по крайней мере сейчас ясно, что тенденции научной динамики, как и всякие сложные социальные процессы, весьма неоднозначны, а возможность надежных прогнозов здесь весьма ограничена. Закономерности развития науки не могут быть описаны какой-то достаточно простой математической кривой, какой-то единой количественной формулой. Динамика науки определяется действием замысловатой совокупности как стимулирующих, так и тормозящих факторов. Анализ научной динамики — это открытая тема, требующая новых науковедческих исследований.

 
< Пред.   След. >