YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Введение в философию и методологию науки (Е.В. Ушаков) arrow 8.4. От классики к современности
8.4. От классики к современности

8.4. От классики к современности

   Классическая наука — это период, охватывающий XVIII-XIX вв. Он характеризуется победоносным и уверенным продвижением нового естествознания.
   Наука XVIII в.
   В XVIII в. механика получила унифицированный вид на основе математического анализа. Яркие достижения принадлежат Л. Эйлеру (1707-1783), Ж.Л. ДАламберу (1717-1783),Ж.Л. Лагранжу (1736-1813) и др.. Так, М. Эйлер, которого благодаря широте его научных интересов можно назвать наследником И.В. Лейбница, заложил основы вариационного исчисления, Ж.Л. ДАламбер предложил метод сведения задач динамики к статике, а Ж.Л. Лагранж в своей знаменитой “Аналитической механике” (1788) завершил сведение задач механики к чистой математике. Внушительные успехи ньютоновской программы в области эмпирических приложений были достигнуты к середине XVIII в. благодаря работам А Клеро (1713-1765) по изучению движения Луны и кометы Галлея, а также увенчались открытием в 1846 г. планеты Нептун благодаря расчетам Дж. Адамса и У. Леверье.
   Математическое естествознание становится универсальным образцом научного знания. Культура той эпохи находится под безусловным влиянием естествознания. Философы Просвещения (Ф.М. Вольтер, К. Гельвеции, Д. Дидро и др.) считают своим долгом популяризацию научных знаний, достижение в гуманитарной сфере таких же интеллектуальных завоеваний. Преобладающим настроением становится культ науки и разума. Гуманитарное знание исходит из той предпосылки, что, подобно тому как существуют всеобщие принципы математической архитектоники мира, открытые ньютоновской физикой, существуют также всеобщая разумная природа человека и всеобщие разумные принципы социального устройства. Вершиной философского самосознания Просвещения является деятельность Иммануила Канта (1724—1804). Под влиянием успехов новой науки Кант разрабатывает критический подход в философии, который должен стать по своей строгости и доказательности аналогом естественнонаучного мышления. Исходя из критической перспективы, И. Кант создает фундаментальную теорию разума, действующего в различных областях — в науке, в этике и практической рациональности, в эстетической сфере.
   Наука XIX в.
   В XIX в. происходит дальнейшее расширение научной деятельности. Химия Дж. Дальтона с “Новой системы химической философии” (1808) становится точной наукой, почву для которой подготовили работы А. Лавуазье (1743-1794). Физика изучает обширный круг явлений, связанных с теплотой и электричеством. Биологическая наука приходит к представлениям о единстве живой природы (открытие клеточного строения организмов в 1830-е гг.); следующий важнейший прорыв в биологической науке начинается с 1859 г. благодаря эволюционной теории Чарльза Дарвина (1809-1882).
   Общим настроением ученых с начала XIX в. является предчувствие объединения наук, открытия единых природных закономерностей, общих для всех явлений живой и неживой природы. Одновременно в немецкой философии возникают умозрительные натурфилософские поиски универсальной логики природы, ее разумной идеи (Ф.В. Шеллинг, Г.В. Ф. Гегель).
   Важнейшим завоеванием в области ожидаемого теоретического синтеза становится закон сохранения энергии, первые формулировки которого появляются в 1840-е гг. (в статьях Р. Майера, Д. Джоуля, Г. Гельмгольца), а безусловное признание его наступает примерно с 1860 г.
   Во второй половине XIX в. продолжается интенсивное накопление научных знаний. Медико-биологические науки, вставшие на путь экспериментальных исследований, вступают в эпоху ускоренного развития (К. Бернар, Г. Гельмгольц, Л. Пастер и др.). В физике разрабатываются концепции термодинамики, электродинамики, оптики. Физика остается авангардом и образцом научной деятельности для других наук. Внутри же физического “здания” матрицей искомого объединения теорий остается механика, которая служит универсальным способом и стандартом как понимания и объяснения эмпирических феноменов, так и разработки теоретических моделей. Например, необходимость осмыслить открытие таких объектов, как физические поля, трактуется лишь как очередная задача для механики; надежды возлагаются на гипотетический эфир — некую абсолютную передаточную среду, подчиняющуюся хорошо известным принципам и законам механики. Многие крупные физики той эпохи испытывают ощущение, что физика в целом — уже почти завершенная наука.
   Гуманитарное познание стремится освободиться от умозрительной философии и получить подлинно научный статус. И действительно, в XIX в. вначале происходит отделение социологии как научной дисциплины, изучающей законы общественной жизни (О. Конт, далее Г. Спенсер, Э. Дюркгейм и др.), — О. Конт называет свою программу социальной физикой. Чуть позже отделяется психология. Идея исследования законов душевной жизни на точной основе была популярна уже в XVIII в. (т.н. ассоцианистская психология), но собственно становление экспериментальной психологии связывают с деятельностью Вильгельма Вундта (1832-1920) и его Лейпцигской лаборатории (с 1879 г.). Самоопределение гуманитарных наук происходит в условиях безусловного влияния естественно-научных достижений. Реакция гуманитариев на эти достижения различна; так, весьма популярны требования прямо перенести естественно-научные модели в гуманитарные науки (позитивистский проект), но есть и оппозиция позитивизму, и попытки противопоставить ему альтернативные программы (такие как неокантиантство и герменевтический проект — § 5.2).
   Резюме. Итак, классическая наука XVIII-XIX вв. руководствовалась идеалом объективного универсального истинного знания. Ее высшим достижением явилось естественно-научное знание, авангардом которого служила математическая физика. Классическая наука представляла собой фундаментальный универсалистский проект, исходивший из веры в существование объективных и неизменных разумных принципов как устройства природы, так и человека и общества, из представлений о наличии однозначной связи единственно возможной теории и реальности. При этом сама наука представлялась как надежное и абсолютно рациональное предприятие.
   Неклассическая наука
   Рубеж ХІХ-ХХ вв. принес потрясение основ классической науки. Изменения в научных представлениях оказались настолько велики, что их называют новой научной революцией.
   Основным направлением трансформации науки явилось становление квантово-релятивистской физики — квантовой теории (М. Планка, Н. Бора, В. Гейзенберга и др.) и теории относительности (А. Эйнштейна). Новейшая физика вывела ученых к неожиданным горизонтам. Так, работами А. Эйнштейна была отвергнута классическая концепция абсолютного пространства и времени, была обнаружена тесная связь временных и пространственных характеристик с фундаментальными свойствами самой материи (в частности, связь метрики и тяготения в общей теории относительности). Физика микромира обнаружила принципиально вероятностный характер протекающих там процессов, что связано, как теперь считается, не с недостатком наших знаний, а с глубокими свойствами самой реальности.
   Квантовая физика обнаружила также границы наших операциональных возможностей (соотношение неопределенностей Гейзенберга), неустранимое влияние самого исследователя на изучаемые им процессы, парадоксальный характер объектов микромира (корпускулярно-волновой дуализм; принцип дополнительности Бора). В противовес континуалистским представлениям о физических взаимодействиях Макс Планк установил наличие существенно дискретных параметров процессов микромира (откуда и произошло само название “квантовая физика”). Множество парадоксов и необычных явлений микромира заставили физиков отказаться от требования сколько-нибудь наглядного их представления и следовать за их чисто математическим пониманием с помощью алгебраических, геометрических и других высокоабстрактных объектов, порой даже не имея их физической интерпретации. Важную роль приобрел метод математической гипотезы (см. § 3.3), вводящий сразу сложные теоретические конструкции высокой степени общности.
   Еще одним фактором, способствующим пересмотру теоретико-методологических ориентиров, явился кризис оснований математики в начале XX в. Потребность справиться с рядом логических и теоретико-множественных парадоксов привела к различным программам обоснования математической науки. Однако на пути их реализации были получены важные и получившие известность результаты, говорящие об ограниченности формализационных возможностей математической логики (т.н. ограничительные теоремы К. Геделя, А. Тарского, А. Черча). Любопытно, что в числе этих результатов широкой публике менее известен относительно простой результат, следующий из геделевской теоремы полноты, — теорема о существовании неизоморфных моделей; эту теорему можно рассматривать как математический аналог тезиса об отсутствии однозначной связи теории и реальности. Затем реализация интуиционистской программы развития математики привела к тому, что сегодня, грубо говоря, имеется не одна математика, а целая совокупность равновозможных математик! Таким образом, математика, традиционно воспринимавшаяся как идеал научного знания, продемонстрировала как свою формализационную ограниченность, так и неединственность своего пути развития (т.е. неуниверсалистский, полипарадигмальный характер).
   Важнейшей чертой неклассической науки стало наличие теоретической избыточности, т.е. сосуществования альтернативных концепций, имеющих дело с одним и тем же предметом, но содержательно различных. Скажем, сегодня та или иная теоретическая модель в физике рассматривается не как единственно возможная, а как один из теоретически приемлемых углов зрения. Хрестоматийным примером здесь является достаточно длительное сосуществование альтернативных квантовых механик Шредингера и Гейзенберга (для которых лишь позже была показана их эквивалентность). Ситуация теоретической избыточности, разумеется, обостряет философские проблемы — вопросы о реализме научного знания, о референте научной теории (см. § 0.5). Отметим в этой связи, что интересную метафизическую поддержку теоретической избыточности развивает в своей концепции Н. Гудмен, защищая тезис о том, что сама реальность существует и определяется не одним, а многими способами (the world is not one way but many ways).
   Гуманитарные науки в XX в. демонстрируют отказ от идеалов естественно-научного знания, поиски подходов, учитывающих позицию самого исследователя, принципиальный плюрализм и политеоретичность гуманитарного знания (см. § 5.4); все это является атрибутами неклассической науки. Философия в этой новой ситуации до сих пор не нашла себя. Поставив под сомнение свои прежние универсалистские притязания, наблюдая разрастание альтернативных концепций как в естественных, так и в гуманитарных науках, пытаясь осмыслить полицентризм и полиморфность современной культуры (т.н. постмодерн), она сама оказывается тоже существенно неклассической и поэтому “определяется многими способами”.
   Конечно, говоря об эпохе неклассической науки, не стоит представлять дело так, будто классический идеал сегодня полностью отброшен. Ведь современная наука — достаточно разнородная совокупность теоретических проектов, научно-исследовательских программ, концепций. Кроме того, достижения классической науки не утратили своего значения, они лишь высвечены в новом свете с позиций XX в. Поэтому правильнее было бы говорить о своеобразном сочетании, переплетении классического и неклассического стилей научного мышления в современной науке.
   Резюме. Пожалуй, главная черта неклассической науки — это усложнение научных представлений о мире, возможностях познания. Неклассическое мышление исходит из допущения существенно вероятностных, дискретных, парадоксальных явлений и событий, неустранимого присутствия субъекта в изучаемых процессах, отсутствия однозначной связи теории и реальности, возможности сосуществования альтернативных теорий.
   Постнеклассическая наука
   Термин “постнеклассическая наука” не означает отхода от современного неклассического мировоззрения или его очередной революционной трансформации. Он лишь фиксирует вхождение неклассической науки в некую новейшую фазу. Понятие “постнеклассическая наука” появилось в отечественной философско-науковедческой литературе под влиянием работ B.C. Степина; именно отечественные науковеды заметили и ясно указали на начало новейшего периода научной истории.
   Становление постнеклассической науки связывают с возникновением синергетики (название предложил Г. Хакен). Синергетика не столько особая отдельная научная дисциплина, сколько интегративное научное направление, или научно-исследовательская программа, постепенно приобретающая достаточно целостный вид. Формирование синергетического направления происходило под влиянием прежде всего работ Ильи Пригожина и его сотрудников (Нобелевская премия, 1977 г.) по неравновесной термодинамике и школы Германа Хакена по изучению лазера, хотя, конечно, этим результатам предшествовал целый массив научных разработок и достижений многих авторов.
   Синергетика (от гр. synergeia — “совместное действие”) изучает системы чрезвычайно высокой сложности. В некотором смысле она может считаться продолжением стратегий кибернетики и теории систем. Основанием для становления синергетики послужило то, что для обширного класса явлений были выявлены некоторые сходные черты. Было обнаружено, что системы, далекие от состояния равновесия (термодинамические, социальные, экологические и др.), демонстрируют способность к самоорганизации. Проходя через стадии крайней неустойчивости (точки бифуркации), они спонтанно образуют новые упорядоченные структуры. Это показывает, что состояния хаоса и порядка находятся в сложной динамической связи, в которой задействованы существенно вероятностные параметры реальности. Синергетика ярко акцентирует такие свойства сверхсложных объектов, как необратимость, нелинейность, спонтанность. Рассматривая их историю в глобальном аспекте, она приходит к концепции глобального эволюционизма.
   В синергетическом направлении нашли общую концептуальную почву самые разнообразные научные области и направления. Сторонники синергетики, или теории хаоса, высказывают надежды, что она подходит на роль новой программы объединения наук, в т.ч. может стать тем ферментом, который инициирует долгожданный синтез естественных и гуманитарных наук.
   В целом постнеклассическое самосознание науки характеризуется пониманием крайней сложности исследуемых объектов, глубокой ограниченности наших интеллектуальных и технических средств. Попытки планомерно изменять сверхсложные объекты влекут возможность катастроф и непредвиденных, непоправимых последствий. Поэтому в научные исследования входит не только познавательный, но и ценностный ракурс. Это выражается, например, в использовании социально-гуманитарных, экологических экспертиз для разработки и оценки масштабных научно- технических программ.

 
< Пред.   След. >