YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow История и философия науки (Под ред. А.С. Мамзина) arrow 4.2. Эволюция научной картины мира и ее исторические формы
4.2. Эволюция научной картины мира и ее исторические формы

4.2. Эволюция научной картины мира и ее исторические формы

   Понятие “научной картины мира” — одно из фундаментальных понятий философии науки. Подобное сочетание слов говорит само за себя. Очевидно, что речь идет о некоторой форме мировоззрения (картина мира), характер которого определяется преимущественно научным познанием (научная). И действительно, согласно определению, “научная картина мира... — это синтетическое, систематизированное и целостное представление о природе на данном этапе развития научного познания”.
   Таким образом, уточняется, что та форма мировоззрения, которой является научная картина мира, во-первых, имеет исторический, или эволюционный, характер, а во-вторых, обладает синтезирующей, или обобщающей, направленностью.
   Эволюционность научной картины мира соответствует эволюционному характеру научного знания как такового, которое кумулятивно и динамично не случайным образом, но по своей сути. Динамика научного познания, или так называемый научный прогресс, задается ни чем иным, как устремленностью к возрастанию очевидности и наглядности собственных законов природы, и лежит в самом основании новоевропейской науки, исходные методические принципы которого были сформулированы еще в конце XVI-XVII вв. Ф. Бэконом и Р. Декартом. Даже название бэконовского сочинения — “О достоинстве и приумножении наук” — закономерно, тем более — его содержание, в котором он ясно дает понять, что человеческому познанию все открыто, и единственным препятствием на пути его абсолютного совершенства является краткость жизни. Отсюда выражение: “То, что сегодня кажется нелепым, завтра окажется действительным” и ему подобные. Закономерным следствием динамичности научного познания является так называемая парадигмальность понятия научной картины мира, где под “парадигмой” следует понимать совокупность научных воззрений, свойственных той или иной исторической эпохе.
   Интегративность научной картины мира состоит в том, что она является центром собирания, систематизации и согласования данных отдельных наук с целью создания целостного образа мира. Следует учитывать, что научная картина мира принципиальным образом возвышается над неполными образами мироздания отдельных дисциплин и предполагает высшую форму научного обобщения. При этом зависимость отдельных наук и научной картины мира взаимообратна. С одной стороны, научная картина мира — это совокупность результатов научного познания отдельных областей исследования, с другой стороны, она служит предпосылкой дальнейшего развития познания и его истинности.
   Вышесказанным определяется еще одна характерная черта понятия “научной картины мира” — ее эвристичность. В. С. Степин обращает внимание на следующий факт:
   “Картина мира, как и любой познавательный образ, упрощает и схематизирует действительность. Мир как бесконечно сложная, развивающаяся действительность всегда значительно богаче, нежели представления о нем, сложившиеся на определенном этапе общественно-исторической практики”.
   Таким образом, между действительным миром и картиной действительности, “написанной” наукой, существует неустранимый зазор, который и провоцирует бесконечное стремление научного познания к дальнейшему движению, к все новым и новым открытиям.
   Научная картина мира есть сугубо новоевропейский феномен. И хотя до Бэкона и Декарта уже не только существовало понятие “науки”, но и была сформирована некая совокупность естественнонаучных воззрений, а также был сделан ряд чисто научных открытий, все же до начала Нового времени говорить о научной картине мира неверно и даже бессмысленно.
   Согласно античному миропониманию, благодаря которому эту эпоху принято называть космоцентризмом, все сущее представляет собой единый и неделимый космос, т. е. такой гармоничный порядок бытия, в котором всякому сущему принадлежит свое собственное место и уготована своя судьба. Все имеет свое предназначение, и состоит оно в реализации собственной “природы”, т. е. того содержания, которое заключено в том или ином сущем от самого его рождения. Соответственно, познать то или иное явление либо вещь и означало познать его природу, или причину, почему эта вещь такова, а не иная.
   Средневековый способ мировосприятия также был далек от понимания мира как научной картины. Сотворенный всеблагим и всемогущим Творцом мир понимался как иерархически упорядоченное строение, восходящее и стремящееся к совершенству Бога, но никогда его не достигающее. В этом мире, как и в античном, нет места зрителю, который бы мог обозревать мир, как картину, но все существа в нем вовлечены в единый процесс самосовершенствования с целью спасения. Подобный способ мироистолкования, основанный на истине христианских догматов, принято называть теоцентризмом (от слова theos — Бог, который действительно выступает средоточием всех явлений и событий в мире). Логично было бы предположить, что и способ познания также определяется личностью Творца. И верно: познание сущего ничего не говорит о самом этом сущем, но есть слово о его Создателе. И в этом смысле “ученый” был прежде всего знатоком священных текстов, поскольку любому явлению действительности он мог найти объяснение, исходя из истины божественного откровения. Познание впервые становится свободным, т. е. самоудостоверяющим истинность бытия всего сущего, в Новое время, а именно в связи с философским учением Декарта. Заслуга последнего состоит в том, что он, сформулировав понятие “Мыслящего Я”, придал зарождающейся новоевропейской науке методологическое обоснование. Декарт обнаружил, что, освободившись от прежних религиозных авторитетов, выступавших критерием истинности бытия всего сущего, познание утратило всякие критерии собственной достоверности.
   В результате возникла необходимость найти такой критерий. Подвергнув все источники познания методологическому сомнению, в результате чего не уцелели ни математическая наука, ни воспитание, ни опыт, Декарт обнаружил, что единственной достоверностью, не подверженной процедуре сомнения, является само мыслящее (в том числе и сомневающееся) сознание, Ego Cogito. Именно оно, это “Мыслящее Я”, заняло отныне исходную позицию в познании, определив в существовании представляемое ясно и отчетливо и лишив бытия то, что представлялось неясным и невразумительным. В результате мыслящее сознание начертало себе образ мироздания, который можно в собственном смысле назвать “научной картиной мира”. Античные и средневековые способы объяснения физических явлений, с точки зрения собственно научного знания, кажутся наивными и надуманными (смешна аристотелевская “теория левитации”, нелогичен план творения бытия из ничего и т. д.). Напротив, мир современной физики кажется просто физическим миром, самой природой, который исследователь познает естественными чувствами, здравым смыслом и опять-таки “естественным разумом”. Однако следует помнить, что “новая философия” и связанные с ней экспериментальная и математическая физика казались в свое время скорее “модернистской выдумкой”, не считающейся ни с нормами мышления, ни с простыми очевидностями повседневного опыта. Для средневекового человека астрономические открытия Коперника казались столь же нелепыми, как в наши дни геоцентрическая система устройства Вселенной. А в ответ на рассуждения Галилея о движении тел в пустоте современники неизменно вопрошали: где в природе существует пустота, о которой он говорит? И причина подобного непонимания вовсе не в косности и догматизме предшествующего знания, но прежде всего в различии исходных способов миропонимания. Античная Вселенная представляет собой плоскую Землю и полусферу неподвижных звезд не потому, что греки не имели телескопа, чтобы “увидеть истину своими глазами” (даже когда телескоп уже был изобретен, большинство ученых считало этот прибор искажающим зрение, ибо увиденное противоречило непреложной истине божественного Слова), но потому, что исключительно в земном существовании, осиянный светом неподвижных звезд, человек обретал свою судьбу и чувствовал себя дома.
   Следует твердо уяснить себе, что характер научного познания той или иной эпохи не является конституирующим для нее, но, напротив, научное познание производно от общего характера мировосприятия, свойственного той или иной эпохе, так называемой “фундаментальной метафизической позиции” (если использовать выражение М. Хайдеггера). Лишь в Новое время (начиная с XVII столетия) наука приобрела статус конституирующего, т. е. основополагающего, элемента мировоззрения. Всем временам свойственны воззрения на мир, определенного рода миропонимание, однако научный характер, согласно которому наука служит основанием и определенностью истолкования мира, той призмой, сквозь которую преломляется свет истины и является глазам современников, это мировосприятие приобретает лишь на новоевропейской почве.
   Первый этап развития научной картины мира соответствует “этапу додисциплинарной науки” (В. С. Степин) и представляет собой механистический образ мироздания. В соответствии с ним реальность подчинена причинно-следственной связи, и любой природный процесс может быть описан и изучен подобно механизму, каждая деталь которого выполняет ту или иную вполне определенную функцию. Научная картина мира данного периода, который еще называют “классическим”, имеет в своем основании открытия Коперника, Галилея и Ньютона.
   В дальнейшем под воздействием первых теорий термодинамики механистическая картина мира лишилась своего основания и была поколеблена. Выяснилось, что жидкости и газы невозможно представить в качестве механических систем. Более того, сложилось убеждение, что случайные процессы в термодинамике имеют не внешний характер: они имманентны, т. е. внутренне присущи системе. Таким образом, оказалось невозможным ожидать направленного развития системы, которая в каждый момент времени не является однозначно детерминированной. Исследователю оставалось лишь фиксировать вероятности того или иного события. Возникшая в конце XIX — начале XX в. новая картина мира получила название вероятностной, соответствующей “неклассической” ступени развития науки.
   В свою очередь, образ вероятностной картины мира был рассеян новыми открытиями в области синергетики (Г. Хакен, И. Пригожин) — теорией самоорганизации, исходной установкой которой является то, что в любой данный момент времени будущее остается неопределенным, поскольку является самопроизвольным. Смыслообразующими понятиями синергетики являются “самоорганизация”, “нелинейность”, “открытые системы”, “стихийно-спонтанный структурогенез”, которые неоднозначно указывают на то, что в новой картине мира царят становление и многовариантность.
   К ключевым понятиям современной научной картины мира относится также понятие “информации”, которое впервые получило обобщающий характер в связи с работами Н. Винера, предложившего “информационное видение” кибернетики как науки об управлении и связи в живых организмах, обществе и машинах, а затем в рамках “информационной теории управления”, развиваемой школой Б. Н. Петрова. Развитие молекулярной генетики выявило всеобщность принципов записи генетической информации в молекулах ДНК при историческом развитии органического мира. Было выявлено, что информация служит основной формой обобщения и передачи знания как такового. Таким образом, постепенно область применения понятия “информация”, изначально принадлежащего области кибернетики, было расширено до объективной характеристики материальных систем и их взаимодействия. В результате “понятие информации стало общенаучным понятием, то есть общим для всех частных наук, а информационный подход, включающий в себя совокупность идей и комплекс математических средств, превратился в общенаучное средство исследования, заложив основание информационной картины мира”.

 
< Пред.   След. >