YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Общая психология (Под ред. Р.Х. Тугушева, Е.И. Гарбера) arrow Введение
Введение

Введение

   Канун XXI в. стал временем гуманизации образования. В вузах России почти не осталось специальностей и факультетов, на которых не читается курс общей психологии. Вместе с тем во всем мире не утихают дискуссии по вопросам преподавания психологии. Наибольшее внимание уделяется обсуждению такой проблемы, как плюрализм современной психологии, и методическим трудностям, связанным с преподаванием этой ДИСЦИПЛИНЫ.
   Главными особенностями сегодняшней ситуации в вузах России являются отход от пропаганды советской психологии как якобы единственно верной, с одной стороны, и утрата традиций преподавания психологии в средней школе, с другой.
   Коллектив авторов данного учебника стремился доступно изложить свое понимание предмета, сложившееся за тридцать лет преподавания психологии.
   Единое для всех авторов видение предмета обусловлено общим для нас системным подходом. В то же время каждый сохранил свое понимание конкретных проблем, что никак не регламентировалось редакторами. Коротко остановимся на некоторых принципиальных научно-методических вопросах.
   1. Место психологии в системе современного научного знания. Человек и его психика в научной картине мира.
   Современное школьное, а отчасти и высшее естественнонаучное и в какой-то мере гуманитарное образование построено на изучении только физической картины мира.Так, человек в средней школе изучается исключительно как организм, с его анатомией и физиологией. Это неизбежно внушает миллионам школьников мысль об отсутствии каких-либо достоверных научных знаний о законах функционирования психики, внутреннем мире человека.
   В результате психология в глазах выпускников средней школы, получивших аттестат зрелости (а в этом вопросе — незрелости), остается житейским знанием или, как максимум, предметом прикладных тренингов, никак не связанных с научной картиной мира.
   Так было не всегда. До 1917 г. в России нельзя было получить аттестат зрелости без изучения добротного курса научной психологии. Учебники Г. Челпанова, А. Нечаева и священника А. Гиля- ревского (для духовных семинарий) содержали конкретный познавательный материал, основанный на новейших для того времени исследованиях.
   Более того, А. Гиляревский (а вместе с ним и Священный Синод Русской Православной Церкви, одобривший издание) почти не упоминает в своем учебнике Бога. Все внимание читателя он концентрирует на объективном, научном познании природы психики и предмета психологии, нисколько не опасаясь, что этим он поколеблет православную веру.
   Напротив, революционер и материалист В. И. Ленин испугался философского идеализма психологии и исключил ее из программ средней школы. В результате несколько поколений людей в бывшем СССР выросло с полным незнанием основ научной психологии. Это одна из причин (хотя и не единственная) отсутствия у граждан иммунитета против эзотерики и всевозможных псевдонаучных теорий, щедро тиражирующихся средствами массовой информации и популярной литературой.
   В свое время Марк Твен в Америке и Л. Н. Толстой в России все силы своего таланта бросили на борьбу с суевериями, столоверчением. И сегодня Академия Наук России, хотя и с большим опозданием, занялась опровержением лженаук, главным образом в области физики.
   Критика лженауки — дело хорошее, но без положительных знаний в области психологии она не достигнет цели. Если миллионы граждан не получат элементарных сведений о законах общения, о механизмах психического заражения и внушения и многих других, то чудо воздействия одного человека на другого люди неизбежно будут пытаться объяснять флюидами Месмера, экстрасенсорикой, биополями, лептонами, тонкими материями, космической энергией и другими физическими факторами, привычными для человека, не знающего иных научных законов, кроме законов физики.
   В школе ребенок узнает о хрусталике, сетчатке глаза и зрительных центрах в затылочных отделах коры больших полушарий головного мозга. Однако этих знаний совершенно недостаточно, чтобы понять, почему лектор видит все лица в зале соизмеримыми, хотя на сетчатке его глаза они отличаются в несколько раз. Никакая геометрическая оптика здесь не поможет. Этот феномен обусловлен действием закона константности восприятия. Это психологический закон, и понять его можно, лишь зная другие законы построения зрительного образа и понимая, что сетчаточное изображение — это лишь элемент всего процесса (существенно важный, но не единственный).
   Дальше — больше. Пользуясь невежеством массового читателя, авторы популярных книг учат, что мысль движет предметами, и описывают на одной странице два опыта в подтверждение этого. Один опыт — достоверный (об идеомоторике), а второй — абсолютно недостоверный, описывающий, как взором можно вращать лезвие ножа. Как защититься от такой наукообразной дезинформации? Как отличить правду от полуправды и явной лжи? Способ один — изучать научную психологию.
   Блестящий пример грамотного сочетания физического и психологического подходов к сложным явлениям действительности показал русский писатель Д. Мережковский, незаслуженно третировавшийся советскими литературоведами как мистик и реакционер. В книге “Иисус неизвестный” он попытался, не подвергая сомнению ни одной буквы текста Евангелий (повторив в этом Спинозу), найти разумное, научное объяснение библейским чудесам. При этом методология его рассуждений с научной точки зрения безукоризненна.
   Вот как он понимает рассказ о том, как Иисус пятью хлебами и семью рыбами накормил не только 12 апостолов, то и еще тысячи людей. Поскольку разрезать пять хлебов на тысячи частей нельзя, то эту механическую модель он просто не рассматривает — как нелепую. Не найдя разумного физического (механического) решения задачи, Мережковский ищет и находит ее психологическое решение. Разгадка описанного в Библии эпизода, с его точки зрения, состоит в том, что толпы поклонников Иисуса, увлеченные его христианской проповедью, накормили друг друга Вот и все. Это было чудо? Разумеется, но чудо не физическое, а психологическое.
   Еще раз повторим: тактика Мережковского-мыслителя безукоризненна. Сначала он выполняет физический анализ ситуации, а при его неуспехе — психологический. На этом научное рассмотрение чуда заканчивается. За пределами научного исследования остаются теологические, философские и научно-фантастические гипотезы. Они интересны, даже полезны, но научными, т. е. доказательными, их выводы не становятся.
   Вот мы и нашли место психологии среди наук, разрабатывающих научную картину мира. Совместный физический (в широком смысле, т. е. вместе с химическим, техническим и биологическим) и психологический анализ действительности дает исчерпывающий (в рамках научной картины мира) результат.
   Что делает психологию равноправным партнером физики? Только одно — ее истинная научность. Строго научный подход к миру и человеку можно усвоить при достаточно высоком уровне преподавания психологии в средней и высшей школе. Имея конкретные знания законов психическом жизни, человек может уверенно опереться на них и перестать “прятаться” за физические псевдообъяснения психических явлений.
   Один из ярких исторических примеров — судьба месмеризма. Пока ученые искали флюиды и другие физические факторы, якобы воздействующие на пациента (вроде биополя или фотографии Алана Чумака), ничего достоверного установить не удавалось. Запуталась в трех соснах даже комиссия Французской академии наук.
   Стоило обратиться к психологическому феномену внушения — и все стало на свое законное место. Механизм межличностного взаимодействия и взаимовлияния оказался просто и логично понят как явление психологическое, а не физическое.
   В этой связи отметим искусственность противопоставления естественнонаучной и гуманистической психологий. Граница проходит не между ними, а между психологией научной и ненаучной. При этом не надо забывать справедливое замечание Р. Фейнмана, который сказал: “Если мы говорим о чем-то, что это не наука, то это не значит, что с этим что-то неладно. Просто это не наука, и все”.
   Житейская, религиозная и философская психологии — не научные. Тем не менее наивно думать, что научная психология может их отменить, заменить или поглотить. Психика — слишком сложный объект для изучения, и научная психология не имеет на нее никаких монопольных прав. Однако и игнорирование или принижение значения научной психологии недопустимо, так как ведет к грубым ошибкам в науке и жизни.
   2. Место психологии в структуре гуманитарного знания.
   Советский психолог Б. Г. Ананьев ввел конструктивное понятие антропологии в широком смысле слова как комплекса наук о человеке. Издавна существует понятие гуманитарных наук, к которым относятся история, литература и многие другие.
   С учетом сказанного, место психологии нетрудно определить. Психология, изучающая внутренний мир человека, является органическим, неотъемлемым компонентом как гуманитарного знания, так и антропологических наук.
   Чем привлекают исследователя и учащегося история, литература и другие гуманитарные науки? Многим, и в том числе интересом к человеку и человечеству. Человек — это вершина биологической эволюции и социальной истории. В нем все интересно: и феномен прямохождения, и оппозиция первого и пятого пальцев рук, и функции речи.
   Однако эти и многие другие качества человека по-настоящему интересны не сами по себе, а в их целостности, делающей человека не только разумным, но и моральным, не только потребителем, но и творцом истории и культуры. Оставаясь биологическим видом, человек стал существом социальным. Нет другой науки, которая столь органично объединяет исследования физики, биологии, психологии и социологии человека в их целостности и гуманистической направленности, как это делает психология.
   У человека-творца есть “орудия труда” — руки и ноги. Нисколько не принижая их роли, признаем, тем не менее, что ценность человека определяется в решающей мере его психикой: эмоциями, интеллектом, волей и нравственностью. А значит, любое гуманитарное знание неизбежно должно опираться на психологию.
   Какую? И житейскую (здравый смысл), и религиозную (особенно для верующего человека), и философскую, и научную. В чем особенности научной психологии и каково ее место в этом “ряду психологий”? Научная психология наиболее доказательна. Тем не менее это не означает, что она одна, в отрыве от остального гуманитарного знания, способна удовлетворить потребность человечества в знаниях о психике, душе, внутреннем мире.
   Возвращаясь к вопросу о месте психологии и среди наук, создающих научную картину мира, определим ее так. Не одна, как думают многие, а две науки — физика и психология — должны лежать в основе научной картины мира.
   Обоснование такой позиции состоит в том, что человек — творец научной картины мира — есть единство организма и личности, а научное творчество — это продукт его не просто физического, а психофизиологического взаимодействия с миром. Миром вещей, людей и их идей.
   3. Психология как учебный предмет. Между традицией и новаторством.
   Школьник Эльдар Мехтиев, 15 лет, на вопрос, каким должен быть учебник психологии для учащихся 7—8 классов, ответил: “Я считаю, что учебник психологии для 7—8 классов не нужен”. Этот на самом деле грустный эпизод индифферентно и как будто даже сочувственно описан в книге “Психология как учебный предмет в школе”.
   Мальчик этот не одинок. Как свидетельствует канадский профессор Марк Ришель, в современной Европе нередко исключают психологию из системы образования, иногда под тем предлогом, что она слишком специфична и в некоторых своих аспектах доступна только профессионалам, а иногда потому, это она несет на себе слишком явные отпечатки предвзятости той или другой школы.
   Вопреки наивному мнению подростка Мехтиева, коллектив авторов под редакцией профессора И. В. Дубровиной посчитал нужным написать и издать учебник психологии даже для первоклашек. Хотя в нем немало трудных и “взрослых слов”, которых надо бы избегать, в целом учебник получился.
   Так нужны ли учебники? Надо ли объяснять детям, как устроена психика и каковы законы восприятия и мышления? Или лучше перепрыгнуть через традицию и учить подростков межличностным отношениям в духе гуманизма, не рассказав, что такое личность, психика, душа и внутренний мир?
   Только издание хороших и разных учебников психологии для детей всех возрастов и практическая работа с ними преподавателей-психологов дадут окончательные ответы на все неясные вопросы.
   А пока нельзя не признать, что без научной психологии нет научной картины мира, и потому не учить школьников и студентов этой науке, мягко говоря, недальновидно. Школьнику усвоить курс психологии ничуть не труднее, чем курс физики, но делать это все же лучше с помощью учебника, чем без него.
   Наш опыт, кратко изложенный в начале 17-й главы, свидетельствует о том, что никаких особых методических трудностей при преподавании психологии в школе нет, а учебники очень нужны, но, разумеется, хорошие. Психология как наука нужна профессионалам-гуманитариям ничуть не меньше, чем физика и математика инженерам. Уже поэтому ее преподавание в школах и вузах необходимо, причем такое же основательное, как преподавание родного языка, математики, физики и биологии.
   Системный подход к психологии как учебному предмету снимает всякую предвзятость и открывает путь к синтезу большинства, если не всех, современных концепций, кроме поведенческих.
   4. Системно-генетический подход к исследованию природы психики и предмету психологии.
   Наш учебник написан с позиций современного системного подхода. Среди прочего, это означает, что психика человека понимается как постоянно развивающаяся иерархически организованная система. Ее структуры формируются прижизненно. Исходные формы психики детерминированы генетически, наследственно. Далее они трансформируются во все новые уровни- компоненты (психологические структуры) (см. рис. 5, стр. 99).
   Движущая сила психического развития — прогрессирующие с возрастом телесные и духовные потребности. Их обогащение, удовлетворение и формирование новых происходит в процессе взаимодействия ребенка, подростка, юноши (девушки) и взрослого человека с миром.
   Мир — это вещи, люди и их мысли. Соответственно, взаимодействие человека с миром идет по трем векторам: манипулятивному, интерактивному и рефлексивному (см. рис. 6, стр. 124).
   Вслед за Ф. Бассиным и другими авторами мы признаем психику в целом и каждое психическое явление в отдельности значимыми переживаниями. Из этого следует, что простейшие эмоции (переживания) по мере развития психики в онтогенезе трансформируются во все более сложные психические структуры (новообразования по терминологии Л. С. Выготского).
   В этих рамках мы строим классификацию психических явлений (см. рис. 5) и в этом ключе даем описание психики как единства процессов, состояний и интегральных образований.
   Системно-генетический подход несовместим ни с одной поведенческой схемой и не противоречит всем остальным. Будучи аксиоматическим, он вносит определенную стройность и строгость в теоретические построения. А без и вне теоретической психологии нельзя успешно развивать ни эмпирические исследования, ни практическую психологическую помощь, ни преподавание ПСИХОЛОГИИ.
   5. Как пользоваться учебником
   Всякий учебник призван способствовать усвоению содержания лекций, семинарских и лабораторных занятий.
   Наш учебник построен по простой и логичной схеме: после общей части (главы 1—5) последовательно описываются все психические явления, от самых простых до самых сложных, от эмоционально-вегетативных процессов (глава 6) до нравственно-психологических свойств личности (глава 15). В заключительных 16-й и 17-й главах даются краткие сведения о практической психологии, преподавании психологии и психологическом просвещении.
   Главы завершаются контрольными вопросами и дополнительными материалами для студентов и преподавателей.
   Часть определений и интерпретаций психических явлений в нашем учебнике не соответствует дефинициям, используемым другими авторами. Здесь читатель может сам определить свою позицию и обсудить ее со своими коллегами и преподавателями. Доступность изложения делает возможным использование учебника студентами непсихологических вузов. В то же время по глубине содержания он будет полезен специалистам и студентам-психологам.

 
< Пред.   След. >