YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Возрастная психология (Психология развития и возрастная психология) (И.В. Шаповаленко) arrow § 8. Познавательная сфера в период старения
§ 8. Познавательная сфера в период старения

§ 8. Познавательная сфера в период старения

   Снижение психического тонуса, силы и подвижности составляет основную возрастную характеристику психического реагирования в старости. Геронтолог Э.Я. Штернберг делает вывод, что основное, что характеризует старение, — это снижение психической активности, выражающееся в сужении объема восприятия, затруднении сосредоточения внимания, замедлении психомоторных реакций. У пожилых людей возрастает время реакции, замедляется обработка перцептивной информации и снижается скорость когнитивных процессов.
   Применительно к благоприятным формам психического старения существенно, что, несмотря на эти изменения силы и подвижности, сами психические функции остаются качественно неизменными и практически сохранными. Изменение силы и подвижности психических процессов в старости оказывается сугубо индивидуальным.
   П. Балтес разрабатывал идею о том, что интеллектуальная сфера пожилого человека поддерживается посредством механизма избирательной оптимизации и компенсации. Избирательность проявляется в постепенном сокращении видов деятельности, когда отбираются только самые совершенные и на них сосредоточиваются все ресурсы. Некоторые утраченные качества, например физическая сила, компенсируются за счет новых стратегий выполнения действий.
   Память. Широко распространено представление о нарушениях памяти как основном собственно возрастном симптоме психического старения. Фиксация на нарушениях памяти типична и для самих старых людей.
   Общий вывод многочисленных исследований последних лет относительно влияния старения на память состоит в том, что память действительно ухудшается, но это не однородный и не однонаправленный процесс. Большое число факторов, не связанных напрямую с возрастом (объем восприятия, избирательность внимания, снижение мотивации, уровень образования), оказывают воздействие на качество выполнения мнемических заданий.
   Указывается, что у пожилых людей, по-видимому, ниже эффективность организации, повторения и кодирования запоминаемого материала. Однако тренировка после тщательного инструктирования и небольшой практики существенно улучшает результаты, даже у самых старых (тех, кому около 80 лет). Однако эффективность подобного обучения молодых людей выше, т.е. резервные возможности развития у пожилых людей меньше.
   Разные виды памяти — сенсорная, кратковременная, долговременная — страдают в разной степени. “Основной” объем долговременной памяти сохраняется. В период после 70 лет в основном страдает механическое запоминаяие, а лучше всего работает логическая память. Большой интерес представляют исследования автобиографической памяти.
   Интеллект. В рамках иерархического подхода к рассмотрению интеллекта при характеристике когнитивных изменений в старости выделяют “кристаллизованный интеллект” и “подвижный интеллект”. Кристаллизованный интеллект определяется количеством приобретенных в течение жизни знаний, способностью решать задачи, опираясь на имеющуюся информацию (дать определения понятий, объяснить, почему красть нехорошо). Подвижный интеллект подразумевает способность решать новые проблемы, для которых нет привычных способов. Оценка общего интеллекта (Q-фактор) складывается из совокупности оценок и кристаллизованного, и подвижного интеллекта. Исследования, проведенные в первой трети XX в., демонстрировали типичную кривую старения: после 30-летнего возраста, на который приходился пик интеллектуального развития, начинался процесс нисхождения, в меньшей степени затрагивавший вербальные характеристики. Позднее, когда были предприняты усилия по преодолению влияния вмешивающихся переменных, было показано, что значительное снижение интеллектуальных показателей можно констатировать только после 65 лет. Например, в масштабном Сиэтлском лонгитюдном исследовании старения, продолжительностью более 20 лет, при тестировании измерялись способность выполнять основные арифметические операции и оперирование числами, умение делать логические выводы, зрительно-пространственные отношения, вербальное понимание и гибкость.
   Отмечается, что хотя оценка интеллекта, определяемая количеством правильных ответов по тесту, в старости снижается, однако интеллектуальный коэффициент (IQ) с возрастом почти не изменяется, т.е. человек в сравнении с другими членами своей возрастной группы на протяжении жизни сохраняет примерно одинаковый уровень интеллекта. Человек, демонстрировавший средний IQ в период ранней взрослости, с наибольшей вероятностью будет иметь средний IQ в старости. Существуют доказательства того, что кристаллизованный интеллект более устойчив к старению по сравнению с подвижным, снижение которого, как правило, выражается резче и в более ранние сроки. Подчеркивается, что большое значение при оценке интеллекта имеет фактор времени: ограничение времени, отводимого на решение интеллектуальных задач, приводит к заметному различию результатов пожилых и молодых людей даже по тестам на кристаллизованный интеллект. В то же время имеет место возрастное варьирование: снижение даже подвижного интеллекта происходит не у всех. Часть представителей группы пожилых людей (по одним данным — 10—15%, по другим — несколько меньше) сохраняют свой юношеский уровень интеллекта. В группах пожилых людей наблюдается увеличение (по сравнению с более молодыми испытуемыми) вариативности в результатах тестирования по многим когнитивным и мнемическим критериям, что иногда связывают с морфофункциональными изменениями головного мозга.
   С точки зрения оказания консультативной и практической помощи пожилым людям важно учитывать следующие характерные психофизиологические изменения при нормальном старении:
   1. Замедление реакций при большей и более быстрой утомляемости.
   2. Ухудшение способности к восприятию.
   3. Сужение поля внимания.
   4. Уменьшение длительности сосредоточения внимания.
   5. Трудности распределения и переключения внимания.
   6. Снижение способности к концентрации и сосредоточению внимания.
   7. Повышенная чувствительность к посторонним помехам.
   8. Некоторое уменьшение возможностей памяти.
   9. Ослабление тенденции к “автоматической” организации запоминаемого.
   10. Трудности воспроизведения.
   Принцип “компенсации дефекта” должен применяться для решения когнитивных проблем старения.
   В одном из своих интервью известный литературовед Д.С. Лихачев на вопрос, как ему удается, несмотря на преклонный возраст, вести активную научную и общественную жизнь, ответил, что помогает размеренный образ жизни, четкий режим, отсутствие больших перерывов в работе и избирательный подход к выбору тем. Он пояснил: “Основная моя специальность — древнерусская литература, но я то о Пастернаке пишу, то о Мандельштаме, обращаюсь даже к вопросам музыки, архитектуры. Дело в том, что есть такие области науки, которые по возрасту мне уже трудны. Скажем, текстология — изучение текстов: для этого нужна очень хорошая память, а у меня она уже не та, что в молодости” (“Новая газета”. 1997. № 46 (466)).

Таблица 18
Способы компенсации когнитивных и мнемических трудностей в пожилом возрасте

Симптом (Пример)

Способ компенсации

Замедление реакций при большей и более быстрой утомляемости.
Трудно быстро вспомнить нужную информацию

— Избегать спешки
— Распределять время
— Выработать дополнительные стратегии (предварительная подготовка к важной встрече, просмотр имен и фотографий, набросать план разговора, порепетировать)
— Делать перерывы
— Организовать рабочее место
— Относиться терпимо к собственным слабостям

Ухудшение способности к восприятию.
Возрастные изменения в сенсорных функциях (слух, зрение, вкус, обоняние, осязание)

— Прибегнуть к помощи корригирующих очков, лупы, слухового аппарата
— Садиться поближе к собеседнику и поближе к экрану телевизор.
— Без стеснения просить повторить сказанное
— Наклонять ухо ко рту собеседника

Уменьшение длительности сосредоточения внимания. Отвлекаемость, быстрая утомляемость

— Делать паузы, прогулки, отдых, сон
— Осознать отвлекающие факторы
— Учитывать собственные неблагоприятные состояния (волнение, усталость) и отложить дело на другое время

Трудности распределения и переключения внимания. Становится труднее делать несколько дел одновременно

— Выбрать главные дела
— Делать их последовательно (“есть слона чайными ложками”, “не вертеться, а поворачиваться”)

Уменьшение объема внимания.
Сосредоточение на одном аспекте ситуации (приближающийся автобус) приводит к игнорированию других (машины на проезжей части)

— Осознанные стратегии распределения внимания и учета всех сторон ситуации

Чувствительность к помехам, соскальзывание на промежуточные действия.
Писал письмо, пошел за очками, отвлекся на пятно на ковре, забыл, зачем пришел

— Мысленно воспроизводя события в обратном порядке, найти отправную точку
— Фиксировать свои мысли на первоначальной цели, визуализировать ее
— Использовать речевые команды себе

Автоматизм действий и ошибки памяти.
Сомнения в том, закрыли ли дверь, выключили ли утюг

— Сознательная проверка рутинных действий (отвести для утюга такое место, чтобы его нужно было переставить при выключении)
— Вставлять паузы для размышлений между двумя действиями и “фотопаузы” (подчеркнутое осознание действия)
— Использовать парадоксальные зрительные подсказки (чтобы не забыть о работающей стиральной машине, захватить с собой в другую комнату стиральный порошок, как напоминание о процессе)

Повседневная забывчивость
Забывание зонта, поиски ключей перед выходом из дома

— Организация пространства дома, порядок и визуальные подсказки
— “Сказано — сделано” — не откладывать то, что может быть сделано сразу (сразу написать другу, как только вспомните о нем)

Потеря нити высказывания.
Начало сказано, а что дальше?

— Прибегнуть к словесным шаблонам (“как я уже говорил”, “в связи с этим очень важно отметить” и т.п.), к повторению сказанного другими словами, чтобы выиграть время для вспоминания
— Задавать вопросы, вставлять собственный комментарий

Трудно выполнять прежние виды деятельности

— Ограничить время деятельности
— Найти другие варианты внутри той же области

   Особую группу исследований и обсуждений составляет проблема мудрости как когнитивного свойства, в основе которого лежит кристаллизованный, культурно - обусловленный интеллект, связанный с опытом и личностью человека. Когда говорят о мудрости, имеют в виду прежде всего способность взвешенных суждений по практическим неясным вопросам жизни.
   Основные свойства мудрости, согласно П. Балтесу:
   — это решение важных и сложных вопросов (часто это вопросы о смысле жизни);
   — исключительно высокий уровень знаний, советов и суждений;
   — необычайно широкие, глубокие и сбалансированные знания, которые могут применяться в особых ситуациях;
   — это сочетание ума и добродетели (характер), которое может быть использовано ради личного благополучия и для пользы человечества;
   — хотя достижение мудрости нелегко, распознают ее большинство людей без труда.

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОПРОВЕРКИ:

   1. В чем заключается комплексный подход к пониманию феномена старения и старости?
   2. Перечислите известные вам стереотипы в отношении старости. Подумайте, исходя из собственного жизненного опыта, можно ли оспорить некоторые из них?
   3. В чем состоит актуальность геронтопсихологии как самостоятельного раздела психологии развития?
   4. В чем, на ваш взгляд, заключаются достоинства и ограничения различных теорий старости?
   5. Каковы основные психологические изменения в старости?
   6. Какие стратегии (типы) старения выделяют?
   7. Какова роль личностного фактора в процессе старения? Связаны ли когнитивные изменения в старости с особенностями личности?
   8. В чем особенности социальной ситуации развития в пожилом возрасте?
   9. Обозначьте тенденции изменения деятельности на протяжении периода старости.
   10. Жизненная мудрость рассматривается как центральное новообразование старшего возраста. Покажите единство и взаимосвязь когнитивных и личностных аспектов этого психологического образования.

ЗАДАНИЕ 1

   Проанализируйте отрывки из повести И.А. Бунина “Деревня”, выделяя возрастно-психологические особенности главного героя:
   — приведите признаки возрастного кризиса героя;
   — как предстает прошлое в его воспоминаниях;
   — какие переживания характеризуют внутренний мир героя в настоящий момент;
   — какие варианты перспективы будущего Тихона Ильича вы можете представить?
   “Он жадно хлебал с блюдечка горячий чай, сосал, держа на языке, кусочек сахару. Он рассеянно и подозрительно покосился, хлебая чай, на простенок, на мужика в желтом кафтане, на карточки в рамках из раковин и даже на иерея в муаровой рясе.
   “Не до леригии нам, свиньям!”—подумал он и, как бы оправдываясь перед кем- то, грубо прибавил: — Поживи-ка у деревни, — похлебай-ка кислых щей!
   Косясь на иерея, он чувствовал, что все сомнительно... даже, кажется, и обычное благоговение его к этому иерею... сомнительно и не продумано. Если подумать хорошенько... Но тут он поспешил перевести взгляд на московский кремль.
   — Срам сказать,—пробормотал он. — В Москве сроду не бывал!
   Да, не бывал. А почему? Кабаны не велят! То торгашество не пускало, то постоялый двор, то кабак. Теперь вот не пускают жеребец, кабаны. Да что — Москва! В березовый лесишко, что за шоссе, и то десять лет напрасно прособирался. Все надеялся как-нибудь урвать свободный вечерок, захватить с собой ковер, самовар, посидеть на траве, в прохладе, в зелени — да так и не урвал... Как вода меж пальцев, скользят дни, опомниться не успел — пятьдесят стукнуло, вот-вот и конец всему, а давно ли, кажись, без порток бегал? Прямо вчера!
   Неподвижно смотрели лица из рамок-раковинок. Вот на полу (посреди густой ржи) лежат двое — сам Тихон Ильич и молодой купец Ростовцев — и держат в руках стаканы, ровно до половины налитые темным пивом... Какая дружба завязалась было между Ростовцевым и Тихоном Ильичем! Как запомнился тот серый масленичный день, когда снимались! Но в каком году это было? Куда исчез Ростовцев? Теперь нет даже уверенности, жив он или нет...
   <...> Смеркалось, гряды сплошных облаков синели, холодели, дышали зимою. Грязь густела. Спровадив Макарку, Тихон Ильич потопал озябшими ногами по крыльцу и пошел в горницу. Там он, не раздеваясь, сел на стул возле окошка, закурил и опять задумался. Вспомнились лето, бунт, Молодая, брат, жена... и то, что еще до сих пор не платил по квиткам за рабочую пору. Был у него обычай затягивать платежи. Девки и ребята, ходившие к нему на поденщину, по целым дням стояли осенью у его порога, жаловались на самые крайние нужды, раздражались, говорили иногда дерзости. Но он был непреклонен. Он кричал, призывая бога во свидетели, что у него “во всем доме две трынки, хоть обыщи” — и вывертывал карманы, кошелек, в притворном бешенстве плевал, как бы пораженный недоверием, “бессовестностью” просителей... И нехорошим показался ему этот обычай теперь. Беспощадно строг, холоден был он с женой, чужд ей на редкость. И вдруг и это поразило его: боже мой, да ведь он даже понятия не имеет, что она за человек! Чем она жила, что думала, что чувствовала все эти долгие годы, прожитые с ним в непрестанных заботах?
   Он кинул папиросу, закурил другую... Ух, и умен эта бестия, Макарка! А раз умен, разве не может он предугадать — кого, что и когда ждет! Его же, Тихона Ильича, ждет непременно что-нибудь скверное. Ведь уже не молоденький! Сколько его сверстников на том свете! А от смерти да старости — спасенья нет. Не спасли бы и дети. И детей бы он не знал, и детям был бы чужой, как чужд он всем близким — и живым и умершим. Народу на свете — как звезд на небе; но так коротка жизнь, так быстро растут, мужают и умирают люди, так мало знают друг друга и так быстро забывают все пережитое, что с ума сойдешь, если вдумаешься хорошенько! Вот он давеча про себя сказал: Мою жизнь описать следует...
   — А что описывать-то? Нечего. Нечего или не стоит. Ведь он сам почти ничего не помнит из этой жизни. Совсем, например, забыл детство: так, мерещится порой день какой-нибудь летний, какой-нибудь случай, какой-нибудь сверстник... Кошку чью-то опалил однажды — секли. Плетку со свистулькой подарили — и несказанно обрадовали. Пьяный отец подозвал как-то,— ласково, с грустью в голосе:
   — Поди ко мне, Тиша, поди, родной! И неожиданно сгреб за волосы... Если б жив был теперь шибай Илья Миронов, Тихон Ильич кормил бы старика из милости и не знал бы, едва замечал его. Ведь было же так с матерью, спроси его теперь: помнишь мать? — и он ответит: помню какую-то гнутую старуху... навоз сушила, печку топила, тайком пила, ворчала... И больше ничего” (Бунин И.А. Деревня. Челябинск, 1976. С. 61-63, 66-68).

ЗАДАНИЕ 2

   Охарактеризуйте тип личности и тип старости героини рассказа Т. Толстой “Милая Шура”, обоснуйте свое мнение ссылками на текст.
   “В первый раз Александра Эрнестовна прошла мимо меня ранним утром, вся залитая розовым московским солнцем. Чулки спущены, ноги — подворотней, черный костюмчик засален и протерт. Зато шляпа!.. Четыре времени года — бульденежи, ландыши, черешня, барбарис — свились на светлом соломенном блюде, пришпиленном к остаткам волос вот такущей булавкой! Черешни немного оторвались и деревянно постукивают. Ей девяносто лет, подумала я. Но на шесть лет ошиблась. Солнечный воздух сбегает по лучу с крыши прохладного старинного дома и снова бежит вверх, вверх, туда, куда редко смотрим — где повис чугунный балкон на нежилой высоте, где крутая крыша, какая-то нежная решеточка, воздвигнутая прямо в утреннем небе, тающая башенка, шпиль, голуби, ангелы, — нет, я плохо вижу. Блаженно улыбаясь, с затуманенными от счастья глазами движется Александра Эрнестовна по солнечной стороне, широким циркулем переставляя свои дореволюционные ноги. Сливки, булочка и морковка в сетке оттягивают руку, трутся о черный, тяжелый подол. Ветер пешком пришел с юга, веет морем и розами, обещает дорогу по легким лестницам в райские голубые страны. Александра Эрнестовна улыбается утру, улыбается мне. Черное одеяние, светлая шляпа, побрякивающая мертвыми фруктами, скрываются за углом.
   Потом она попадалась мне на раскаленном бульваре — размякшая, умиляющаяся потному, одинокому, застрявшему в пропеченном городе ребенку — своих-то детей у нее никогда не было. Страшное бельишко свисает из-под черной замурзанной юбки. Чужой ребенок доверчиво вывалил песочные сокровища на колени Александре Эрнестовне. Не пачкай тете одежду. Ничего... Пусть.
   Я встречала ее и в спертом воздухе кинотеатра (снимите шляпу, бабуля! ничего же не видно!). Невпопад экранным страстям Александра Эрнестовна шумно дышала, трещала мятым шоколадным серебром, склеивая вязкой сладкой глиной хрупкие аптечные челюсти.
   Наконец она закрутилась в потоке огнедышащих машин у Никитских ворот, заметалась, теряя направление, вцепилась в мою руку и выплыла на спасительный берег, на всю жизнь потеряв уважение дипломатического негра, залегшего за зеленым стеклом низкого блестящего автомобиля, и его хорошеньких кудрявых детишек. Негр взревел, пахнул синим дымком и умчался в сторону консерватории, а Александра Эрнестовна, дрожащая, перепуганная, выпученная, повисла на мне и потащила меня в свое коммунальное убежище — безделушки, овальные рамки, сухие цветы, — оставляя за собой шлейф валидола. Две крошечные комнатки, лепной высокий потолок; на отставших обоях улыбается, задумывается, капризничает упоительная красавица — милая Шура, Александра Эрнестовна. Да, да, это я! И в шляпе, и без шляпы, и с распущенными волосами. Ах, какая... А это ее второй муж, ну а это третий — не очень удачный выбор. Ну что уж теперь говорить... Вот, может быть, если бы она тогда решилась убежать к Ивану Николаевичу... Кто такой Иван Николаевич? Его здесь нет, он стиснут в альбоме, распялен в четырех картонных прорезях, прихлопнут дамой в турнюре, задавлен какими-то недолговечными белыми собачками, подохшими еще до японской войны. Садитесь, садитесь, чем вас угостить?.. Приходите, конечно, ради бога, приходите! Александра Эрнестовна одна на свете, а так хочется поболтать!” (Толстая Т.Н. Милая Шура // Любишь — не любишь: Рассказы. М., 1997. С. 42).

ЗАДАНИЕ 3

   Каково отношение героя А. де Сент-Экзюпери к физиологическим особенностям старения? О каком психологическом новообразовании старости идет речь в данном отрывке?
   Волны памяти бередят сознание, омывают пережитым, приносят и уносят воспоминания, но переживания уже оставили сердце... Меня утешили за то, что я состарился, за то, что стал раскидистым деревом с узловатым стволом и морщинистой корой, которую так трудно поранить, за то, что от пергамента моих пальцев веет запахом времени, будто я успел сбыться. Вот оно, мое утешение: я подумал, что нет больше тирана, который устрашил бы меня, старика, запахом пытки — у пытки запах кислого молока — ничего не изменить тирану в том, что уже состоялось, какова бы ни была моя жизнь, она уже есть у меня, она позади, словно плащ, и держится на тонкой тесемке. Люди уже запомнили меня, и отрекайся — не отрекайся — ничего уже не изменишь.
   Утешало меня и то, что вскоре я избавлюсь от своих тягостных пут, мне казалось, что я уже обменял заскорузлую плоть на легкие неосязаемые крылья. Будто разрешился от времени самим собой и гуляю наконец подле ангела, которого искал так долго. Словно сбросил старую оболочку и снова стал юнцом. Но не порывы, не желания сопутствуют моей юности — безмятежная ясность. Моя юность тяготеет к вечности, а не к сумятице жизни. Новая моя юность была пространством и временем. Мне показалось, я стал вечным” (Сент-Экзюпери А. де. Цитадель // Собр. соч.: В 3 т. Т. 2. М., 2002. С. 131-132).

Дополнительная литература:

   Александрова М.Д. Проблемы социальной и психологической геронтологии. Л.,
   1974.
   Бороздина Л.В., Молчанова О.В. Особенности самооценки в позднем возрасте //
   Вестник МГУ. Сер. 14. Психология. 1988. № 1. С. 23-41.
   Бороздина Л.В., Спиридонова М.А. Возрастные изменения временной транспективы субъекта // Психологический журнал. 1998. № 2.
   Грегор О. Жить, не старея. М., 1992.
   Кемпер И. Легко ли не стареть? М., 1996.
   Пожилые люди — взгляд в XXI век / Под ред. З.М. Саралиевой. Н. Новгород, 2000.
   Психология старости и старения: Хрестоматия / Сост. О.В. Краснова, А.Г. Лидере. М., 2003.
   Bromley D.B. Human ageing: An introduction to gerontology. Harmondsworth: Penguine, 1988.
   Schaie K.W. The Seatle Longitudinal Study: A 21-year exploration of psychometric intelligence in adulthood // Schaie K.W. (ed.). Longitudinal Studies of Adult Psychological Development. New York: Guilford Press, 1983. P. 64—135.342

 
< Пред.