YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Курс трудового права. В 2 томах (А.М. Лушников, М.В. Лушникова) arrow 4.2. Развитие науки трудового права в советский и постсоветский периоды
4.2. Развитие науки трудового права в советский и постсоветский периоды

4.2. Развитие науки трудового права в советский и постсоветский периоды

   Научное наследие первой генерации советских ученых-трудовиков. Первая генерация советских ученых-трудовиков была представлена в основном исследователями, получившими образование и начавшими свою научную деятельность еще до 1917 г. Это И.С. Войтинский, К.М. Варшавский, Д.М. Генкин, А.Г. Гойхбарг, Е.Н. Данилова, В.М. Догадов, Я.А. Канторович (1859-1925), А.Е. Семенова, И.А. Трахтенберг (1883— 1960), З.Р. Теттенборн, с определенными оговорками П.Д. Каминская, Д.Н. Хлебников и др. В годы гражданской войны результаты научных исследований выходили, за редким исключением, в основном в виде статей в периодических изданиях и были посвящены принятию КЗоТ 1918 г. Наиболее активно публиковался А.Г. Гойхбарг (1883—1962) в журналах «Пролетарская революция и право» и «Вестник жизни». На неподконтрольной большевикам территории издавались и переиздавались отдельные работы по трудовому праву, в том числе И.С. Войтинского, И.А. Трахтенберга. В 1918 г. были опубликованы и последние вышедшие в России работы Л.С. Таля по трудовому праву, подготовленные еще в досоветский период. Первая относительно обширная публикация по советскому трудовому законодательству представляла собой лекцию З.Р. Теттенборн (1893 — после 1930), прочитанную на курсах для инспекторов труда. Уже здесь ярко проявилась такая черта многих будущих советских исследований, как отказ от дореволюционного российского и мирового научного наследия. Идеологизация и узкоклассовый подход были свойственны официальной советской науке изначально. В этой связи не выглядит существенным преувеличением утверждение В.И. Смолярчука о том, что «наука советского трудового права зарождалась на базе марксистско-ленинского учения под повседневным руководством КПСС». Надо отметить, что степень интеллектуальной свободы в этот период была крайне ограничена. С 1922 до конца 20-х годов наука трудового права переживала своеобразный ренессанс, связанный с введением нэпа и легализацией договорных трудовых отношений. В этот период было проведено несколько плодотворных дискуссий, касающихся основных проблем отрасли: предмета, источников, соотношения с другими отраслями права и др. Именно в этот период были заложены теоретические основы советской науки трудового права. Однако всячески подчеркивался разрыв с дореволюционной традицией, хотя интеллектуальная и личностная преемственность была налицо. Это, в частности, выражалось в том, что первые советские ученые-трудовики в большинстве своем были знакомы с работами своих зарубежных коллег и вели с ними вполне цивилизованные дискуссии. Общепризнанным авторитетом пользовались труды немецких ученых Г. Зинцгеймера и В. Каскеля, а также были широко известны публикации Г. Ниппердея, В. Шеебарта, Г. Шеффера, Э. Якоби, британцев Х. Клейна и Г. Слессера, американцев Д. Коммонса и Д. Эндрюса, французов А. Вабра и М. Эбле и др. Так, например, было переведено и опубликовано фундаментальное исследование немецкого профессора В. Каскеля.
   Принятие КЗоТ 1922 г. существенно оживило научные исследования, а первой крупной публикацией по отдельному институту трудового права - трудовому договору стало исследование К.М. Варшавского (1893—1981). Он широко использовал дореволюционные труды пока еще находящегося в России, но уже не имевшего возможности публиковаться Л.С. Таля. Эту работу К.М. Варшавского его коллеги осудили за отсутствие строго марксистского подхода, но назвали лучшей из всего написанного по трудовому праву. Вместе с И.С. Войтинским он разрабатывал догматику советского трудового права. Варшавский обосновал положение о трудовом праве как замкнутой системе, которая взаимодействует с другими отраслями права, был сторонником субсидиарного применения норм гражданского законодательства в регулировании трудовых отношений, в том числе привлечения к материальной ответственности работников на основе норм ГК РСФСР. К.М. Варшавского можно назвать представителем старой цивилистической школы в трудовом праве. Он допускал общецивилизационный подход к проблемам трудового права, считал несамостоятельный труд феноменом, присущим не только капиталистической, но и социалистической формации. Он одним из первых дал определение предмета трудового права, акцентируя внимание на регулировании человеческого труда, но не всякого, а именно наемного. Фактически он ставил знак равенства между трудовым договором и договором личного найма. Варшавский рассматривал советское трудовое право в сравнительном ключе и в контексте мировых тенденций. Он считал советское трудовое законодательство ответом на кризис правового регулирования трудовых отношений, возникший на Западе в начале ХХ в. и обострившийся после Первой мировой войны. В противовес позиции большинства советских ученых-трудовиков КЗоТ 1922 г. виделся ему как компромисс интересов работников и работодателей. Он писал о том, что связанное исторически с фабрично-заводским законодательством советское трудовое право по большей части не устанавливает каких-либо совершенно новых по своему содержанию норм, а распространяет, до известной степени механически, нормы охраны труда фабрично-заводских рабочих на всех прочих нанимающихся. Здесь однозначно выражена мысль о преемственности дореволюционного фабричного и советского трудового законодательства. Особо следует отметить, что Варшавский был автором, по сути, первого советского учебника трудового права. Структура данного учебника охватывала основные институты общей и особенной частей отрасли. Изложение материала было построено на сравнительном анализе норм КЗоТ 1922 г. и зарубежного трудового законодательства, а также на сравнении с нормами КЗоТ 1918 г. При этом активно использовались цивилистические конструкции, и по каждому вопросу у автора было свое видение теоретических основ анализируемых проблем. В итоге мы имеем дело не с традиционным учебником, где основное место уделяется анализу действующего законодательства, а скорее с комплексным исследованием, где анализ истории проблемы сочетается с ее теоретическим осмыслением и последующим выходом на действующее законодательство и практику его применения.
   Первую теоретическую обобщающую работу по советскому трудовому праву опубликовала А.Е. Семенова (1887—1950). Современники отнеслись к этой работе достаточно критично, а И.С. Войтинский отмечал сложность изложения, которая искупается живостью языка. И.С. Войтинский констатировал некоторое преувеличение при описании эксплуатации детского труда в капиталистических странах, а также то, что замах на «большую теоретическую работу» обернулся только постановкой проблемы. Отметим, что переиздания работы А.Е. Семеновой, а также ее последующие публикации встретили более благожелательные отзывы современников.
   Большое значение для развитии теории советского трудового права имело исследование И.С. Войтинского «Трудовое право СССР», которое можно назвать первым классическим советским учебником по трудовому праву. И.С. Войтинский стал наиболее известным теоретиком советского трудового права, авторитет которого в 20-30-е годы ХХ в. был общепризнанным.
   Из общих работ по трудовому праву, вышедших в 20-х годах, необходимо отметить прежде всего публикации В.М. Догадова (1886— 1962), П.Д. Каминской (1894 — после 1959). Определенный интерес представляют публикации политических и государственных деятелей, таких как прокурора РСФСР по трудовым делам А.М. Стопани (1871-1932), наркома труда В.В. Шмидта (1886-1940), его заместителя В.А. Радус-Зеньковича и др. Значительное число исследований в этот период было посвящено проблемам трудового договора, заработной платы.Большую роль в развитии науки трудового права сыграл ведомственный журнал НКТ «Вопросы труда», редколлегию которого долгое время возглавлял А.М. Стопани. На его страницах публиковали свои теоретические статьи практически все советские ученые-трудовики. Судьба этого журнала в какой-то мере отразила судьбу советской науки. С начала 30-х годов на его страницах перестали публиковаться дискуссионные теоретические работы, зато стали преобладать публикации «на злобу дня» с широким цитированием классиков марксизма-ленинизма. Редколлегия не сразу смогла перестроиться под новые требования, и ее состав неоднократно менялся, а его главный редактор И.А. Кравель (1897—1938) был арестован в 1933 г. Сам журнал вскоре был закрыт в связи со слиянием НКТ и ВЦСПС. Программное значение имела разгромная идеологическая статья, одним из авторов которой являлся Л.З. Мехлис (1889—1953), на тот момент заведующий отделом печати ЦК ВКП (б), а впоследствии идеолог массовых репрессий. Симптоматично, что именно в 1932 г. журнальная рубрика «Трудовое право» была заменена на рубрику «Организация и оплата труда». В это же время происходит принципиальное изменение в подходе к изучению зарубежного опыта. Если ранее он исследовался относительно объективно, хотя иногда и не в меру критично, то начиная с 30-х годов преобладало просто его огульное отрицание. При этом любая зарубежная критика системы советских трудовых отношений, которая аргументированно отвергалась и ранее, теперь аттестовывалась только как «гнуснейшая инсинуация». Даже видные ученые, ведущие дискуссию с представителями русской эмиграции, опирались не столько на факты, сколько на идеологическое неприятие. Так, С. Шварц, эмигрант «первой волны», поместил в немецком журнале статью, где утверждал, что в СССР «производство - все, а рабочий - лишь фактор производства» и что администрация принадлежит «к новому господствующему классу». Ему достаточно эмоционально, хотя и далеко не корректно, возражал И.С. Войтинский, назвав зарождающуюся теорию социализации трудового права проявлением социал-фашизма. Примечательно, что под это идеологическое клише подводились любые учения, не вписывающиеся в идеологические рамки крепнущего сталинизма. В то же время порочность правового регулирования трудовых отношений в странах с действительно фашистским режимом была отмечена и аргументированно показана уже во второй половине 20-х - начале 30-х годов.
   Впоследствии критика зарубежного опыта носила крайне тенденциозный характер. Вот что писал А.С. Краснопольский о ситуации в США в 1952 г.: «.разгром профсоюзов, ссылка непокорных в концлагеря, расправы с рабочими и прогрессивными деятелями, чудовищный массовый террор.»1 Отметим, что это больше подходит для характеристики советской действительности того периода. Даже лучшие советские исследователи были вынуждены «критиковать фальсификаторов» и обличать «буржуазную действительность»2. Такая активность была связана с постановкой вопроса о принудительном труде в СССР, которая была осуществлена по инициативе Американской федерации труда (АФТ) в ООН и МОТ в 1949 г. Советское правительство, руководствуясь лозунгом «лучшая оборона — это нападение», через заказ советским трудовикам «ответило из всех орудий», обвинив Запад в капиталистическом рабстве3.
   Уточним, что в эпоху маккартизма и расовой дискриминации ситуация с трудовыми отношениями в США давала много поводов для критики, но ни о каком рабстве и тотальном обнищании рабочих в то время речи не было. К тому же вектор развития трудового права после завершения Второй мировой войны достаточно существенно изменился в капиталистических странах в сторону защиты трудовых прав работников. Но в СССР в то время это осталось незамеченным. Вероятно, такая однобокая и идеологизированная трактовка давалась нелегко таким интеллектуалам и знатокам зарубежного законодательства, как В.М. Догадов и А.Е. Пашерстник. Забегая вперед, отметим, что во многом благодаря трудам этих ученых, а также группе молодых исследователей в конце 50-х — начале 60-х годов начал возрождаться интерес к зарубежному и международному трудовому праву, а огульное отрицание стало заменяться критическим (иногда чрезмерно) анализом. Но в целом идеологическое давление на ученых практически не ослабело и «антиимпериалистическая» направленность отражалась даже в названиях исследований1. Все это не позволило в полном объеме достаточно объективно оценить и использовать зарубежный опыт.
   Вернемся к проблемам развития советского трудового права в конце 20-х — начале 50-х годов. В этот период интеллектуальная свобода исследований была жестко ограничена, а с конца 30-х до начала 50-х годов просто отсутствовала. Трудовое право было в существенно большей степени идеологизировано по сравнению с другими отраслями права. Трудоправовая проблематика напрямую соприкасалась с такими находящимися в центре внимания вопросами, как диктатура пролетариата и обострение классовой борьбы, темпы экономического развития и социалистического строительства, профсоюзное движение и его взаимоотношение с коммунистической партией и др. Более того, ученые-трудовики были вынуждены включить в число классиков трудового права И.В. Сталина.Ученые оказались на своеобразной развилке, обозначенной официальной партийной доктриной. Отстаивание социальной функции трудового права, самостоятельности роли профсоюзов как защитников интересов работников означало «правооппортунистический уклон». Наоборот, акцент на производственную функцию трудового права означал «левый загиб». При этом грань между правым уклоном и левым загибом была достаточно условной и могла быть определена только партийными, но никак не научными работниками. Нередки были случаи обвинения сразу в «право-левом уклоне», что невозможно осмыслить в рациональных понятиях. Начинающие ученые, за редким исключением, были лишены возможности знакомиться с исследованиями дореволюционного периода, работами зарубежных коллег и западным трудовым законодательством. Любое неверное высказывание могло привести к обвинению в уклоне или даже во «вредительстве на научном фронте». Это привело к полной стагнации теоретикоправовых исследований. П.И. Стучка не без основания писал: «Громаднейшие изменения в трудовых отношениях проходят без участия теоретиков трудового права». От себя отметим, что правовое регулирование труда в 30-х годах и не нуждалось в теоретической основе, опираясь на политическую целесообразность, экономическую необходимость и властный произвол. Соответственно непредвзятый ученый просто не нашел бы теоретических основ для хаотичного перекраивания трудового законодательства, особенно в конце 30-х годов, о чем мы писали выше. В этот период в порядке вещей было «навешивание идеологических ярлыков», что коснулось многих ведущих ученых. Особенно усердствовал З.З. Гришин, сам впоследствии репрессированный. Так, К.М. Варшавский был им обвинен в «извращении классовой сущности трудового права», П.Д. Каменская — «в маскировке своих буржуазных установок» и в воспроизведении «буржуазной дребедени о коллективных договорах», поскольку последняя в своих работах обращалась к трудам немецких ученых Г. Зинцгеймера и Р. Зейделя. И.С. Войтинскому также приписывались «ошибки буржуазного характера». В этот период некоторые ученые предпочли заниматься более безопасной цивилистической и общетеоретической проблематикой. Это касается, например, Д.М. Генкина и П.Д. Каминской, занимавшихся преимущественно гражданско-правовыми исследованиями. Некоторые из трудовиков были репрессированы, в том числе И.С. Войтинский (умер в заключении), К.М. Варшавский (провел в лагерях шесть лет), крупный ученый-цивилист, а впоследствии трудовик Л.Я. Гинцбург (1901—1976) (провел в заключении около 17 лет), М.Ю. Жемчужникова (вероятно, погибла в заключении), И.А. Кравель (расстрелян),
   С.Е. Малкин (после недлительного заключения отпущен), уже упомянутый З.З. Гришин (умер в заключении или казнен), а также В.В. Шмидт (расстрелян) и др.
   Как уже отмечалось, круг обсуждаемых учеными проблем в советский период был ограничен прямыми идеологическими установками. С 1937 г. концепция наемного (несамостоятельного) труда была объявлена вредительской и на многие годы оказалась под запретом. С того же 1937 г. директивно было дано указание включать в предмет трудового права трудовые отношения колхозников и членов промыслово-кооперативных артелей и до 1955 г. даже думать иначе было запрещено. В качестве «научных аргументов» противники официальной позиции получали даже на страницах печати клеймо «ревизионистов», «лакеев буржуазии», «сторонников юридического кретинизма», «приспешников социал-фашизма» и, наконец, «врагов народа». Проведение дискуссий, как правило, санкционировалось руководящими инстанциями и в строго заданных идеологических пределах. Так, большой научный резонанс имела дискуссия между М.М. Агарковым (1890—1947) и Д.М. Генкиным (1884—1966) о соотношении предмета и системы гражданского и трудового права, которая проходила в рамках общетеоретической дискуссии 1938—1941 гг. о разграничении отраслей советского права, их предмете и методе. Позиции авторов были диаметрально противоположными и представляли собой явные крайности. В то же время они были едины во мнении, что трудовые правоотношения включают в себя отношения по авторскому договору, по изобретательству, по договору индивидуального заказа, но Д.М. Генкин относил их к трудовым, а М.М. Агарков — к гражданским правоотношениям. В связи с этим позиции этих авторов не нашли поддержки у большинства коллег, но послужили основой для дальнейшей дискуссии. Более подробно об этом будет сказано в главе, посвященной предмету трудового права.
   В названный период начали издаваться учебники по трудовому праву, авторами которых были в том числе вышеназванные ученые. Характерной их чертой стало «цитатничество», подкрепление любой банальной мысли изречениями И.В. Сталина, В.И. Ленина, К. Маркса, Ф. Энгельса. На работы коллег ссылок практически не было. Критика «официальных» трудовиков запрещалась, а позитивно ссылаться было опасно, ибо любой и в любое время мог быть объявлен «врагом народа». В этой связи большинство работ этого жанра представляли собой по преимуществу собрание цитат классиков марксизма-ленинизма-сталинизма, выдержек из решений партийных и советских органов и материалов из официальных изданий с вкраплением анализа нормативного материала. Так, в учебнике 1952 г. на 440 страниц текста пришлось 503 закавыченные цитаты и немало раскавыченных.
   При этом исследователи крайне редко специально изучали проблемы общей части трудового права. В то же время отдельные институты трудового права, как, например, заработная плата, исследовались достаточно активно. Охрана труда по-прежнему провозглашалась важной задачей советского трудового права, но если сравнить число и качество исследований в 20-х и в 30-х — начале 50-х годах, то преимущество будет не на стороне последних. Это отчасти объясняется тем, что в годы форсированной гонки за выполнением планов первых пятилеток охране труда уделяли меньше внимания. Примерно такое же соотношение можно констатировать относительно изучения институтов рабочего времени и времени отдыха. Несмотря на то что значение договорного начала в регулировании трудовых отношений было сведено к минимуму, некоторые проблемы, связанные с трудовым договором, продолжали изучаться1, но большинство из опубликованных работ носило характер научно-популярного комментария действующего законодательства. Некоторое исключение по глубине теоретического осмысления составляли работы П.Д. Каминской2. Коллективные договоры3 и трудовые споры4 исследовались недостаточно интенсивно, что соответствовало резкому падению их практического значения. Отечественная наука трудового права во второй половине ХХ — начале XXI в.
   С 50-х годов начался новый этап в развитии советского трудового права. Он связан как с политическими изменениями в жизни страны, так и с закреплением в общественном сознании идеи самостоятельности названной отрасли и науки. На первые роли стали выходить исследователи, которые уже формировались как специалисты по трудовому праву. Они принадлежали ко второй генерации отечественных ученых. Среди них особое место занимает Н.Г. Александров (1908—1974), являвшийся общепризнанным лидером этой генерации. Он был не только известным специалистом по трудовому праву, но и одним из ведущих ученых в области общей теории права. Практически все основные проблемы общей части трудового права были им проанализированы на концептуальном уровне. Н.Г. Александров разработал теорию социалистического трудового правоотношения5, учение о механизме правового регулирования.
   Среди теоретиков советского трудового права видное место занимает А.Е. Пашерстник (1900—1958). На протяжении своей научной деятельности он рассмотрел почти все основные проблемы отрасли, часто на монографическом уровне. Но основной тематикой его исследований стали право на труд и правовое регулирование вознаграждения за труд.
   Наряду с Н.Г. Александровым и А.Е. Пашерстником наиболее активно проблемами трудового права занимались Л.Я. Гинцбург, К.П. Горшенин (1907—1978), Г.К. Москаленко (1901—?), С.С. Каринский (1905— 1984) и др. Необходимо отметить, что во второй половине 50-х — 80-х годах советская наука трудового права развивалась достаточно поступательно. Существенную часть опубликованных в то время работ можно поместить под рубрику «трудовое право на службе социалистического строительства». В них явно преобладала производственная направленность, связанная с текущими запросами экономики, а зачастую и с выполнением решений очередного партийного съезда. Такой подход был до известной степени оправдан, но иногда был достаточно односторонним. Вследствие этого одними из ключевых тем исследований стали организация труда, управление трудовыми ресурсами и обеспечение производства кадрами. Проводимые в стране организационные наборы на рабочие специальности, мобилизация трудовых ресурсов на ударные стройки пятилеток, массовые отправки рабочих и служащих на сельскохозяйственные работы, техническое перевооружение производства и необходимость интенсификации труда требовали правового обоснования. В этой связи можно выделить прежде всего исследования В.С. Андреева (1923— 1987), Е.И. Астрахана (1897—1975), Ю.П. Орловского, А.С. Пашкова, О.В. Смирнова, А.И. Ставцевой (1925—2004), К.П. Уржинского.
   Отметим, что в более ранних работах, носивших в большинстве научно-популярный характер, эта проблема скорее только ставилась и отчасти намечались пути ее разрешения.
   Особо можно отметить ленинградскую научную школу, у истоков которой стоял В.М. Догадов, а затем долгое время возглавлял А.С. Пашков (1921—1997). В его исследованиях одно из центральных мест занимала проблема определения роли трудового права в системе управления общественным трудом. «На систему управления трудом, — отмечал А.С. Пашков, — оказывают влияние почти все отрасли советского социалистического права. Одни из них непосредственно регулируют отношения, входящие в эту систему». К ним относится трудовое право. А.С. Пашков отграничил трудовое право от гражданского, хозяйственного, административного и колхозного права, рассматривая их в рамках системы управления трудом. Представители ленинградской (петербургской) школы внесли существенный вклад в разработку проблем распределения и использования трудовых ресурсов и управления трудом. Ее представители и в настоящее время плодотворно разрабатывают это направление на концептуальном уровне, раскрывая правовой механизм регулирования рынка труда и обеспечения занятости, роль государства и профессиональных союзов в регулировании рыночных отношений.
   Вместе с тем и теоретические проблемы трудового права не были обделены вниманием. Вслед за Н.Г. Александровым к анализу социалистического трудового отношения уже в 70-80-е годы обратились такие известные ученые-трудовики, как Л.Я. Гинцбург и В.Н. Скобелкин (1924—2003). Будучи известным цивилистом, Л.Я. Гинцбург как никто другой мог определить и обосновать соотношение отраслей трудового и гражданского права. Венцом его творчества и в какой-то степени научным завещанием стала его монография «Социалистическое трудовое правоотношение». Гинцбург на концептуальном уровне рассмотрел основные проблемы правового регулирования труда. При ярко выраженном формационном подходе и опоре на марксистско-ленинскую методологию он смог в максимально возможной для того времени мере сохранить объективность и идеологическую беспристрастность. В.Н. Скобелкин, вопреки сложившейся концепции единого трудового правоотношения, активно обосновывал и отстаивал концепцию плюрализма трудовых правоотношений.
   О.В. Смирновым были глубоко проанализированы природа и сущность права на труд в СССР, гарантии его реализации, а также принципы советского трудового права, последние не сводились к основным трудовым правам работника, а определялись как самодостаточные правовые явления. Проблемы трудовой правоспособности советских граждан были изложены в одноименной фундаментальной монографии Б.К. Бегичева (1924—1986), которая и в настоящее время остается одной из самых глубоких и востребованных работ по данной теме. Он одним из первых четко разграничил гражданскую и трудовую правосубъектность, раскрыл юридическое содержание последней, обосновал субъектную дифференциацию в трудовом праве. Он был сторонником идеи о законодательном закреплении института представительства в трудовом праве.
   Структура предмета трудового права стала объектом двух основных научных дискуссий. Первая, начало которой датируется 50-60-ми годами, касалась судьбы колхозных трудовых отношений и трудовых отношений в промысловой кооперации. Вторая завязалась на рубеже 70-80-х годов и была обусловлена обоснованием коллективно- трудового правоотношения (С.А. Иванов, Р.З. Лившиц). В этот же период А.И. Процевский дал развернутое теоретическое обобщение двух ведущих системообразующих факторов отрасли трудового права - предмета и метода, особо подчеркнув обусловленность (вторичность) метода по отношению к предмету советского трудового права. Система советского трудового права и система законодательства о труде стали предметом специальных исследований в трудах М.В. Молодцова. Во второй половине 70-х годов ХХ в. официально провозглашается повышение роли трудовых коллективов, бригадного подряда, коллективных форм стимулирования труда. Это существенно активизировало исследовательскую деятельность по определению правового статуса коллективных субъектов в трудовом праве. Изменения в социально-экономической и политической жизни страны в конце 80-х годов сделали актуальными проблему производственной демократии, что нашло отражение в содержании и тематике исследований (А.М. Куренной, С.П. Маврин, А.С. Пашков Р.З. Лившиц и др.).
   Принципиально важное значение имело теоретическое обоснование и выделение в качестве ведущей социальной функции трудового права относительно производственной. В этой части можно отметить работы С.А. Иванова, Р.З. Лившица, а также В.И. Курилова и В.М. Лебедева. Во всех исследованиях проблем трудового права Р.З. Лившиц (1929—1997) ставил во главу угла личность работника. Он утверждал, что в правовом регулировании должен быть обеспечен баланс производственных и социальных интересов, причем баланс не сводится к равенству сторон, баланс должен заключаться в преимущественной защите интересов работника. Такова специфика трудового законодательства. Социальное назначение трудового права как права охраны труда остается неизменным как при социализме, так и при переходе к рыночным механизмам. Лившиц писал: «Рынок сам по себе не содержит социальных гарантий, защищающих человека труда, они должны быть привнесены трудовым законодательством».
   С начала 60-х годов ХХ в. активизировалось изучение правовых аспектов охраны труда. Большой интерес в этой части представляют публикации С.А. Голощапова, К.П. Горшенина, Я.Л. Киселева, В.И. Семенкова и др. Всестороннему исследованию в советский период подверглась правовая регламентация труда женщин, подростков и учащейся молодежи в работах Ю.П. Орловского, В.Н. Толкуновой, А.И. Шебановой и др. Рассматривались также особенности правового регулирования трудовых отношений работников отдельных отраслей хозяйства и работающих на Крайнем Севере. Опираясь на научные исследования, в СССР были установлены достаточно жесткие и обоснованные ограничения по применению труда женщин и подростков. В этой части трудовое законодательство было прогрессивным и социально направленным.
   В конце 60-х — начале 70-х годов ХХ в. официально была объявлена борьба с текучестью кадров, за стабилизацию трудовых отношений и укрепление трудовой дисциплины. Эти взаимосвязанные между собой проблемы были подвергнуты учеными-трудовиками всестороннему исследованию (А.А. Абрамова, В.Н. Смирнов (1925-1999), Л.А. Сыроватская (1927-1999) и др.), хотя они и ранее не были обделены вниманием исследователей. Новый всплеск интереса к трудовой дисциплине был связан с общим государственным курсом на укрепление дисциплины и организованности, провозглашенным генеральным секретарем ЦК КПСС Ю.В. Андроповым в 1983 г. Параллельно с этим анализировались проблемы материальной ответственности сторон трудового правоотношения в контексте борьбы за сохранность социалистической собственности (С.С. Каринский, Е.А. Кленов, В.Г. Малов, Е.С. Белинский и др.). В работах по данной теме прослеживается явный перекос в сторону исследований преимущественно ответственности рабочих и служащих за вред, причиненный имуществу предприятий. Исключение составляли работы Л.А. Сыроватской и П.Р. Стависского, которые рассматривали материальную ответственность как институт обоюдной материальной ответственности сторон трудового правоотношения. Впоследствии эта концепция стала преобладающей в теории трудового права и нашла отражение в последней кодификации трудового законодательства. Пограничным институтом с гражданским правом являлось возмещение вреда жизни и здоровью работника. Многие трудовики признавали его институтом трудового права и тесно увязывали с проблемами формирующейся отрасли права социального обеспечения. В настоящее время этот институт большинством исследователей отнесен к праву социального обеспечения.
   Правовые проблемы заработной платы активно изучались в 5060-е годы (А.Д. Зайкин (1924—2002), С.С. Каринский и др.). В дальнейшем эта тема продолжала оставаться в центре внимания исследователей (Р.З. Лившиц, А.А. Фатуев и др.). При этом экономические реформы второй половины 60-х и второй половины 80-х годов ХХ в. стимулировали научный поиск в сфере повышения материальной заинтересованности работников. Именно тогда в науке советского трудового права довольно активно разрабатывалась теория локальных нормативных актов. Многие советские ученые-трудовики ратовали за расширение пределов локального нормотворчества.
   В этот же период продолжалось изучение проблем, связанных с рабочим временем и временем отдыха, нормированием труда (Л.Я. Гинцбург, Л.А. Муксинова, Л.Я. Островский, О.С. Хохрякова и др.). Правовая регламентация норм труда (наряду с правовым регулированием продолжительности рабочего времени) обосновывалась Ф.М. Левиант (1914—1973) и А.С. Пашковым как мера участия работника в общественно полезном труде (мера труда)1. Не обойден был вниманием и институт трудовых споров, но его содержание ограничивалось рассмотрением порядка разрешения индивидуальных трудовых споров (С.А. Голощапов, В.И. Смолярчук, А.И. Ставцева, В.Н. Толкунова и др.)2. Социалистическая доктрина трудового права не признавала возможности коллективных трудовых споров и права на забастовку по советскому трудовому законодательству. Одним из научных направлений в этот период был анализ роли судебной практики в совершенствовании трудового законодательства. В отечественной науке трудового права названная проблема является предметом исследований как в теоретическом, так и в прикладном разрезах. В работах А.К. Безиной, А.И. Ставцевой рассматривается широкий диапазон вопросов: а) роль и значение судебной практики в системе источников трудового права, б) буквальное, расширительное и ограничительное толкование понятий в постановлениях и решениях судов всех уровней, в) применение судами аналогии закона и аналогии права, в том числе принципов трудового права, при рассмотрении трудовых споров3. Особо подчеркивается роль судебной практики в совершенствовании и развитии трудового законодательства.
   В качестве комплексного научного направления в советском трудовом праве необходимо отметить исследования, находящиеся на стыке правовых и социологических. Более подробно об этом мы говорили в предыдущем разделе данного курса. Особое внимание хотелось бы обратить на исследования А.К. Безиной и ее учеников, посвященные сбору и систематизации научной литературы по советскому трудовому праву за период с 1917 по 1985 г.
   Таким образом, дальнейшее развитие науки трудового права с 60-х годов ХХ в. было связано с именами В.С. Андреева, А.А. Абрамовой, Е.М. Акоповой, Б.К. Бегичева, А.К. Безиной, Л.Я. Гинцбурга, А.Д. Зайкина, С.А. Иванова, В.М. Лебедева, Р.З. Лившица, М.В. Молодцова, В.И. Никитинского, Ю.П. Орловского, А.С. Пашкова, А.И. Процевского, В.Н. Скобелкина, О.В. Смирнова, В.И. Смолярчука, И.О. Снигиревой, А.И. Ставцевой, Л.А. Сыроватской, В.Н. Толкуновой, А.И. Шебановой и др. Многие из вышеназванных авторов принимали участие в работе по кодификации трудового законодательства, завершившейся принятием КЗоТ РСФСР 1971 г. Вопреки идеологическим запретам именно в советский период теория трудового права обогатилась рядом новых положений. Это касается универсального по своему содержанию учения о трудовом правоотношении, определения принципов трудового права, роли трудового права в сфере социалистического производства, утверждения приоритета социальной функции трудового права над производственной и приоритета трудовых прав конкретной личности. Довольно глубоко разрабатывались и отдельные институты особенной части трудового права. В этот период наметились и начали активно развиваться междисциплинарные связи, что нашло отражение в трудоправовых исследованиях. При их подготовке использовались исследования по экономике, социологии, статистике, истории. Мы можем говорить о создании новых научных направлений в трудовом праве, к числу которых относятся: исследование роли трудового права в повышении эффективности производства, качества труда, анализ эффективности правового регулирования трудовых отношений и социологический анализ судебной практики.
   К сожалению, в период «железного занавеса» недостаточно интенсивно осуществлялось взаимодействие с зарубежными учеными и степень знакомства отечественных трудовиков с работами их иностранных коллег, за некоторым исключением, была невелика. Это касается и работ ведущих теоретиков трудового права, таких как британцы
   О. Кан-Фройнд и К. Уэддерберн, француз Ж. Лион-Кан и др. Отметим, что все они придерживались левых взглядов, а французский ученый был последовательным марксистом. Выдержки из его работ, как и ряда других французских ученых-марксистов, были переведены на русский язык и опубликованы с довольно критическим предисловием только в 80-е годы. В какой-то степени этот пробел был восполнен благодаря трудам по зарубежному и международному трудовому праву Э.М. Аметистова, М.В. Баглая, Б.Н. Жаркова, С.А. Иванова, И.Я. Киселева, В.И. Усенина. Изучалось также и трудовое законодательство социалистических и развивающихся стран, в 80-е годы проводились научные международные конференции ученых-трудовиков социалистических стран. На рубеже 80-90-х годов стали проводиться и международные симпозиумы с участием представителей капиталистических стран. Новое современное поколение учебников по зарубежному, сравнительному и международному трудовому праву связано с именем И.Я. Киселева.
   В 90-е годы оживилось изучение теоретических проблем трудового права, что оказало некоторое влияние на концепцию и содержание ТК РФ. Надо отметить, что в постсоветский период наметился поворот в исследованиях, связанный с большим вниманием к правам конкретного работника, когда трудовая деятельность является не только реализацией права на труд, но и реализацией творческого потенциала конкретной личности, свободы труда. В настоящее время в таком ключе продолжают вести исследования представители пермской юридической школы, и прежде всего Л.Ю. Бугров. В этот период сформировалось новое научное направление - социальное партнерство в сфере труда. Новая кодификация трудового законодательства поставила на повестку дня вопрос о системе отрасли трудового права. В.Н. Скобелкиным и его учениками была предпринята попытка обоснования новой отрасли — процедурно-процессуального права. Теоретической базой этой концепции послужила теория «комплекса трудовых правоотношений», которую активно разрабатывал В.Н. Скобелкин. В отличие от господствующего в теории трудового права признания существования единого трудового правоотношения он обосновывал идею системы таких трудовых отношений: отношений материальноправового характера и нематериальных (организационных, процедурных, процессуальных) отношений.
   Российская наука трудового права в настоящее время переживает переломный период, вызванный коренными изменениями всей социально-политической системы российского общества. По сути происходит переход к иным цивилизационным и формационным основам. Его можно сравнить только с периодами формирования российской науки трудового права и создания советской модели трудового права. Отсюда вполне понятен и обоснован повышенный интерес современных исследователей к историческим истокам (Е.М. Акопова, Е.Б. Хохлов и др.) и теоретическим основам российского трудового права, обращение к проблемам Общей части трудового права, теории трудового договора, трудового правоотношения (С.Ю. Головина, К.Н. Гусов, А.М. Куренной, С.П. Маврин, Г.С. Скачкова, В.Г. Сойфер, Е.Б. Хохлов и др.), юридическим фактам в трудовом праве (Э.Н. Бондаренко), принципам трудового права (И.К. Дмитриева), локальному регулированию трудовых отношений (В.Г. Хныкин) и др.
   Следует выделить новаторский подход к проблемам теории трудового права авторов «Курса российского трудового права». Они исходили из того, что в отличие от цивилистики наука трудового права не может возвращаться к своим истокам, ибо она сформировалась в основном в XX в. Речь может идти только об использовании досоветского, советского и зарубежного опыта для создания новой национальной модели правового регулирования труда. Отметим, что еще в советский период представители ленинградской школы трудового права во главе с А.С. Пашковым обосновывали концепцию управления трудом в развитом социалистическом обществе и роль трудового права в этом механизме. Советское трудовое право рассматривалось как регулятор меры труда (рабочее время и нормирование труда), меры потребления (материальное и моральное стимулирование работников), как средство обеспечения трудовой дисциплины и бережного отношения к общенародному достоянию (позитивная ответственность в сфере труда, трудовая дисциплина и материальная ответственность). Исходя из уже сложившихся в рамках этой школы социологических подходов механизм управления трудом рассматривался сквозь призму эффективности, оптимизации правопреминительной деятельности. Иначе говоря, механизм управления трудом охватывал практически все основные проблемы трудового права, причем не только как совокупность правовых норм, но через эффективность их воздействия на общественные отношения. Авторы обозначенного Курса российского права, преимущественно ученики А.С. Пашкова, выступили продолжателями этой традиции.
   Новое осмысление проблем общей части современного трудового права связано с трудами В.М. Лебедева, в которых обоснованы нетрадиционные подходы к учению о юридических фактах в трудовом праве, об объекте трудовых правоотношений, выводится родовое понятие «трудовая сделка», развивается концепция трудовых правоотношений. Представители томской школы трудового права, преимущественно ученики В.М. Лебедева, позиционируют себя с такими достижениями, как обоснование новой парадигмы трудового права, предложение оригинальной системы и основания классификации норм трудового права, разработка теории трудового состояния работника и др.
   Для постсоветской науки трудового права актуальной практической задачей стала разработка новой, во многих отношениях принципиально иной концепции отрасли трудового права. Критическое осмысление феномена советского трудового права стимулировало новые подходы в исследовании проблем социального назначения, принципов трудового права, включая принципы свободы договоров о труде, запрета дискриминации, правового статуса субъектов (индивидуальных и коллективных), понятийного аппарата отрасли, социального партнерства в сфере труда и др. Сочетание разработанных в советский период теоретических конструкций и современных новаций послужило основой проведения четвертой кодификации трудового законодательства и работы по внесению изменений и дополнений в ТК РФ.
   В заключение можно сделать следующие выводы:
   1. В советский период наука трудового права развивалась неравномерно и противоречиво. В первые послереволюционные годы все ограничивалось, за редким исключением, пропагандой и публицистикой. Периодом относительного благополучия стали 20-е годы, когда идеологический диктат был немного ослаблен, что позволило вести достаточно плодотворные дискуссии. 30-е — начало 50-х годов стали «черной дырой» для отечественной юридической науки, когда произошла не просто стагнация, а по многим позициям и откат назад. Научные исследования были заменены идеологическими конструкциями, лозунгами, примитивными констатациями и др. Произошел почти полный отрыв от мировой науки. Отдельные исключения не отменяют общего вывода.
   2. С конца 50-х до начала 90-х годов советская наука трудового права развивалась более поступательно, но жесткая идеологическая заданность и политизация сужали горизонты научного поиска. Приоритет производственной функции отрасли над социальной отразился и на тематике научных исследований (акцент на обязанностях работников, их материальной ответственности, недооценка личных неимущественных прав работников, однобокость изучения таких институтов, как нормирование и охрана труда, недооценка договорных начал отрасли и др.). В постсоветский период произошел некоторый возврат к досоветским научным доработкам и изучению опыта западных стран, но отечественная трудоправовая наука пока продолжает находиться в «поисках образа». В настоящее время, на наш взгляд, в рамках отечественной науки трудового права актуальными являются следующие основные проблемы:
   1. Адекватный ответ на вызовы современной цивилизации, связанные с трансформацией регулирования трудовых отношений. Это определенное размывание предмета отрасли, попытки обосновать «поглощение» трудового права гражданским, отнесение только к административному праву отношений по государственной службе, падение роли профсоюзов и индивидуализация трудовых отношений, количественный рост «нетипичных», не укладывающихся в классическую схему трудовых отношений и усиление «гибкости» найма труда, глобализация трудовых отношений. Эти новые и достаточно неблагоприятные для трудового права тенденции нуждаются в теоретическом анализе. Простое игнорирование этих проблем или их механическое отрицание только еще больше ухудшит ситуацию, будет способствовать расширению «серого» (полулегального) и «черного» (нелегального) сектора занятости.
   2. Поиск новой парадигмы трудоправовых исследований. В настоящее время продолжает в значительной степени господствовать марксистская парадигма. Парадигма, по Т. Куну, — это система ориентиров научной деятельности (знаний, навыков, норм поведения), которые приняты в научном сообществе, т.е. среди ученых, работающих в одной области исследования - научной дисциплины. Для каждого, кто стремится стать членом данного сообщества, это своеобразный «профессиональный минимум». В этой связи Т. Кун определял научную парадигму как «дисциплинарную матрицу». Мы вполне признаем тезис И. Лакатоса о существовании и соперничестве нескольких научно-исследовательских программ, причем ни одна из них не может быть признана «единственно верной». Марксистская парадигма в советской интерпретации уже не может быть основанием современных научно-исследовательских программ. Речь, на наш взгляд, может идти об эволюционном переходе к постмарксизму в социал-демократической интерпретации, который уже, очевидно, начался. В дальнейшем можно говорить о формировании постпозитивистской парадигмы. В.М. Лебедев парадигму современного трудового права связывает с выработкой новой трудоправовой идеологии. Советская парадигма, основанная на едином и неделимом социалистическом трудовом правоотношении, по его мнению, уступает место парадигме трудовых партнерских отношений, определяющей правовое регулирование наемного труда уже не только государством, но и работодателем. В.М. Лебедев констатирует возрастание роли нормотворческой функции работодателя при установлении на централизованном уровне только минимальных, пороговых, процедурных и процессуальных стандартов регулирования наемного труда. Ученый настаивает на том, что нормы трудового права должны обеспечивать надлежащую защиту интересов обеих сторон трудового правоотношения, выступает за налаживание контактов между учеными и законодателями, за больший консерватизм законодателей, которые должны руководствоваться правилом «не навреди».
   В любом случае идеологический ригоризм, методологическое однообразие и ограниченный идейный инструментарий должны остаться в прошлом. При этом мы считаем, что любой исследователь в самом подходе к исследованию выражает, зачастую неосознанно, представления своего времени — и научно-методические, и понятия о приемах поиска, системе доказательств, терминологии и др. Отсюда труды ученых не могут быть вырваны из контекста времени их написания, но их анализ должен идти в современных методологических рамках. Без новых подходов в данном случае обойтись невозможно.
   3. Активное использование наработок западной науки в области трудового права, опыта международного и зарубежного законодательства. Напомним, что отечественные исследователи многие десятилетия были практически оторваны от мировой науки. Этому способствовали как идеологические запреты, так и слабое знание иностранных языков. Сейчас этот разрыв начал постепенно преодолеваться, чему способствует активная пропагандистская и издательская деятельность МОТ в России. Но работа в этом направлении, по сути, только начинается. При этом важно не уйти в другую крайность, автоматически распространяя на российскую действительность правовые и социальные стандарты зарубежных стран. Следует исходить из того, что «использование зарубежного опыта требует знания не только юридических норм, моделей, но и условий правовых систем, в которых они существуют и реализуются. Требуется понимание того, насколько эти условия, правовые системы сравнимы с нашими и подходящи для применения заимствуемых образцов».
   4. Укрепление межотраслевых связей в теоретических исследованиях, их проведение на стыке трудового права с другими юридическими науками (прежде всего гражданским и административным правом, правом социального обеспечения), а также с другими гуманитарными науками (прежде всего философией и социологией). Излишняя вера в «уникальность и неповторимость» социалистического трудового права привела к тому, что ученые уделяли явно недостаточно внимания работам специалистов других отраслевых дисциплин, прежде всего гражданского и административного отраслей права. В этой связи «пограничные» с предметами этих отраслей области были малоисследованы либо предпринималась попытка их одностороннего включения в «свой» предмет изучения. Очевидно, что проблемы правового регулирования трудовых отношений затрагивают в той или иной мере интересы практически всех граждан. Они тесно интегрированы с проблемами экономики, политики, социальной сферы, культуры, религии. Правовая сторона «рабочего вопроса», как и весь этот вопрос в целом, в России традиционно была достаточно болезненной, оставаясь таковой и сейчас. Конечно, любая отрасль права отражает различные стороны общественных отношений, но трудовое право в наибольшей степени «встроено» в их совокупность. В этой связи теоретические проблемы отрасли не могут быть рассмотрены без взаимодействия с другими гуманитарными науками, прежде всего с экономикой, социологией, философией и др. Это по определению придает теоретико-трудовому исследованию элементы междисциплинарности. Следствием ее отсутствия явилось то, что до недавнего времени из поля зрения ученых-трудовиков выпадали такие глобальные феномены, как теория Дж.М. Кейнса (кейнсианство), различные модели общественно ориентированных рыночных экономик, глобализация экономических и социальных отношений, новые комплексные подходы к роли труда в обществе и др. В настоящее время только намечается процесс заполнения этих своеобразных «белых пятен» в исследованиях. Мы согласны с методологическим требованием, сформулированным русским ученым Б.А. Кистяковским: «Науку о праве следует ориентировать на всю совокупность гуманитарных наук».
   5. Налаживание связей между отраслевой теорией и правотворческой практикой, организация их взаимодействия. До настоящего времени ощущается отсутствие «социального заказа» на разработку теоретических проблем трудового права. Разработка Трудового кодекса РФ затянулась почти на 10 лет. Помимо очевидных политических и социальных причин этому способствовало отсутствие устоявшихся, признанных теоретико-правовых конструкций регулирования трудовых отношений, отвечающих новым общественным и экономическим реалиям. При этом многие научные исследования носили и носят реактивный характер, но не в силу своей оперативности, а являясь только реакцией на изменения законодательства. Между тем комментарии законодательства, важность которых очевидна, не могут заменить научные исследования. Довольно существенный разрыв, наметившийся между законотворческой деятельностью и научной экспертизой, нанес вред не только качеству нормативных правовых актов, но и развитию науки.

 
< Пред.   След. >