YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Курс трудового права. В 2 томах (А.М. Лушников, М.В. Лушникова) arrow 5.2. Правовые модели регулирования трудовых отношений в ХХ в
5.2. Правовые модели регулирования трудовых отношений в ХХ в

5.2. Правовые модели регулирования трудовых отношений в ХХ в

   XX в., особенно его первая половина, — век противостояния труда и капитала. Это предопределило постановку вопроса о взаимоотношениях государства и человека не только в плоскости формирования правового государства, но и социального государства. В конце XIX - начале XX в. возникает понятие социальной государственности. Вопрос о взаимоотношениях государства и человека в условиях свободной рыночной экономики стал центром противостояния двух подходов к проблеме: приоритета равенства или приоритета свободы. Сторонники первого направления превыше всего ценили экономическую свободу, ратовали за невмешательство государства в индивидуальную экономическую сферу. Однако уже в конце XIX в. стали все более ярко проявляться классовые противоречия, резкая поляризация между богатством и бедностью, которые могли привести к социальному взрыву. Это предопределило поиск новых способов снятия социальной напряженности. Родилось новое, «позитивное» понимание свободы, означающее обязанность государства обеспечить социально ориентированную политику, политику «выравнивания социального неравенства» (приоритет равенства в отношении индивидуальной свободы). Отметим, что большая часть прошлого века была отмечена соперничеством двух политических систем: капиталистической и социалистической, которые имели и во многом противоположные системы регулирования трудовых отношений. В рамках этих систем модели регулирования трудовых отношений также имели некоторые вариации.Начнем с общих тенденций. В XX в. развитие трудовых прав шло в русле двух основных направлений, векторов развития. Во-первых, до середины XX в. в странах Запада возрастала роль государства в обеспечении прав каждого работника на справедливые условия труда, установлении запретов на принудительный труд, защите монопольных прав профсоюзов как единственных представителей работников, а также обогащалось содержание индивидуальных трудовых прав, повышался уровень их юридических гарантий. Дальнейшее развитие промышленного производства повлекло расширение трудовых прав, но в ключе главенствующей роли материальных ценностей (приоритет экономического человека). Со второй половины XX в. роль государства в регулировании трудовых прав получила новое наполнение, новую «окраску», т.е. государство выступило в роли социального партнера. Ориентация государственной политики на методы социального партнерства в регулировании трудовых отношений доказала свою эффективность. Этот механизм социального партнерства не исключает государства из процесса регулирования трудовых отношений, а лишь усложняет его роль: из прямого вмешательства она трансформировалась в партнерские отношения с представителями работников и работодателей. Во-вторых, в XX в. создается усилиями ООН, МОТ, региональных организаций государств, например Совета Европы, СНГ, по сути, модельный Кодекс международных стандартов трудовых прав. Этому способствовало то, что трудовое право имеет сходство в законодательных тенденциях прежде всего европейских государств, совпадает не только в крупных вопросах, но и в юридических частностях. Формирование международного трудового права связано с деятельностью старейшей специализированной организации - МОТ, которая была учреждена в соответствии с Версальским мирным договором в 1919 г. За период 1919—2005 гг. ею было принято 185 конвенций и 195 рекомендаций. Конвенции и рекомендации МОТ регламентируют основные вопросы социально-трудовых отношений. Они содержат нормы, регулирующие основные права человека в сфере труда (запрет принудительного труда, свобода объединения, равенство возможностей). Они также определяют основы содействия занятости и профессиональной подготовки, защиты заработной платы, продолжительность рабочего времени и ежегодных оплачиваемых отпусков, условия труда, технику безопасности и гигиену труда, охрану труда женщин и подростков, деятельность инспекций труда, минимальный возраст приема на работу и др.
   И.Я. Киселев на концептуальном уровне определял международные стандарты труда как нормативную субстанцию международного трудового права, одно из достижений современной цивилизации, отразившее результаты деятельности государств по внесению в рыночную экономику социальных ценностей, разработки усилиями мирового сообщества инструментов социальной политики, приемлемой для составляющих его государств. По его мнению, «содержание этих стандартов представляет собой концентрированное выражение опыта многих стран, плод тщательного отбора наиболее ценных и универсально значимых норм и положений национальных систем трудового права, создание оригинальных синтетических правил с участием юристов, представляющих существующие системы правового регулирования труда, итог столкновения различных мнений и подходов, разнородных политических сил и интересов, идеологических концепций, нахождение компромиссных юридических формул, трансформируемых в международные нормы».
   Не претендуя на исчерпывающую характеристику современных международно-правовых стандартов трудовых прав, назовем принципиальные положения, которые, на наш взгляд, определяют их основу:
   — трудовые права работника как личные блага являются неотъемлемыми и неотчуждаемыми;
   — трудовые права основаны на принципе равенства и запрета дискриминации в трудовых отношениях;
   — соблюдение и защита трудовых прав человека — это обязанность государства;
   — коллективные трудовые права неотделимы от прав индивида, они не должны противоречить индивидуальным правам, ограничивать правовой статус личности;
   — осуществление трудовых прав и свобод должно быть основано на социальном партнерстве, сотрудничестве работников, работодателей при участии государства. Таким образом, на Западе шаг за шагом шло становление буржуазно-либеральной доктрины трудовых прав человека. Следует отметить, что если либеральная доктрина на ранних стадиях своего развития основывалась на идеях и принципах естественно-правового учения, то впоследствии она была представлена и в юридико-позитивистских версиях. Либеральная доктрина оказалось достаточно гибкой и динамичной, представители школ нового либерализма вели поиск приспособления его принципов к иным условиям развития общественных отношений.
   Различные подходы к взаимодействию права и государства, человека и государства сохранились и в современном мире. Они не замыкаются в сфере научных дискуссий и находят свое отражение в конституциях современных государств. Так, в конституциях США, Франции, Италии, Испании воплощена естественно-правовая доктрина прав человека, в конституциях Австрии, ФРГ - позитивистская. Между тем практика государств, признающих естественно-правовую доктрину происхождения прав человека, отнюдь не отвергает их позитивного оформления. Естественно-правовая доктрина и позитивистский подход в современном мире не выступают как антиподы. Конституционная практика развитых государств в известной мере сняла противостояние естественно-правового и позитивистского подходов к правам человека путем закрепления основных прав и свобод, которое исключает подавление и насилие государства по отношению к личности, отстаивает ее автономию и приоритет прав человека по отношению к государству.
   XX в. ознаменовался закреплением в конституциях многих государств права на труд и других социальных прав. Это эпоха так называемых социальных конституций. Открыта она была Конституцией Мексики 1917 г., где появляется специальный раздел «О труде и социальном обеспечении», провозгласивший право на достойный и общественно полезный труд. Два года спустя была принята Веймарская конституция в Германии, которая вошла в историю как первая европейская социальная конституция. Далее этот процесс стал общей тенденцией развития конституционного законодательства большинства стран мира. «Золотым веком» трудового права стала на Западе вторая половина XX в., где было принято множество правовых актов по труду, при этом главным образом в интересах работников и профсоюзов. Таким образом, конституционная и судебная практика зарубежных стран смягчает противостояние естественно-правовых и позитивистских подходов. При этом практика идет по пути позитивного закрепления естественных прав и принципов. Это благоприятная тенденция, снимающая крайность указанных доктрин - незащищенность естественных прав человека вне государственного закрепления и дистанцирование позитивистского учения от нравственных, личностных, социальных ценностей. Государство закрепляет права личности не произвольно, оно юридически оформляет естественные права человека, а также набор прав, который обусловлен уровнем экономического развития общества. Законодатель может закреплять только такие права, для осуществления которых сформировались социально-экономические и политические предпосылки, вытекающие из реальных общественных отношений. Права личности — не «дар» законодателя, а социальные возможности, обеспечивающие человеку определенный стандарт жизни.
   В аналогичном ключе формируется и взаимодействие социального права и индивидуального права. Вопрос о необходимости социальной ориентированности государства, постепенном гарантировании прав второго поколения признается международным сообществом. Трудности, стоящие перед социально ориентированным государством, связаны с тем, что оно должно соблюдать баланс между свободной рыночной экономикой и определенными способами воздействия на распределительные процессы в духе справедливости, «выравнивания социальных неравенств». Отказываясь от роли «ночного сторожа» и стремясь обеспечить всем гражданам достойный уровень жизни, государство не должно переступать черту, за которой начинается грубое вмешательство в экономику, подавление инициативы и свободы предпринимательства. Поэтому «правовое и социальное государство - это не антитезы, а диалектика развития государства, признающего приоритет прав человека и определяющего в соответствии с этим формы и методы своей деятельности».
   Вместе с тем далеко не во всех случаях социальное государство обеспечивает равновесное состояние реализации гражданами социальных прав: права на труд и права на социальное обеспечение. Примеры подобного рода касаются государственной помощи бедным в США (талоны на продовольствие, пособие на воспитание ребенка в неполных семьях и др.), системы семейных пособий и предоставления социального жилья во Франции и др. Это отмечается и западными учеными, которые предлагают различные пути совершенствования современных систем государственной помощи путем стимулирования перехода «от пособий к трудовой деятельности», объявляют борьбу так называемой культурной бедности, когда бедность становится образом жизни и «передается» из поколения в поколение. Так, во многих западных странах, в частности и во Франции, проводится политика по социальной адаптации граждан путем не только совершенствования системы трудоустройства, но и оказания помощи отдельным гражданам в их интеграции в трудовую деятельность на основании заключенных с ними контрактов социальной адаптации. Понятие «интеграция в активную жизнь», возникшее в Западной Европе, основывается на идее, в соответствии с которой демократическое общество не может допустить необязательности выполнения общей для всех систем правил общежития, превращения трудоспособного члена общества в иждивенца. В данном случае право на существование трудоспособных лиц связывается с обязанностью осуществлять общественно полезную деятельность, прежде всего работать по трудовому договору. На рубеже XX—XXI вв. проблемы соотношения права на труд и права на социальное обеспечение вновь стоят на повестке дня. Все явственнее проявляется тенденция изменения вектора социальной политики развитых государств от «государства всеобщего благоденствия» (welfare state) к «государству, поддерживающему труд» (workfare state).
   В контексте рассматриваемых проблем заслуживает внимания доклад Генерального директора МБТ «Достойный труд», в котором выдвинута и обоснована программа достойного труда, которая рассматривает в единстве взаимодействия право на труд и право на социальное обеспечение. Названная программа преследует четыре стратегические цели: претворение в жизнь основополагающих прав в сфере труда; расширение возможностей занятости и получения дохода; совершенствование системы социальной защиты; укрепление социального диалога. Таким образом, как определяет МОТ, стратегия развития трудовых и социально-обеспечительных отношений в XXI в. должна строиться на создании возможностей равного доступа всех граждан к фундаментальным правам и свободам - право на труд и социальное обеспечение, свобода объединений, принципы равенства возможностей каждого, недопустимости дискриминации и принудительности труда. Рассматриваемая программа МОТ «Достойный труд» в качестве своей составляющей включает концепцию «социальной безопасности». Социальная безопасность в измерении МОТ - понятие многогранное, оно охватывает безопасность и гигиену труда, стабильность рабочих мест, гарантии дохода и доступность государственных услуг, надлежащие доходы в старости и в случае болезни, а также защиту против разного рода непредвиденных обстоятельств. В этой связи под достойным трудом понимается работа, обеспечивающая не только приличный доход в настоящее время, но и гарантированный доход в случае экономической неопределенности и рисков, с которыми сталкиваются трудящиеся на производстве и после выхода на пенсию. Для решения этой задачи МОТ особое внимание уделяет проблемам формирования в государствах социальной политики, обеспечивающей социальную защиту населению.
   Советская доктрина трудовых прав и модель регулирования трудовых отношений. При разрешении противоречия между трудом и капиталом советская Россия избирает свой путь, основанный на доктрине марксизма-ленинизма. В XIX в. сформировалось марксистское учение, которое стало в значительной части антиподом либеральной доктрины. В основе этого учения лежала теория классовой борьбы, которая должна завершиться установлением диктатуры пролетариата, упразднением частной собственности как источника эксплуатации трудящихся. Марксизм был основан на идеях установления всеобщего равенства и справедливости путем революционного насилия, установления диктатуры пролетариата.
   Октябрьская социалистическая революция открыла первую страницу советской истории права. Это было пролетарское (революционное) право, которое носило классовый характер. В «Манифесте коммунистической партии» К. Маркс и Ф. Энгельс определяли право как возведенную в закон волю господствующего класса. Пролетарское право периода первых лет Советской власти и военного коммунизма в соответствии с марксистско-ленинским учением рассматривалось как средство осуществления диктатуры пролетариата. Это право оценивалось категориями не законности и правопорядка, а «революционного классового правосознания», «революционной целесообразности». Так, М.А. Рейснер, стоявший на позиции теории классового права, писал, что в первые годы Советской власти трудовая повинность и трудовое землепользование являлись воплощением социалистического равенства, дополненного распределением продуктов питания и потребления пропорционально трудовой ценности каждого гражданина в стране Советов.
   После 1917 г. правовое регулирование трудовых отношений в нашей стране стало развиваться иначе, чем в странах Запада и других странах. Дореволюционное фабричное законодательство было отменено. Первым кодексом Советской власти стал КЗоТ 1918 г. Он объявил для всех трудоспособных граждан РСФСР установление трудовой повинности (ст. 1). Лица, обязанные трудовой повинностью и не занятые общественно полезным трудом, могли принудительно привлекаться местными Советами депутатов к выполнению общественных работ. М.М. Агарков писал, что вопрос о публичном и частном праве оказался ненужным для построения системы советского права, к тому же «для тех, кому свобода кажется чем-то несущественным, для тех, кому нужно слить всех людей в единую массу громадного механизма, частное право не только не представляет ценности, но и является чем-то, что нужно преодолеть». Советское трудовое право формировалось как публичная отрасль права. С первых лет Советской власти трудовое законодательство развивалось как самостоятельная отрасль права с жестким дистанцированием от гражданского права. Трудовое право рассматривалось как одна из главных отраслей в системе советского права. Октябрьская революция изначально отреклась от идеи равенства, свободы, универсальности прав человека, установив в этой сфере жесткий классовый подход. Таким образом, отрицалась теория естественных и прирожденных прав человека. Этой теории не было места в марксистско-ленинском учении. Соответственно, и развитие учения о трудовых правах в советский период было основано на отрицании идей индивидуализма, свободы в трудовых отношениях как приоритетных ценностях. Последующий период сталинизма ознаменовался массовыми репрессиями, лишением граждан таких неотъемлемых прав, как право на жизнь, личную неприкосновенность и др.
   Сталинская Конституция 1936 г. провозгласила право на труд и обязанность трудиться, что было подтверждено и в Конституции СССР 1977 г. А.Е. Пашерстник назвал право на труд «одним из замечательных достижений советского общества». Конституционное право на труд предполагало и обязанность трудиться. Названный автор писал, что право на труд и обязанность трудиться - понятия, связанные между собой, но не тождественные. Если правом на труд обладают все без исключения трудоспособные граждане СССР, то юридически обязанными трудиться являются не все граждане. В частности, не обязаны трудиться инвалиды, лица, достигшие пенсионного возраста.
   Таким образом, в первые годы Советской власти право на труд было замещено обязанностью трудиться, а позднее в условиях «построенного социализма», «развитого социализма» введена единая государственная система всеобщей трудовой занятости. В нашей стране постулировалось теоретически спорное право на труд, являющееся одновременно и обязанностью. Но при всем при том, как констатировали западные ученые, социалистическое государство обеспечивало всех своих граждан предметами первой жизненной необходимости (питание, жилье, здравоохранение, образование и др.). Система централизованного государственного планирования производства смогла обеспечить высокие темпы роста экономики. С другой стороны, за этот успех было заплачено высокой ценой с точки зрения уровня жизни, который был значительно ниже по сравнению с другими промышленно развитыми странами, европейскими жизненными стандартами.
   Доктринальным обоснованием трудовых прав в условиях централизованного государственного регулирования стала юридико-позитивистская теория прав человека. Социалистическое государство гарантирует работникам трудовые права, установленные трудовым законодательством. Развитие трудовых прав работника в советский период предопределяло патерналистское отношение государства к работнику, концентрацию внимания только на формально-юридической стороне объективных и субъективных трудовых прав, право на труд превращалось во всеобщую обязанность трудиться.
   Условия договоров о труде устанавливались законодателем. До конца 80-х годов прошлого века, если названные условия противоречили действующему трудовому законодательству, в том числе и в случаях улучшения положения работника по сравнению с законодательством, то они признавались недействительными. Роль коллективных договоров сводилась к формальному закреплению положений законодательства с незначительными вкраплениями локальных норм. Советская правовая модель регулирования трудовых отношений была рассчитана на плановую административную социалистическую экономику, имела в своей основе публичные императивные нормы. В трудовом законодательстве существовал большой массив норм, позволяющий профсоюзам вмешиваться в производственную деятельность организаций. При этом индивидуальные трудовые права могли ограничиваться в угоду коллективным трудовым правам. И это не случайно, так как условием полной «человеческой эмансипации» марксисты считали преодоление индивидуализма и утверждение принципа коллективизма, общности. Главным лозунгом стало полное подчинение личных интересов общественным. Правовая регламентация трудовых прав осуществлялась в централизованном нормативном порядке.
   С середины 60-х годов XX в. хозяйственные реформы, направленные на расширение прав предприятий, нашли отражение и в трудовом законодательстве в ключе некоторого расширения сферы локального нормотворчества. Но при этом развитие трудовых прав все равно оставалось в русле централизованного государственного регулирования.
   Основу легализации трудовых прав составлял производственный подход (производственная функция трудового права).
   В 70-80-е годы XX в. появились работы по общей теории государства и права, посвященные правовому статусу личности. Рассматривались вопросы социальной ценности прав и свобод личности, реализации прав и свобод личности. Не стала исключением и наука трудового права. Обращение к личности работника означало отступление от догматического позитивистского подхода в определении судьбы трудовых прав. Следующим шагом стало возвращение к теории естественных и прирожденных прав. Принципиально важное значение имело теоретическое обоснование и выделение в качестве ведущей социальной функции трудового права относительно производственной. Именно в этот период наметился поворот в научном обосновании трудовых прав к личности работника, к правовой защите его чести и достоинства, когда трудовая деятельность является реализацией не только права на труд, но и свободы труда, творческого потенциала конкретной личности, ее инициативы. В этой связи И.Я. Киселев полагал, что в истории развития советского трудового права два периода, которые сближали его с правовым регулированием труда на Западе. Это период принятия КЗоТ 1922 г. и период трудового законодательства в связи с проведением хозяйственных реформ и либерализацией советской общественной системы.
   Советская модель правового регулирования трудовых отношений получила неоднозначную оценку у наших современников. Так, одни отмечают ее жесткий, «заурегулированный» государством и идеологизированный характер. Другие, наоборот, идеализируют эту модель, полагая, что именно она способствовала тому, что «социализм дал трудящимся много того, чего они не могли добиться при капитализме, в том числе в передовых западных странах». На наш взгляд, эта модель была отражением сложившихся экономических и социальнополитических отношений социалистического государства. Ее нельзя однозначно рисовать «черными красками». Это «зеркало» своего времени. Нежизнеспособным оказался строй государственного социализма, а вместе с ним и правовая модель регулирования социалистических трудовых отношений. При этом надо иметь в виду, что положительные черты советской правовой системы были связаны, по мнению большинства ученых, преимущественно с трудовым правом, о чем мы уже упоминали. Нельзя недооценивать и международное значение советского трудового права. Гарантированность трудовых прав работников в СССР являлась существенным раздражителем Запада. Такая ситуация давала дополнительный стимул и пример рабочему движению, одновременно демонстрируя правительствам и предпринимателям возможные последствия революционного взрыва. По сути соперничество капитализма и социализма стало одним из факторов развития трудового права в большинстве стран, а также формирования международноправовых стандартов трудовых прав. Американский писатель Теодор Драйзер имел все основания заявить по поводу появления социального законодательства в США в 30-х годах XX в.: «За это я благодарю Маркса и красную Россию». Можно предположить, что от противостояния советской и западных моделей трудового права существенно больше выиграли страны Запада, проводившие социальные реформы не только в силу внутренних причин, но и под раздражающим влиянием советского опыта. Многие прогрессивные положения в международные акты, конвенции и рекомендации МОТ были включены под мощным давлением СССР и его союзников.
   Принятие ТК РФ (2001 г.) ознаменовало изменение вектора правового регулирования трудовых отношений в русле общецивилизационных ценностей. В этой связи вполне закономерным результатом является легализация в ТК РФ в перечне принципов трудового права свободы труда, включая право на труд, запрещение принудительного труда и дискриминации в трудовых отношениях, равенства прав и возможностей работников. Таким образом, Россия начиная с 1917 г. прошла длинный путь по вытеснению частного права и замене его правом публичным, которое стало практически всеобъемлющим. Ограничение сферы частного права означало ограничение прав и свобод граждан. Как писал В.Ф. Яковлев, этот эксперимент над свободой по вытеснению частного права и замещению его публичным потерпел неудачу. В последнее десятилетие на рубеже веков Россия динамично двинулась в обратном направлении к восстановлению частного права. Кардинальные изменения социально-экономических отношений, произошедшие в нашей стране в 90-е годы XX в., повлекли глубокие кардинальные реформы правовой системы, которые сопровождались и негативными социальными последствиями. С.В. Поленина по этому поводу отмечала, что «с распадом Советского Союза, отказом от директивного планирования, приватизацией государственной собственности и иными заимствованиями элементов рыночного механизма западных «цивилизованных» государств в России и бывших социалистических странах наступила эра другой крайности - по существу неограниченного господства частного начала и частного интереса».
   Но еще раз подчеркнем, что речь идет об общей направленности, векторе развития российского трудового законодательства, содержание которого носит во многом компромиссный характер. Не случайно ТК РФ 2001 г. вызвал противоположные суждения в среде специалистов. Одни утверждают, что принятие Кодекса не сняло основную проблему - неоправданную жесткость трудового законодательства, которая не соответствует рыночным реалиям, что создает негативные последствия не только для работодателя, но и для работника. Высокий уровень юридических гарантий и льгот отдельным категориям работников (женщины с детьми, несовершеннолетние лица, инвалиды) приводит к тому, что работодатели не заинтересованы в приеме их на работу. По их мнению, в ТК соседствуют нормы, соответствующие рыночным реалиям, с нормами-ограничениями, унаследованными от советского периода. Другие полагают, что ТК защищает прежде всего интересы работодателей, снижает уровень социальной защищенности наемных работников, сводит регулирование трудовых отношений к вещно-обязательственным нормам гражданского права, а раздел «Социальное партнерство» в ТК РФ «представляет лишь идеологическое прикрытие модернизированной формы эксплуатации наемного труда и не затрагивает ее основ». При этом новации ТК РФ оцениваются с различных позиций. Например, первая группа специалистов положительно отзывается о расширении сферы применения срочного трудового договора, об ограничении полномочий профсоюзов только защитной функцией и учетом мнения при принятии решения работодателем. Другие же, наоборот, считают, что эти новации означают, что таким образом «растоптано право работника на труд». Первые утверждают, что сохранение закрытого перечня оснований увольнения по инициативе работодателя, длительные сроки предупреждения об увольнении по экономическим причинам (сокращение штата, ликвидация) не соответствуют требованиям рыночной экономики. Вторые возражают, подчеркивая, что и без того ТК РФ «положил начало всемерному наступлению на права работников в сфере труда». Это свидетельствует о том, что в содержании ТК РФ проявляется заявленная в Кодексе цель создания необходимых правовых условий для достижения оптимального согласования интересов сторон трудовых отношений, интересов государства. Другое дело, что оптимальное согласование — это «путеводная звезда», которая еще в настоящее время остается далекой от достижения.
   Не вызывает сомнения, что ТК РФ при всех его недостатках тем не менее создал необходимые предпосылки для развития нашего законодательства о труде в русле общецивилизационных ценностей. Он, несомненно, в будущем будет претерпевать далеко не редакционные правки. ТК РФ закрепил методы правового регулирования труда, присущие прошлой промышленной эпохе. Постиндустриальное, «информационное» общество, признаки которого уже проявляются сегодня, потребуют и существенного обновления трудового законодательства. Но к этой проблеме мы еще вернемся.
   Как отмечалось нами неоднократно, трудовые права зародились и развиваются на основе некоего «примирения» естественно-правовых и позитивистских подходов к легализации этих прав. Дуализм трудовых прав и трудового права как отрасли в целом заключается не столько в разграничении частных и публичных составляющих права, сколько в их взаимодействии, перераспределении сфер правового регулирования на определенном этапе исторического развития государства. Подвижные границы необходимого и допустимого частноправового и публично-правового регулирования трудовых отношений предопределяются конкретно-историческими условиями существования общества. В основе изменчивости границ частного и публичного права лежит также и меняющееся представление о соотношении личности, общества и государства (власти).
   Трудовые права в правовом и социальном государстве должны развиваться на органичном единстве частных и публичных начал в правовом регулировании, согласовании частных интересов работников, работодателей и публичных интересов государства. Частно-публичное правовое регулирование трудовых отношений должно преследовать одну цель - гармонизацию интересов субъектов трудового права. Иными словами, в современных условиях требуется «умелое сочетание методов публично-правового и частноправового регулирования и гибкое изменение их соотношения с учетом меняющихся ситуаций в экономике и социальной сфере».
   В науке российского трудового права отмечается, что в XX в. сформировались две главных модели правового регулирования социально-трудовых отношений: модель с преобладанием либеральных начал (американская либеральная модель) и модель с преобладанием государственно-социальных начал (европейская социальная модель). Первый тип исторически сформировался в небольшом числе государств (США, Канада). Второй тип проявился в трех вариантах (модификациях): 1) тоталитарного трудового права (фашистские режимы Италии, Германии, Испании и др.); 2) советского трудового права и трудового права социалистических государств; 3) социал-демократического трудового права (большинство развитых стран). Первые два из названных вариантов моделей с преобладанием государственно-властных начал «канули в Лету», не выдержав испытание временем. Таким образом, в ходе исторического развития оправдали право на существование и развитие две основные модели: социал-демократическая и либеральная. На первую ориентируются большинство стран бывшего социалистического лагеря, многие развивающиеся страны Азии, Африки, Латинской Америки. На эту модель ориентируется и российский законодатель. Как уже отмечалось, современная российская модель трудового права носит «переходный» характер, очевидна в значительной части преемственность с прежним советским трудовым законодательством в сочетании с некоторой либерализацией в правовом регулировании трудовых отношений. Это результат компромисса интересов представителей социальных партнеров (работников и работодателей), государства на этапе развития рыночных отношений на конкретном историческом отрезке времени, рубеже тысячелетий. Каждая из вышеназванных моделей опирается на соответствующую доктрину трудовых прав.Отметим, что европейская модель в начале XXI в. подвергается наибольшей критике. Социал-демократ Г. Шредер и лейборист Т. Блэр, бывшие в недавнем прошлом лидеры Германии и Великобритании, высказались за внедрение принципов экономического либерализма и частичный отказ от регулирующей роли государства в сфере труда. Этой же позиции придерживаются современные лидеры данных государств А. Меркель и Г. Браун. Даже в Швеции, где эта модель осуществлялась наиболее последовательно, существуют реальные предпосылки ее трансформации в связи с расширением деятельности ТНК и возможным вступлением в «зону евро». Xарактерно, что лозунг Великой французской революции «свобода, равенство, братство» трансформировался в начале XX в. в применении к трудовым правам в «свободу, равенство, солидарность», а на рубеже XXI в., по выражению видного деятеля европейской интеграции Ж. Делора, — в «конкуренцию, сотрудничество, солидарность». Но даже наиболее последовательные сторонники либерализации соглашаются с тем, что переход европейских стран к американской модели трудовых отношений в близкой перспективе невозможен. Это связано как с европейским менталитетом и правовой системой, так и с малопривлекательностью американской модели трудовых отношений для европейцев. Проводимые на рубеже веков реформы трудового законодательства в странах Европы не носили характера кардинальных изменений. Либерализация отдельных институтов трудового права соседствовала с ужесточением других институтов и расширением действующих (например, защита персональных данных работника, запрет дискриминации и др.). В Скандинавских странах работодателей законодательно обязали удовлетворять просьбы работников о временном переводе на неполную рабочую неделю в связи с рождением ребенка. Либерализация трудового законодательства проявлялась преимущественно в виде снятия различных ограничений в отношении нестандартных форм занятости (срочные трудовые договоры, неполное рабочее время, гибкие графики рабочего времени в связи с семейными обязанностями и др.), в то время как нормы, регулирующие наем и увольнение постоянных работников, практически не изменялись. Вместе с тем принимаются нормативные акты, обеспечивающие право на равное обращение с работниками, работающими в рамках нестандартных форм занятости. Например, в Великобритании Закон «О трудовых отношениях» 1999 г. уравнял в правах лиц, работающих неполное рабочее время, с остальными работниками, Закон «О занятости» 2002 г. обязал работодателей в обоснование увольнения работника представить доказательства того, что причина увольнения относится к числу справедливых и соблюдена установленная законом процедура увольнения и т.д.
   Американская либеральная модель связана с меньшим вмешательством государства в трудовые отношения, с большей ее гибкостью, возможностью быстрой адаптации к социально-экономическим изменениям. Но позиция США в мире является уникальной как по объему материальных и технических ресурсов, так и по возможности подбора персонала. В настоящее время эта страна имеет возможность приглашать на работу лучших специалистов практически со всего мира, концентрировать на своей территории наукоемкие производства, а производства, требующие больших затрат физического труда, выводить в страны третьего мира. К этой модели в некоторой степени тяготеют Австралия, Новая Зеландия и ряд других стран. Затраты государства на социальную защиту одного работника в США в три раза меньше, чем в странах Северной Европы, и в полтора - чем в среднем по Западной Европе. Основным движущим механизмом этой модели является конкуренция на всех уровнях, трудовое законодательство сориентировано на создание условий для повышения конкурентоспособности на рынке труда, что находит отражение в недавних новеллах, посвященных расширению доступности образовательной и профессиональной деятельности. Так, в США в 1982 г. был принят Закон о партнерстве в профессиональном обучении, в 1998 г. — Закон об инвестициях в рабочую силу, в 2002 г. - Закон о создании рабочих мест и поддержке занятых. Согласно результатам исследования Института немецкой экономики в рамках «Инициативы новой социально-рыночной экономики» по индексу регулирования рынка труда США занимает последнее место - 12 баллов (при значении 0 государство вообще не вмешивается в сферу труда, а при 100 - полностью ее регулирует). К странам с наиболее жесткой моделью регулирования относятся Германия (81 балл) и Мексика (69 баллов). По мнению ряда экономистов, практика последних десятилетий свидетельствует, что страны с более либеральными системами регулирования трудовых отношений демонстрируют более высокие адаптационные возможности в условиях динамичных изменений рынка труда. На уровне обыденного сознания, а частично и в науке либеральная модель ассоциируется с концепциями, восходящими к трудам Л. Мизеса и Ф. Xайека. Социально-ориентированная модель ассоциируется с учением Д.М. Кейнса. Между тем как на уровне теории, так и в практической деятельности на Западе эти крайности начинают преодолеваться. Например, школа «неоклассического синтеза», родоначальником которой является лауреат Нобелевской премии П. Самуэльсон, построена на сочетании здоровых начал двух вышеназванных подходов. На этом же основано такие научные направления, как ордолиберализм (или «фрайбургская школа») и «гуманистический либерализм». Если основываться на таком подходе, то некоторое дерегулирование трудовых отношений неизбежно, а степень прямого государственного вмешательства в эти отношения должна быть ослаблена. При этом государственные гарантии основных трудовых прав должны быть сохранены, а трудовое законодательство должно остаться, на уровне с экономическим и социальным регулированием, важнейшим регулятором рынка труда.
   Таким образом, именно эти две рассмотренные модели правового регулирования трудовых отношений (европейская социальная модель и американская либеральная модель) составили основу международных стандартов труда, ставших образцом для национальных систем трудового права.
   Подведем итоги.
   1. В XX в. сформировалось трудовое право как самостоятельная отрасль права, которая выполняла социальную функцию охраны труда как «воплощения человеческой личности». Это было трудовое право индустриальной эпохи, эпохи профсоюзной солидарности. Государство в регулировании трудовых отношений выступало не только в роли носителя публичной власти, но и в роли участника социального партнерства в сфере труда.
   2. XX в. - это время формирования различных правовых моделей правового регулирования трудовых отношений. Советская модель трудового права как публичной отрасли и трудовых прав как позитивных в противовес естественно-правовым правам и свободам не выдержала проверки временем. Однако она выполнила свою историческую роль и миссию, в целом обеспечивая всех граждан СССР трудом и доступным уровнем профессионального образования. Кроме того, соперничество капитализма и социализма стало одним из факторов развития трудового права в XX в.
   3. Широкий спектр индивидуальных и коллективных трудовых прав и свобод был легализован в социальных конституциях и трудовом законодательстве многих развитых стран. Эти права позиционировались на единстве естественно-правовых и позитивистских начал. Это прежде всего право на труд и свобода труда, запрет принудительного труда, равенство трудовых прав, запрет дискриминации, свобода ассоциации и деятельности профсоюзов, право на коллективные переговоры и забастовку, право на справедливую оплату труда, особые трудоправовые гарантии женщин, подростков, инвалидов и т.д.
   4. XXI в. - это век международного трудового права, признания международных стандартов трудовых прав большинством государств, которые становятся общецивилизационными ценностями.

 
< Пред.   След. >