YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Адвокатская деятельность и адвокатура Российской Федерации (М.Б. Смоленский) arrow ПРИЛОЖЕНИЯ
ПРИЛОЖЕНИЯ

ПРИЛОЖЕНИЯ

ИЗ ЗАЩИТИТЕЛЬНОЙ РЕЧИ АДВОКАТА СМОЛЕНСКОГО М.Б. В ЗАЩИТУ ГРАЖДАНИНА ЛАПИНА

   Уважаемый суд!
   Моему подзащитному Лапину предъявлено обвинение по ст. 159 ч. 3 п.«а», «б» (мошенничество) и по ст. 172 ч. 2 (незаконная банковская деятельность).
   По мнению государственного обвинителя, мой подзащитный Лапин в части совершения мошенничества, 25.07.98 г. в г. Ростове-на-Дону путем обмана и злоупотребления доверием завладел правом собственности на квартиру при следующих обстоятельствах.
   Нуждаясь в деньгах для окончания ремонта своей квартиры, в июне 1998 г. потерпевшая Болич обратилась за получением кредита к директору ПК «Ростов- Кредит», моему подзащитному Лапину. Он на просьбу потерпевшей заявил, что его фирма может предоставить ей кредит под нотариально заверенный договор залога ее квартиры. По требованию Лапина потерпевшая Болич выписалась из своей квартиры и получила в АПТИ справку о праве собственности на квартиру и отсутствии залога и ареста на данную недвижимость.
   Собрав указанные документы, 25.07.98 г. Болич прибыла в офис ПК «Ростов-Кредит», где, подписав договор о получении ссуды и договор залога своей квартиры, получила от Лапина 10 000 долларов США, что составляло на тот момент 64 000 рублей. Затем Лапин представил ей «Бо-ю» как сотрудника их фирмы и пояснил, что заложена квартира формально, а по договору залога оформлена будет на нее. Затем они втроем поехали в офис нотариуса Санина, где Лапин, умышленно введя в заблуждение Болич, сказал ей, что она должна подписать нотариально оформленные документы залога на свою квартиру. Суть сделки Лапин обсуждал наедине с нотариусом, без присутствия Бо- лич, после чего Болич, не читая, подписала документы, представленные нотариусом, полагая, что подписывает нотариально оформленный договор залога на свою квартиру. О том, что она подписывает договор купли-продажи своей квартиры за 85 000 руб., никто не сказал и этих денег ей никто не платил. За период с июля 1998 г. по август 1999 г. Болич в виде процентов за пользование кредитом внесла в ПК «Ростов-Кредит» 11 500 долларов США и в виде погашения основной суммы кредита 220 000 рублей, что на тот момент составляло 10 000 долларов США. Однако Лапин пояснил ей, что ее квартира принадлежит, «Б-й», в связи с чем он через «Бо-ю» обратился в суд о принудительном выселении Болич из квартиры.
   Таким образом, Лапин путем обмана завладел правом на квартиру Болич, т.е. совершил преступление, предусмотренное ст., 159 ч. 3 п. «а», «б» УК РФ, т.е. приобретение права на чужое имущество путем обмана и злоупотребление доверием в крупном размере.
   Заслушав в судебном заседании саму потерпевшую Болич, защита обращает внимание суда на следующие факты. Подзащитному Лапину предъявлено обвинение по ст. 159 ч. 3 п. «а», «б», т.е. обвинение считает его виновным в совершении мошенничества в составе организованной группы и в крупном размере. Обращаю ваше внимание, что, в соответствии с Конституцией РФ ст. 49 ч. 2, обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность (это значит, в стране существует презумпция невиновности). На предварительном следствии конкретно не было определено, в чем же выразилось мошенничество со стороны моего подзащитного: в обмане или в злоупотреблении доверия, — и в чем то или другое выражено. В предъявленном обвинении предварительное следствие обвиняет моего подзащитного в незаконном приобретении права на чужое имущество путем обмана и злоупотреблении доверием.
   Обращаю внимание суда, что законодатель не допускает расширительного толкования статей Уголовного кодекса. Нельзя даже заменить запятую, а предварительное следствие самым спокойнейшем образом меняет «или» на «и». Государственный обвинитель этот вопрос в судебном заседании и в своей речи также обошел стороной, но суду, к счастью, это сделать невоз- можно. Суду будет необходимо все же определить: это обман или злоупотребление доверием?
   Давайте рассмотрим эти позиции и начнем с «обмана». Что такое обман? Активная форма обмана — преднамеренное введение в заблуждение собственника посредством сообщения ложных сведений, предоставления подложных документов или иных действий, порождающих иллюзию законности передачи имущества. Пассивный обман — умалчивание юридически значимых фактов, сообщить которые виновный был обязан. Что из перечисленного совершил мой подзащитный? Какие подложные документы он изготовил, и мы их видим в деле? Какие свидетели подтверждают факты предоставления неверной информации со стороны моего подзащитного? Нет ни одного свидетеля, нет ни одного документа. Бюллетень Верховного суда РФ 1997 г. № 12 стр. 7 информирует нас, что ответственность за мошенничество наступает, если доказано завладение чужим имуществом путем обмана. Обман, который служит не средством для непосредственного завладения имуществом, не рассматривается как способ мошенничества. А что значит злоупотребление доверием? Это использование особых доверительных отношений, сложившихся между мошенником и собственником имущества, и в ходе которых имущество переходит в пользу виновного лица. Я спрашиваю у суда и государственного обвинителя: «Какие особые доверительные отношения были установлены между моим подзащитным и гражданкой Болич? Никаких. Никто об этом не говорит и ни один свидетель это не подтверждает. Какое имущество перешло в пользу моего подзащитного? Отвечаю: «Никакого. Он лично не стал собственником ничего». В чем же мошенничество? В словах Болич? Государственный обвинитель в своей речи вместо обращения внимания на свидетельские показания ввиду их отсутствия сделал упор на предложение: «Я верю Болич», употребив его несколько раз.К сожалению, этим все доказательства по делу и исчерпываются, как у органов предварительного следствия, так и у государственного обвинителя. Эта «великая вера» в слова потерпевшего, возможно, и может двигать горы, но в XXI в. лечь в основу обвинительного приговора, я думаю, вряд ли, т.к. иначе это уже преступление.Вернемся к событиям 25 июля 1998 г. Рассмотрим их по пунктам и сразу же проанализируем доказательства, имеющиеся в деле.Во время допроса 20 марта 2000 г. потерпевшая Болич показала, что она находилась в безвыходном положении и нуждалась в деньгах для окончания ремонта квартиры. Аналогичные показания она дала в судебном заседании. Вы их слышали. Из этих показаний как бы следует, что, получив деньги, потерпевшая Болич начнет или продолжит ремонт, но тут, с удивлению защиты, мы сталкиваемся с обманом со стороны потерпевшей. Никакого ремонта, нет об этом ни документов, ни свидетелей, и сама потерпевшая не говорит о ремонте ни слова. И нам же в судебном заседании потерпевшая сообщила, что 5 тыс. долл. из 10 тыс. полученных она вернула как проценты за пользование кредитом. Спрашивается: «Зачем она брала 10 тысяч?» И ни на одном допросе потерпевшая не сообщает, что все-таки она хотела отремонтировать в доме. Газ, водопровод или отопление? А может, крышу? Далее потерпевшая нам сообщает, что она не понимала, что делает, собирая лично справки для оформления сделки у нотариуса. Суд не сомневается, что потерпевшая находится в здравом уме, и ее дееспособность сомнений не вызывает ни сейчас, ни 25.07.1998 г. Тогда объясните мне, как человек, находящийся в здравом уме и трезвой памяти, 24 июля 1998 г. получает в МПТИ справку об отсутствии ареста на ее квартиру, в которой крупными буквами черным по белому написано, что эта справка представляется для оформления купли-продажи, а 25 июля собственноручно пишет нотариусу заявление, что не имеет супруга, который может претендовать на отчуждаемое имущество. И все же она не понимает, что делает. Тут, простите, у защиты возникают законные сомнения в словах Бо- лич о ее непонимании.
   В последующих своих показаниях потерпевшая утверждает, что у нотариуса все бумаги она подписала не читая, т.к. думала, что подписывает договор о залоге. Рассмотрим это ее утверждение. Сделка купли- продажи была зарегистрирована нотариусом Саниным. Допрошенный на предварительном следствии и в судебном заседании нотариус пояснил, что разъяснял обеим сторонам условия сделки купли-продажи и ее правовые последствия, так как обязан это делать по закону в соответствии со ст. 16 ч. 1, Основ законодательства о нотариате. О чем говорит эта статья? «Нотариус обязан оказывать физическим и юридическим лицам содействие в осуществлении их прав и защите законных интересов, разъяснять им права и обязанности, предупреждать о последствиях совершаемых нотариальных действий с тем, чтобы юридическая неосведомленность не могла быть использована им во вред». Чем доказано, что он этого не сделал? Словами потерпевшей Болич. И все! Мой подзащитный при этом не присутствовал, а гражданка «Бо-я», на чье имя оформлена купля-продажа квартиры, говорит, что нотариус разъяснил все как положено. Кому верить? Закон говорит — нотариусу. Почему? Ст. 5 Основ законодательства о нотариате гласит: «Нотариус беспристрастен и независим в своей деятельности, т.е. у него отсутствует пристрастие к той или иной стороне.
   В данном случае нотариус Санин сообщил нам, что для него совершенно одинаковы как потерпевшая Болич, так и гражданка «Бо-я», и что он вообще не знает моего подзащитного. Что делает следствие? Оно просто плюет на закон. Чудовищно, но факт. Не для следствия, очевидно, он написан, и в обвинительном заключении спокойно пишется вывод: «Нотариусу верить нельзя. Точка. Он стремится уйти от дисциплинарной или уголовной ответственности, предусмотренной в отношении нотариусов, недобросовестно выполняющих свои обязанности»! Конец!
   Уважаемый суд! Большего, как сейчас говорят в народе, «беспредела» трудно себе представить. Я добросовестно несколько раз перечитал все дело, буквально с увеличительным стеклом, слава Богу, обошелся без микроскопа, и не нашел материалов, что нотариус Санин за оформление этой сделки был привлечен к дисциплинарной или уголовной ответственности или вообще привлечен к ответственности любого вида за какую-нибудь сделку. И чего он должен бояться, защите совершенно непонятно. Я думаю, это непонятно и суду! Государственный обвинитель менее решителен. Он верит потерпевшей Болич, что у нотариуса произошло все так быстро, что потерпевшая Болич не прочитала договор, просто мгновенно вбежала, подписала и все. И доказательств этого утверждения не надо. Вера не нуждается в доказательствах, а сама потерпевшая Бо- лич утверждает, что, уходя от нотариуса, на руки договор она не получила, вот ее и обманули! Потерпевшей и государственному обвинителю, очевидно неизвестно, что договор купли-продажи составляется в 2-х экземплярах, один выдается покупателю для регистрации в МПТИ, а другой остается в деле у нотариуса. А что остается у продавца? Отвечаю: акт приема-передачи недвижимости. Вот этот акт потерпевшая Болич получила сразу, там стоит ее подпись, и она этого не отрицает. Обратимся к этому акту. Я его держу в руках. В нем потерпевшая Болич именуется продавцом, а гражданка «Бо-я», подчеркиваю, покупателем. И потерпевшая передает квартиру, согласно договору купли-продажи. Но, по словам потерпевшей, она опять ничего не поняла, а что делает следствие и государственный обвинитель? Верят ей на слово. Что остается делать защите? Очевидно, кричать: «Аллилуйя!»
   Ни один нормальный человек в слова потерпевшей не поверит. Ни одного доказательства в деле просто нет, если не считать веру. Продолжу дальше.
   Свои 10 тыс. долларов США потерпевшая Болич получила до посещения нотариуса по договору займа 25 июля 1998 г. на 3 месяца под 10% ежемесячно, т.е. под 120% годовых. Затем через 3 месяца договор был исполнен, и 26 октября 1998 г. потерпевшая Бо- лич заключила новый договор на 1 месяц под ту же сумму и на те же проценты. 25 ноября 1998 г. эта операция повторилась, 25 декабря 1998 г. опять повторилась, 25 января 1999 г. повторилась еще раз. Зачем нужно было моему подзащитному так вести бухгалтерию, непонятно. Он говорит, что так ему посоветовали. Но ничего преступного в этом нет. И тут начинается непонятное. В своих допросах потерпевшая
   Болич заявляет, что 25 января она полностью возвратила кредит, но мой подзащитный и его знакомые потребовали, чтобы она продолжала платить проценты, причем, по ее словам, без указания, до какого времени, очевидно, пожизненно для моего подзащитного. В подтверждение своих слов потерпевшая Болич показывает квитанцию б/н от 25 января 1999 г. на сумму 220 000 руб., т.е. она все вернула, и ей больше эти деньги не отдали, и далее она подписывала договора, а деньги ей не давали.
   Договора от 25.01.99 г., 25.02,99 г., 25.03.99 г.,
   25.04. 99 г., 25.05.99 г., 26.06.99 г. и 25.07.99 г. не сопровождались выдачей денежных средств ей, а только получением от нее в виде процентов. На вопрос о происхождении кассового ордера б/н от 25 декабря
   1998 г. на сумму 187 000 рублей потерпевшая Болич отвечает, что ничего не помнит, и откуда взяла этот ордер, не знает. Любой здравомыслящий человек задумается. Ведь речь идет о сумме, эквивалентной 10 тыс. долларов США, но следствие и государственное обвинение — «Верим»! Защита — «Аллилуйя»!
   В томе первом.дела на странице 94 мы видим расписку от 25 июля 1999 г., написанную потерпевшей Болич в подтверждение того, что на этот период она по-прежнему должна десять тысяч долларов США моему подзащитному. Потерпевшая Болич говорит: «Заставили написать». Угроз не было, насилия не было, угроз насилием не было. Это говорит сама потерпевшая Болич, свидетель «М», мой подзащитный и другие свидетели. Но заставили, и все тут! Следствие и государственный обвинитель — «Верим»!
   Защита — «Аллилуйя»!
   В деле лежит ещё один документ — записка потерпевшей Болич от на 95 Т. № 1, в которой она просит отсрочить выплату долга до 10 августа 1999 г. Что это? Потерпевшая говорит: «Заставили»! Следствие и государственный обвинитель — «Верим». Защита — «Аллилуйя»! Хорошее дело — эта вера. Ну прямо чудесное явление для следствия! Делать ничего не надо, допросил потерпевшего, и все. Чудеса! Сказка!
   Мой подзащитный предоставил потерпевшей Болич деньги взаймы, а в целях собственного спокойствия за возврат долга он попросил потерпевшую Болич оформить сделку не только в виде залога, но дополнительно в форме купли-продажи квартиры Болич, как он и ранее делал при аналогичных сделках, которые мы с вами исследовали. И в них люди, вернув долг, получили свою недвижимость обратно. Да, процент может быть, высокий. Но, уверяю Вас, не самый высокий в стране. Мой подзащитный знает, что отдать деньги легко, а вот получить их обратно бывает очень сложно, и он хотел обезопасить себя от неприятностей. Он несколько раз объяснил Болич, и свидетели нам это подтвердили, что сделка купли-продажи притворная, но ему она нужна, чтобы быть уверенным в возврате долга и процентов по нему. Как чувствовал, что его могут обмануть. И что ведь интересно, прав оказался! Что в деле доказывает и кто может толком нам пояснить, каким образом мой подзащитный обманом отбирает у потерпевшей Болич ее квартиру? Ничто не доказывает, и никто не может пояснить. А вот потерпевшая сразу становится на путь, совсем далекий от договорных обязательств.
   Она 28 июля 1998 г. предъявляет в Кировский ОВД давно аннулированный ордер №398 от 20 августа 1985 г. и прописывается обратно, хотя знает, что квартира ее служит обеспечением возврата долга. Но ей это безразлично. Долг она, я думаю, возвращать и не собиралась. Как пояснила нам в судебном заседании потерпевшая Болич, она должна многим и по день настоящего судебного заседания. Взяв деньги у моего подзащитного, она вернула эту сумму в виде процентов, а за пользование деньгами платить не пожелала.
   Защита согласна, что проценты высоки, что мой подзащитный не учел рост курса доллара, кризис августа 1998 г., но это хозяйственные отношения. Налоги, проценты, долг, договорные обязательства, ставки Центробанка, курс доллара — эти термины мы слышали весь процесс из заседания в заседание. Но мы ничего не слышим об обманах, злоупотреблениях доверием и т.п., то есть терминов уголовного процесса. Есть гражданский процесс, и дело это находится и приостановлено в другом суде. Но там гражданское дело.
   И пусть гражданский суд разберется кто, кому, сколько должен и правильно ли оформлен залог. Уважаемый суд! Нельзя позволить одному из участников гражданских правоотношений расправиться с другим с помощью уголовного процесса. Правосудие осуществляется в рамках закона и обеспечивается судом, который учтет сказанное защитой и поддержит наше мнение: мой подзащитный не виновен в мошенничестве, и я прошу его по этому эпизоду оправдать.
   Справка:
   По предъявленному обвинению в мошенничестве по ст. 159 ч. 3 п. «а», «б» подсудимый Лапин судом был оправдан.
   Прокуратурой был внесен протест в областной суд который оставил протест без удовлетворения.
   В речи Смоленского все фамилии изменены.
   Любое совпадение случайно.

Европейский суд по правам человека
Совета Европы от Корогодина Сергея
Алексеевича, содержащегося в
следственном изоляторе Управления
Федеральной Службы Безопасности
по Ростовской области,
Российская Федерация.

В лице представителя по доверенности,
адвоката юридической консультации
№ 1 Ленинского района г. Ростова- на-Дону
Лившица Владимира Львовича
Адрес представителя:
В. Л. Лившиц, пр. Семашко 46,
344007, г. Ростов-на-Дону, Россия

ЖАЛОБА

   В производстве прокуратуры Ростовской области находится уголовное дело по факту похищения гр-на Королькова, возбужденное 5 ноября 1998 г.
   Одним из обвиняемых по делу является житель г. Ростова-н/Д Корогодин, 1964 г. рождения.
   В период расследования в отношении Корогодина были допущены грубые нарушения прав, гарантированных ст. б п. 1 и 3 «с» Европейской конвенции о правах человека, а именно: право на обращение в суд и право на защиту от обвинения.
   Обстоятельства дела таковы.
   28 января 1999 г. в 12 30 час. житель г. Ростова-на- Дону Корогодин был задержан в своем жилище по подозрению в совершении преступления в порядке ст. 122 УПК РСФСР. Сразу же после задержания он заявил ходатайство о вызове адвоката юридической консультации №1 Ленинского района г. Ростова-на-Дону А.Ю. Боро- хова.
   В 1245 час. родственники Корогодина заключили соглашение о его защите с избранным им защитником — адвокатом А.Ю. Бороховым, который немедленно известил орган предварительного расследования о своем участии в деле и предоставил все необходимые документы (соответствующее письмо, удостоверение адвоката и ордер юридической консультации).
   Несмотря на это, Ворохов не был допущен к участию в деле. Следователь прокуратуры А.Х. Яндиев, ведущий расследование, сообщил Корогодину о том, что адвокат А.Ю. Ворохов к нему прийти не сможет. В течение двадцати дней адвоката Борохова под различными предлогами не допускали к участию в деле и не давали возможности свиданий с Корогодиным.
   17 февраля 1999 г. следователь А.Х. Яндиев вынес постановление об отстранении адвоката Борохова от участия в деле. В мотивировочной части постановления указано, что Ворохов в 1992 г. осуществлял защиту Корогодина по другому уголовному делу и в результате шантажа следователя Мамедова добился того, что был Корогодин осужден по ч. 1 ст. 218 УК РСФСР к 1 году лишения свободы условно (вероятно, Яндиев считал, что Корогодин должен был быть осужден к реальному лишению свободы). Приговор 1992 г. в отношении Корогодина никем не обжаловался, не был отменен, вступил в законную силу.
   На этом основании Яндиев сделал вывод о том, что Ворохов является свидетелем по делу.
   Далее, руководствуясь п. 3 ст. 59, 671 и 127 УПК РСФСР, Яндиев вынес постановление об отстранении адвоката А. Борохова от участия в уголовном деле. Ст. 59 УПК РСФСР предусматривает правила, запрещающие участие в деле судьи, а в п. 3, в частности, предусматривает, что судья не может участвовать в рассмотрении дела, если он лично прямо или косвенно заинтересован в деле. Очевидно, что к защитнику по уголовному делу эта норма никакого отношения не имеет.
   Ст. 671 УПК РСФСР предусматривает обстоятельства, исключающие участие в деле адвоката в качестве защитника. Эти обстоятельства связаны с предыдущим участием защитника в этом же деле в качестве судьи, прокурора, следователя, дознавателя, эксперта, специалиста, переводчика, понятого, свидетеля; если в расследовании дела принимает участие лицо, с которым адвокат связан родственными отношениями; если адвокат оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам лица, обратившегося за помощью.
   А. Ворохов никогда не был судьей, прокурором и т.п., он не оказывал никому из обвиняемых по делу юридическую помощь.
   Тот факт, что в 1992 г. А. Ворохов осуществлял защиту Корогодина, не являлся препятствием к его участию в настоящем деле. Более того, именно потому, что Корогодин ранее пользовался услугами адвоката Боро- хова, он и избрал его в качестве своего защитника. Утверждения о неком шантаже следователя Мамедова со стороны Борохова — это заведомая ложь, использованная в качестве уловки для того, чтобы не допустить адвоката Борохова к участию в деле, лишить Корогодина возможности получения квалифицированной юридической помощи и добиться от него нужных следствию показаний.
   После заключения Корогодина под стражу предварительное расследование длилось 14 месяцев, но адвокат Ворохов так и не был допущен к участию в деле. О существовании постановления об отстранении Борохова от участия в деле Корогодин узнал лишь в мае 2000 г. после окончания расследования при ознакомлении с материалами своего уголовного дела.
   Адвокат Ворохов так и не был допрошен в качестве свидетеля по делу и даже не вызывался к следователю.
   Считая постановление следователя об отстранении защитника от участия в деле незаконным, Корогодин обжаловал его в суд. При этом он сослался на ст. 46 Конституции РФ и Закон РФ «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» от 23 апреля 1993 г., и гл. 241 ГПК РСФСР. Эти нормы гарантируют гражданину судебную защиту его прав и свобод.
   5 июля 2000 г. судья Ленинского районного суда г, Ростова-н/Д. Л.Г. Веремеенко вынесла постановление о прекращении производства по жалобе Корогодина в связи с неподведомственностью ее суду. Судья сослалась на то, что, в соответствии со ст. 2393 ГПК РСФСР, не могут быть обжалованы в суд индивидуальные акты, в отношении которых законом предусмотрен иной порядок судебного обжалования. Это постановление было обжаловано мной по доверенности Корогодина в Ростовский областной суд в кассационном порядке.
   15 августа 2000 г. суд кассационной инстанции отказал в удовлетворении жалобы по тем же мотивам, что и суд первой инстанции. Таким образом, постановление судьи Веремеенко вступило в законную силу. По существу, этим исчерпываются все внутригосударственные способы судебной защиты.
   По российскому законодательству, имеется возможность обратиться к прокурору области или председателю областного суда с заявлением о принесении протеста в порядке надзора на состоявшиеся решения. Однако, эта процедура не является судебной и не гарантирует защиты прав обвиняемого. Возможность принесения протеста полностью зависит от руководителей тех органов, которые приняли незаконные, на мой взгляд, решения.
   Обращаясь в Европейский суд по правам человека в защиту интересов Корогодина, я считаю, что Российская Федерация в данном случае нарушила следующие нормы Европейской конвенции:
   1. Ст. 6 п. 3 «с» гарантирует гражданину право защищать себя лично или через посредство выбранного им защитника. В развитие этой нормы ст. 48 Конституции РФ гарантирует каждому право на получение квалифицированной юридической помощи. Каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) соответственно с момента задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.
   В соответствии со ст. 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР (УПК РСФСР), защитник допускается к участию в деле с момента задержания подозреваемого в совершении преступления. Адвокат допускается к участию в деле по предъявлению ордера юридической консультации.
   В соответствии со ст. 48 УПК РСФСР, защитник приглашается обвиняемым, его представителем или другими лицами с его согласия или по его поручению.
   Как видно из предыдущего изложения, Корогодин был лишен всех этих прав, гарантированных российским законодательством и ст. 6 п. 3 «с» Конвенции.
   2. Ст. 6 п. 1 Конвенции гарантирует человеку право при определении его гражданских прав и обязанностей на справедливое публичное разбирательство дела в разумный срок независимым беспристрастным судом, т.е. право доступа в суд.Вынося решение о прекращении дела в связи с не- подведомственностью его суду, российские органы юстиции фактически отказывают Корогодину в праве доступа в суд и предлагают обращаться с жалобами в прокуратуру, т.е. тот орган, который нарушил его. право на защиту.В соответствии со ст. 45 и 46 Конституции РФ, каждому гарантируется судебная защита прав и свобод всеми не запрещенными законом способами. Решения и действия органов государственной власти и должностных лиц могут быть обжалованы в суд.Конституция РФ не содержит изъятий из этого правила, поэтому обжаловать можно любые действия и решения государственных органов и должностных лиц. Конституционный Суд РФ в своих постановлениях неоднократно обращал внимание на то, что ст. 46 (части 1 и 2) Конституции РФ гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод и обеспечивает возможность обжаловать в суд решения и действия (или бездействие) органов государственной власти и должностных лиц. Право на судебную защиту, по смыслу статей 55 (часть 3) и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации, не подлежит ограничению, поскольку ограничение этого права ни при каких обстоятельствах не может быть обусловлено необходимостью достижения признаваемых Конституцией Российской Федерации целей. Именно такая правовая позиция сформулирована Конституционным Судом Российской Федерации в постановлениях от 5 февраля 1993 года, от 3 мая 1995 года и др.
   Постановление следователя об отстранении адвоката Борохова от участия в деле было обжаловано в порядке гл. 241 Гражданского процессуального кодекса (ГПК) РСФСР, которая текстуально воспроизводит Закон «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан».
   Ст. 2391 ГПК РСФСР, относящаяся к этой главе ГПК РСФСР, содержит указание на то, что, в порядке гл. 241 ГПК РСФСР, не могут быть обжалованы индивидуальные и нормативные акты, для которых предусмотрен иной порядок судебного обжалования.
   Иной порядок судебного обжалования предусмотрен уголовно-процессуальным законом лишь для постановлений органа предварительного расследования о прекращении уголовного дела (ч. 5 ст. 209 УПК РСФСР) и избрании меры пресечения в виде заключения под стражу (ст. 2201—2202 УПК РСФСР).
   Этим исчерпываются случаи, когда нормы УПК предусматривают иной порядок судебного обжалования постановлений следственных органов. Во всех остальных случаях иного порядка судебного обжалования решений и действий должностных лиц, кроме того, который закреплен ст. 46 Конституции РФ, ст. 1 Закона «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» игл. 241 ГПК РСФСР, не предусмотрено.
   Суды первой и кассационной инстанций необоснованно ограничили право Корогодина на судебную защиту, закрепленное ст. 45 и 46 Конституции РФ. Поскольку право на обращение в суд является его конституционным правом, оно может быть ограничено лишь федеральным законом и лишь в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Это указано в ст. 55 Конституции РФ.
   Отказ в возможности рассмотрения в суде жалобы Корогодина на незаконное отстранение избранного им защитника мною расценивается как грубое нарушение его прав, гарантированных ст. 6 п. 1 Конвенции.
   На основании изложенного я прошу рассмотреть настоящее заявление и возбудить в Европейском суде по правам человека процедуру рассмотрения жалобы Ко- рогодина на нарушение его прав, гарантированных Конвенцией.
   В случае, если Вы сочтете настоящую жалобу приемлемой для рассмотрения в Европейском суде по правам человека и вышлете мне ответ, я бы хотел вести переписку на русском языке, а если это невозможно, на английском языке.
   Приложение:
   — Копия постановления следователя от 17 февраля 1999 г.
   — Копия жалобы Корогодина в суд.
   — Копия постановления судьи от 5 июля 2000 г.
   — Копия частной жалобы на постановление судьи.
   — Копия определения кассационной инстанции от 15 августа 2000 г.
   — Доверенность Корогодина на мое имя. Адвокат В.Л. Лившиц 30 августа 2000 г.

   Справка:
   Дело по обвинению Корогодина и других в похищении сына председателя Ростовского отделения Сбербанка РФ Максима Королькова
   В настоящее время рассмотрено Ростовским областным судом. Корогодин приговорен к 25 г лишения свободы.

 
< Пред.   След. >