YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Социология (Ж.Т. Тощенко) arrow § 2. НАЦИОНАЛЬНЫЕ (ЭТНИЧЕСКИЕ) АСПЕКТЫ ОБЩЕСТВЕННЫХ ПРОЦЕССОВ
§ 2. НАЦИОНАЛЬНЫЕ (ЭТНИЧЕСКИЕ) АСПЕКТЫ ОБЩЕСТВЕННЫХ ПРОЦЕССОВ

§ 2. НАЦИОНАЛЬНЫЕ (ЭТНИЧЕСКИЕ) АСПЕКТЫ ОБЩЕСТВЕННЫХ ПРОЦЕССОВ

   Этнические проблемы всегда занимали особое место в истории России. В царской России представителей одних народов относили к инородцам, за другими не признавали права на самостоятельное существование их культуры и даже самоназвание, третьи были лишены возможности иметь свою письменность, свой язык, свою литературу.
   В этом смысле решение национального вопроса в Советской России после 1917 года и в 20-х годах можно считать существенным сдвигом с точки зрения признания прав всех без исключения народов. Обнародованная 2 (15) ноября 1917 года “Декларация прав народов России” устанавливала свободное развитие, равенство и суверенность всех национальностей и народностей России. Некоторое время спустя Советское правительство в своем обращении “Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока” гарантировало им полную свободу устройства своей жизни. Эти акты принесли определенные плоды, создав условия для доверия между народами, что стало основой для решения ряда экономических и социальных проблем и в области национальных отношений. Были осуществлены меры по развитию национальных культур, созданию письменности многих национальных меньшинств. Интересным, но, к сожалению, утерянным было многообразие в решении национальной государственности и культурной автономии: вплоть до начала 30-х годов существовали не только республики и округа, но и национальные районы и даже волости (сельсоветы), многочисленные национально-культурные центры. Только в Новосибирске в 1919 году издавалось 17 газет на национальных языках, в том числе на венгерском, чешском, немецком, китайском.
   В 90-е годы многие аналитики возложили вину за распад СССР, за этнические конфликты, взлет национализма и шовинизма на национальную политику, на создание национально-государственных (республики) и национально-территориальных (национальные области и округа) образований. Однако ссылка на опыт США и других стран несостоятельна – она олицетворяла “плавильный котел”, в котором все прибывающие представители других наций подвергались ассимиляции и превращались в представителей такой нации, которой не знала история, – американской.
   В условиях же России все народы имели свою историю, свою территорию, свой язык и культуру, многие из которых обладали тысячелетними традициями. Ошибка состояла не в том, что, по Конституции СССР 1936 года, была создана четырехчленная система национально-государственного строительства – союзная республика, автономная республика, автономная область и национальный округ, а в том, что по мере огромных индустриальных преобразований в стране в результате большой миграции и социальных перемещений была самым серьезным образом изменена этническая карта. И нужно было приводить изменения в соответствие с реальностью, закрепленной в законодательных актах, а не консервировать ее, откладывая решение на потом.
   Кроме того, нужно было учитывать, что реальная совместная жизнь наций и народов была далеко не беспроблемной. Главная беда состояла в том, что противоречия, социальные болячки загонялись вглубь, скрывались. В отношении отдельных народов принимались произвольные решения, многие перспективные вопросы игнорировались или их решение имитировалось.
   В национальной политике не учитывалась специфика национальных и межнациональных отношений, которая заключается в необходимости рассматривать их как своеобразные синтетические общественные отношения. Эта синтетичность проявляется в том, что, во-первых, они включают в себя отношения всех сфер общественной жизни – экономические, социальные, политические, духовные – и, во-вторых, одновременно предполагают их анализ как единства материального и идеального. Игнорирование такого подхода привело к тому, что болезненно заявили о себе стремления к национальной замкнутости, местничеству, иждивенческие настроения.
   Поэтому для этносоциологии большое значение имеет изучение национальных особенностей всех сфер общественной жизни.
   Что касается экономической жизни, то, прежде всего, следует отметить, несмотря ни на что, интенсивный процесс интернационализации экономических отношений. В известной степени он повлиял на то, что национальный компонент в экономике перестал играть решающую роль и на первый план вышли общегосударственные интересы, вопросы экономической целесообразности и производственной необходимости. Неглубокое понимание этих явлений приводило к тому, что национальные аспекты экономического развития стали видеться только в плане функционирования специфических отраслей народного хозяйства, присущих одной или нескольким нациям и в большинстве случаев имеющих историческую традицию.
   Игнорирование национально-особенного в экономической жизни, крупные просчеты в решении назревших проблем материального производства, слабый учет интересов людей проявились в огромных социально-экономических издержках, в потере национального суверенитета, в диктате общесоюзных министерств и ведомств, что в конечном счете породило идею хозяйственной автаркии и стремление к максимальной независимости от центра.
   Чрезмерная централизация экономического и социального развития, подавление инициативы и самостоятельности породили такие процессы, которые, с одной стороны, стимулировали губительную для гражданского общества миграцию из одной республики в другую, а с другой – стагнацию социальных перемещений, избыток рабочей силы в республиках Средней Азии и Закавказья. Несовершенство этих отношений тормозило трудовую активность и в государственном, и в кооперативном секторе, серьезно искажало структуру потребления и доходов и, самое главное, оказало пагубное влияние на сознание и поведение людей. Все это в немалой степени способствовало распространению “теневой экономики”, имеющей нередко национальную окраску и глубоко деформирующей нравственные устои.
   Эти и другие процессы, происходящие в экономической жизни, со временем породили в национальном самосознании вопрос: насколько справедливо распределяется национальный доход как достояние всего народа между республиками, другими национальными образованиями и соблюдаются при этом интересы конкретных наций и народностей? И здесь вступали в силу мотивы духовного порядка: при отсутствии информации появлялись убежденность в неправильном, не соответствующем вкладу распределении ресурсов, в ущемлении прав отдельных республик. Именно эти факторы и послужили одной из причин роста настроений националистического толка, когда ряд представителей интеллигенции с уверенностью утверждали, что их республики больше отдают стране, чем получают от нее. Неудивительно, что очень часто эти претензии появлялись тогда, когда не было полной и достоверной картины экономических процессов, и в этом смысле идея защиты национальных интересов получила поддержку населения.
   В условиях рыночных отношений национальные аспекты экономической жизни наряду с позитивной тенденцией роста самостоятельности обнаружили и свои противоречивые последствия. Что касается национального самосознания населения бывших союзных республик, то стало очевидным, что их экономика поддерживалась Россией и полученная независимость пока ничего, кроме изъянов, не принесла: они стали в еще большей степени обездоленными.
   Что касается национального самосознания населения республик России, то его высокая степень автономности поддерживается лишь в тех из них, которые обладают значительным экономическим потенциалом (Татарстан, Якутия, Бурятия и Башкирия). Для других же идеи хозяйственной автаркии, экономического суверенитета и самостоятельности обернулись серьезными издержками. А как же может быть иначе, когда бюджет таких республик, как Калмыкия, Ингушетия, на 90% формируется за счет централизованных субсидий.
   Важным направлением в социологии наций стала социальная сфера национальных отношений. Так как именно в этой сфере решаются вопросы социальной справедливости, осуществляется развитие социальной структуры, создаются условия для повседневной жизни людей, то здесь влияние факторов, связанных с функционированием общественного сознания, проявляется еще острее. Именно в этой сфере сопоставляются возможности социального положения людей различных национальностей, профессионального продвижения, перспектив личной и общественной жизни. Национальный компонент таких проблем оказывает существенное влияние на сознание и поведение людей. По сути дела, речь идет о важном социально-политическом аспекте: сказывается ли национальная принадлежность человека на его положении в обществе?
   Анализ состояния дел в этой сфере позволяет утверждать, что у людей постоянно подрывалась вера в равенство социальных возможностей. Пресловутая пятая графа была источником многих личных трагедий. Аналогичная по своим последствиям ситуация сложилась и в условиях провозглашенного национального суверенитета: представители нетитульных народов осознали себя людьми второго сорта, оказавшись живущими в иноязычной среде.
   В принципе место человека, возможности его развития и т.д. определяются не классовой или национальной принадлежностью, а личными качествами, способностями, трудом. В то же время сохранение национального деления общества не может не отражаться на конкретных индивидах и социальных группах, на формировании их сознания и психологии.
   Зависимость между национальной принадлежностью и общественным положением проявляется, во-первых, в ценностях, установках и ориентациях людей, которые могут быть деформированы по самым различным причинам, и, во-вторых, в конкретных способах решения социальных проблем, когда они приобретают национальную окраску, что может иметь как положительный, так и негативный эффект.
   Так, анализ просчетов в национальной политике показывает, что если интересы представителей одной нации или народности преувеличиваются, то это, как правило, ведет к ущемлению интересов других национальностей. Эти предпочтения четко фиксировались в общественном сознании, на основании чего делались и практические выводы. Именно таким образом понятая национальная политика с точки зрения поддержки интересов определенной нации привела к уменьшению населения других национальностей в ряде республик. По отношению к представителям других национальностей стали употребляться слова “мигрант”, “инородец”, что сильно затрагивало национальные чувства и нередко вело к обострению межнациональных отношений.
   Такая местническая, недальновидная политика не могла в своем развитии не привести и к ущемлению интересов отдельных групп одной нации в ущерб другим. Это проявилось в республиках Прибалтики, в Молдове, Казахстане, когда общие верные рассуждения о национальном суверенитете обернулись межнациональным противостоянием, возрождением и оживлением недоверия между коренным населением и представителями других наций. Такое нарушение принципа социального равенства, равенства возможностей людей на национальной основе не проходит бесследно и, как правило, имеет негативные социальные последствия.
   Как ни покажется странным, но многие недостатки в российском обществе стали своеобразным продолжением достоинств, когда в национальной политике реализуются неоправданные приоритеты. Так, Россия, долгое время делившаяся всем необходимым с другим республиками в интересах их экономического и социального развития, попала в чрезвычайно затруднительное положение: население части исконно русских земель жило хуже, чем население многих республик. Это послужило в немалой степени основой для проявления русского национализма, особенно в тех случаях, когда в угоду ложно понятым национальным интересам права одних народов и обеспечение этих прав превалировали над правами других наций и народностей.
   Те предпочтения, которые были оправданы на предшествующих стадиях развития, стали препятствием на пути дальнейшего развития межнациональных отношений, ибо они уже не соответствовали новой исторической реальности. Более того, они порождали новые противоречия, которые питали почву для оживления националистических настроений. В то же время остро стоит вопрос о решительном исправлении тех грубейших нарушений, которые проявились по отношению к так называемым репрессированным народам. Некоторые из них, как, например, крымские татары и немцы Поволжья, до сих пор не вернулись к тому статусу, который был у них в 30-е годы. Достойно сожаления, что государственная политика по отношению к этим народам половинчата, аморфна и губительна с точки зрения нравственного здоровья общества. В результате социальные ожидания были нарушены, что не могло не повлиять на отношения между представителями различных наций.
   Все это в ряде мест привело к росту несоответствия между социальной и национальной структурой, к националистическим деформациям в развитии структуры профессиональной. Это выразилось, в частности, в том, что наиболее престижные профессии стали в некоторых республиках превращаться в своеобразную привилегию лиц той или иной национальности.
   Что касается национальных, этнических аспектов политической сферы жизни общества, то, как показала жизнь, их деформации и изменения переносятся особенно болезненно.
   Перестройка, а затем события, происшедшие после августа 1991 года, резко обнаружили те подспудные политические процессы, которые скрытно развивались почти во всех республиках, в жизни многих народов. Их итогом стали распад СССР, создание самостоятельных государств и резкое обострение взаимоотношений между нациями, народами и этническими группами. Попытки на этой основе реанимировать процесс создания нового Содружества даже как экономического пространства, не говоря уже о политическом, имеют слабую поддержку. Более того, они часто встречают сопротивление или имеют неоднозначную трактовку. Готовность возродить некую организацию наднационального характера больше проявляется в глубинных пластах общественного сознания, чем в действиях национальных лидеров.
   Предпосылки деформации политических аспектов национальных отношений накопились еще в пору существования СССР. Давно уже выдвигались требования уточнить полномочия республик, определить пути дальнейшего развития национальной государственности, более эффективно решать вопрос о представительстве интересов наций и народностей. Ведь очевидно, что даже самые незначительные проблемы в этой области, а тем более непродуманные или половинчатые решения особенно остро воспринимаются людьми, непосредственно связываются с исторической справедливостью, подлинным национальным равноправием и т.д.
   В этой сфере допущены огромные просчеты, связанные как с теоретическим осмыслением происходящих реальных изменений, так и с практической реализацией требований национальной политики. Это нашло отражение в кадровой политике, в предпочтении выдвижения кадров не на деловой, а на национальной основе, что объективно не могло не привести к ошибкам.
   Национальные аспекты политической жизни продолжают оставаться острыми и на нынешнем этапе пореформенной России. Стало, например, очевидным, что необходимо изменять административную карту, вносить существенные коррективы в соответствии с требованиями времени. Однако предложения укрупнить области, создать нечто вроде губерний, земель наталкиваются на национально-государственные границы. И хотя уже в 2/3 республик титульное, коренное население составляет менее половины проживающих, тем не менее такое решение даже в отношении этих республик невозможно не столько из-за ожидаемого сопротивления национально-политической элиты, сколько из-за социального настроения народов этих республик, которое не созрело для такого акта.
   Более того, несовершенство политического устройства привело к таким парадоксальным явлениям, когда под вывеской национальных образований (Ханты-Мансийский, Ямало-Ненецкий округа) под предлогом защиты прав малочисленных народов (их насчитывается несколько процентов от всего населения округа) реализуются интересы крупных монополий, делается все возможное, чтобы безраздельно, бесконтрольно пользоваться национальными богатствами.
   Все это позволяет сделать вывод, что решение политических вопросов требует, с одной стороны, более глубокого научного обоснования, которое предполагает точный и скрупулезный учет многогранной специфики конкретных регионов и республик, а с другой стороны, повышения ответственности тех, кто принимает политические решения, чтобы последние базировались на научном анализе, а не на личных предпочтениях, симпатиях и антипатиях.

 
< Пред.   След. >