YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Введение в философию и методологию науки (Е.В. Ушаков) arrow 9.4. Наука и религия
9.4. Наука и религия

9.4. Наука и религия

   Проблема взаимоотношений науки и религии весьма неоднозначна. Прежде всего она не может быть сведена к какому-то одному плану рассмотрения. Обсуждение этой темы происходит в обширном и размытом контексте. Ведь при ее обсуждении собирательный термин “религия” используется для обозначения широкого спектра явлений — и религиозных убеждений и верований, и религиозных текстов, и религиозных конфессий, и религиозных переживаний, присущих тем или иным ученым. Аналогичным образом понятие науки тоже может быть раскрыто с разных сторон. Так что за постановкой вопроса о взаимосвязях науки и религии скрывается целый комплекс различных проблем. Поэтому заметим, исходя из сказанного, что разработка темы “наука и религия” не может иметь какого-то одноплоскостного ракурса.
   В настоящем параграфе мы не сможем рассмотреть всю панораму взаимоотношений религии и науки. Здесь будет кратко рассмотрена лишь проблема значимости религиозных представлений для научного познания.
   Еще не так давно в отечественной философской литературе (как, впрочем, и во многих работах западных авторов в прошлые десятилетия) бытовали представления о неустранимой конфликтности научного и религиозного сознания в целом. Сегодня ясно по крайней мере, что эта концепция, берущая начало из идеологии Просвещения, является слишком упрощенной и поверхностной. Специальные исторические исследования показывают, что взаимоотношения научного познания и религии на самом деле являются в несравненной степени более сложными.
   Религиозные представления в основаниях науки
   Становление новоевропейской науки проходило в религиозном контексте. В § 8.3 уже говорилось о важном воздействии идей Реформации на формирование математического естествознания. Вообще для деятелей научной революции научное познание было наполнено высоким религиозным смыслом. Религия давала им абсолютную точку отсчета для развертывания научного проекта. Христианское мировоззрение, проникнутое верой в совершенное и гармоничное устройство мироздания, а также дававшее убежденность в способности человека как образа и подобия божьего приблизиться к правильному пониманию замысла Творца, создавало для них необходимую и незаменимую идейную поддержку. В. Гейзенберг, ссылаясь на исследования К. фон Вайцзеккера, подчеркивает, что основа доверия к математическим структурам, которое было присуще И.Кеплеру, Г. Галилею и другим деятелям научной революции, была религиозной; для них математическая физика являлась непосредственным отражением божественных творящих идей.
   В последующий период для представителей новоевропейской науки была характерна сложная динамика убеждений. Начиная с эпохи Просвещения личные воззрения и настроения ученых были весьма различными — от откровенно атеистических до глубоко религиозных. Но общая траектория мировоззрения ученых, конечно, шла на снижение религиозного пафоса. Однако, по-видимому, не стоит считать именно науку проводником и генератором атеистических идей. Ведь с эпохи Просвещения все общество в целом, все культурные сферы были вовлечены в интенсивный процесс секуляризации, утраты религиозных начал.Можно ли сказать, что основания науки являются религиозно индифферентными? По-видимому, это заявление было бы не совсем точным. Дело в том, что, в строгом смысле, основания науки не могут быть эксплицированы к чему-то однозначному. Ранее уже неоднократно говорилось, что наука не представляет собой концептуального монолита. Ученые расходятся во взглядах даже по внутренним теоретико-методологическим вопросам. Поэтому говорить о едином отношении науки в целом к религиозным установкам не приходится. Как отмечалось в § 9.1, не существует какого- либо однозначного научного мировоззрения и одни и те же результаты научного поиска подлежат совершенно различным интерпретациям. Подчеркнем еще раз, что вопрос о началах бытия является метафизическим. Ограниченный опыт науки не позволяет ей рассуждать о мире в целом. Контекст оснований науки весьма диффузен; он допускает самый широкий круг различных представлений, в т.ч. и представлений религиозного характера.
   Потребность современной науки в религиозной идее?
   Что касается настроения современных ученых в отношении религии, то они тоже весьма различны. Впрочем, наблюдается некая закономерность, согласно которой представители более созерцательных разделов науки (прежде всего физики-теоретики) более склонны к религиозным настроениям, чем ученые-практики (скажем, представители технических или медицинских наук). Тем не менее после длительного расцвета просвещенческой идеологии сегодня наблюдаются признаки некоторого изменения мировоззренческих тенденций.
   Многие ученые ныне с готовностью откликаются на различные гипотезы и идеи, явно вовлекающие в обсуждение религиозных тем. Например, оживленные дискуссии в свое время вызвал т.н. антропный принцип (Дж. Барроу, Ф. Типлера в “Антропном космологическмом принципе” (1986).
   Согласно этому принципу (в различных версиях) архитектоника мира далеко не случайна; значения фундаментальных констант как бы подогнаны друг к другу самым тщательным образом, так, чтобы стала возможной жизнь и в конечном счете существование человека. Иными словами, структура мироздания оказывается центрированной на человеке, продумана настолько, чтобы обеспечить для него условия существования. Этот аргумент привлекателен для тех, кто видит в нем свидетельство (или даже научное доказательство) наличия божественного разума. Но обсуждение антропного принципа показало, что проблема здесь вновь упирается в неоднозначность интерпретации, т.к. этот же факт можно толковать и по-другому — как доказательство потенциала самоорганизации природы, наличия в ней эффективных механизмов саморегуляции и креативности. Как трактовать одни и те же явления, зависит от личной позиции ученого.
   Вообще в последние десятилетия заметно возросло количество книг и статей, написанных учеными на религиозные и метафизические темы. В этом ряду известность приобрели работы физиков Ф. Капры “Дао физики” (1975), Д. Бома “Целостность и внутренний порядок” (1980), Э. Вигнера, Дж. Уиллера, А. Янга и др. В них проводятся параллели между современной наукой и учениями Востока, древней философией, мистическими концепциями и т.п. Существует обширный фонд литературы, критикующей картезианский механицизм и прочие установки традиционной науки, пытающийся выйти к некоему холистическому мировоззрению, совмещающему научное и вненаучное (религиозное, мифологическое, паранаучное) знание. Это показывает, что многие ученые и философы сегодня пытаются найти далеко идущий новый синтез философии, науки и религии. Причина таких настроений коренится в известной однобокости науки, в ее мировоззренческой незавершенности. Научное устремление требует для своей полноты какой-то высшей, ведущей идеи, которую сама наука сформировать не может. Назревшая и обсуждаемая сегодня потребность науки в новом мировоззренческом синтезе указывает на то, что научному познанию нужна высокая метафизика, прежде всего религиозная идея.
   Проблема совместимости науки и религии. Вера и разум
   Однако в более широких кругах и ученых, и общественности по-прежнему остаются популярными взгляды о несовместимости научного познания и религиозной веры. В отношении христианства ситуация выглядит примерно так. В своих метафизических симпатиях ученые часто согласны признать существование неких высших сил, неких разумных начал природы и т.п., но до полного принятия христианской веры дело не доходит. Христианское вероучение во всей полноте своей двухтысячелетней традиции, с его развитой обрядовой, духовно-практической, богословской сторонами по-прежнему кажется большинству современных людей далекой архаикой, к которой в лучшем случае можно относиться с уважением, но принять безоговорочно достаточно трудно.
   Весьма показателен здесь пример с А. Эйнштейном, вызвавший в свое время интерес общественности. В 1940 г. в Нью-Йорке состоялась конференция, посвященная науке, философии и религии, к которой А. Эйнштейн подготовил статью. В ней он отрицал идею личного Бога, выдвигая достаточно типичные аргументы о ее несовместимости с научной картиной мира, о ее самопротиворечивости и т.п. Поскольку эти взгляды были высказаны одним из крупнейших умов XX в., статья вызвала широкий резонанс. С ответом А. Эйнштейну в работе “Теология культуры” выступили звестный философ и протестантский теолог Пауль Тиллих (1886— 1965). Он тщательно разобрал и отверг аргументацию А. Эйнштейна. Но главным в работе Тиллиха было предостережение против легкомысленного отношения к христианской теологии: теология намного серьезнее, чем это кажется дилетанту, пусть даже и крупному ученому, “следует просить критиков теологии обращаться с ней также тщательно, как это требуется, например, от того, кто имеет дело с физикой”.
   В ходе изложения П. Тиллих рассматривает еще одну типичную трудность, стоящую на пути гармонии веры и разума, — уничижительную характеристику веры по сравнению со знанием в теоретико-познавательном смысле. В этой связи он предупреждает, что сведение веры к некоему познавательному акту является распространенным заблуждением. Вера не есть всего лишь низкодоказательное знание. Вера — это центрированный акт всей личности, сложнейший личностный феномен. В науке же принятие какой-либо вероятной гипотезы есть не вера, а лишь предварительное верование. Собственно же противостояние веры и знания, по П. Тиллиху, состоит в том, что сам научный метод тоже выступает как предмет особой веры, объект предельного интереса (“Всякий раз вере противостоит вера, а незнание”).
   Укажем также на теоретико-познавательное исследование этой проблемы, принадлежащее талантливому русскому философу В. И. Несмелову, — “Вера и знание с точки зрения гносеологии” (1913). По его мнению, вера тоже есть особого рода знание, но такое, предмет которого невозможно подвергнуть непосредственному эмпирическому изучению.
   В.И. Несмелов показывает, что вера и знание совместимы в логическом плане, т.к. они не вызывают противоречия в принципах научного мышления. Противоречие религиозной вере составляет лишь атеистическая метафизика, усвоенная учеными.
   Итак, совместима ли религиозная вера с научным сознанием? Ответ на это каждый дает своим личным решением. Религиозная вера — это явление особого порядка. Она основана на свободном выборе человека, требует его ответственного участия; она имеет для человека не отвлеченно-теоретическое, а жизненное значение.
   Научное познание с религиозной точки зрения
   Существует и такой ракурс темы “наука и религия”, как взгляд на научное знание и на сам научный проект с религиозной точки зрения. Но этот ракурс отсылает к сложнейшим духовно-мировоззренческим вопросам. Они выходят за рамки нашего рассмотрения. Ограничимся лишь ссылкой на суждение прот. В.В. Зеньковского (1881-1962), известного русского философа и православного богослова. Он указывает на то, что т.н. автономия науки связана с ее отрывом от живой связи с христианскими началами.
   “И не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего”, — говорит ап. Павел (Римл. 12, 2). Но путь христианской рецепции и добывания знаний в свете обновленного ума труден. Он был подменен на Западе простым разграничением знания и веры. В этом случае религиозное сознание не преодолевает ограниченность человеческого естественного разума, а лишь склоняется перед ней. “Именно так и развилась на этой почве идея “автономии” естественного разума, из чего позже выросла и вся система “нейтральной” культуры со всеми гибельными последствиями этого”, — замечает В.В. Зеньковский. Однако разыскание истины не есть только дело одного разума, а есть “обращенность всего духовного нашего состава к познанию подлинной реальности”. Познание должно быть не гипертрофировано, но органично связано со всей полнотой духовной жизни. “Эта зависимость работы от общей духовной жизни и есть одно из основных положений христианского учения о познании”.
   Резюме. Таким образом, проблема взаимоотношений науки и религии не сводится к узкопознавательной трактовке. Ее полный разворот требует выхода в исторический, метафизический, нравственно-этический, культурологический и, конечно, духовно-мировоззренческий планы. Назревшая потребность в новом синтезе выводит нас к глубочайшим проблемам западной и вообще современной культуры и ее предельных оснований.

 
< Пред.   След. >