YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Курс трудового права. В 2 томах (А.М. Лушников, М.В. Лушникова) arrow 12.5. Судебная практика в системе источников трудового права
12.5. Судебная практика в системе источников трудового права

12.5. Судебная практика в системе источников трудового права

   Вопрос о судебной практике как источнике права был предметом научных дискуссий на протяжении столетий начиная с древнеримских, а позднее, в Средние века, - английских и других западноевропейских авторов, а также многих видных юристов дореволюционной России. Последние понимали ее неоднозначно. Так, Н.М. Коркунов выступал за широкое определение судебной практики как «частной формы обычного права», признавал ее источником права. Он считал, что судебная практика как относительно автономный источник позитивного права «занимает как бы среднее, посредствующее место между обычаем и законом». Л.И. Петражицкий, напротив, судебную практику сводил к общим, продолжительным, единообразным применениям известной нормы права судами данной правовой области, но отрицал возможность существования судебной практики как самостоятельного источника права. Противоположные подходы порождали «промежуточные, усредненные» решения проблемы. С одной стороны, судебная практика признавалась как самостоятельный источник права для восполнения пробелов в праве. Констатировалась необходимость предоставления судам права «по своему усмотрению» создавать недостающие правовые нормы с целью разрешения «не предусмотренных в законе случаев справедливости». С другой стороны, высказывались опасения по поводу «бесконтрольного судейского усмотрения» в случае официального признания судебного правотворчества. Противоречивость суждений о содержании и понятии судебной практики как источника права сохранилась до настоящего времени. Дискуссия ведется почти в том же диапазоне мнений и аргументов «за и против».
   В советский период господствовала официальная доктрина социалистического права как совокупности правовых норм, издаваемых государством. Судебная практика источником права не признавалась, однако подчеркивалось значение судебной практики в правоприменительной деятельности. Основным аргументом против признания судебной практики источником права является тезис о том, что суды не наделены правотворческими функциями. Признание судебной практики в качестве источника права противоречит конституционному принципу разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную. В этой связи акты судебных органов не должны содержать нормативной новизны, они не могут быть направлены на установление, изменение или отмену норм права. Аналогичные суждения встречаются и в современной литературе по трудовому праву.
   В современной научной и учебной литературе по трудовому праву ряд авторов руководящую судебную практику, не признавая ее источником права, относят к дополнительному (вспомогательному) элементу правового регулирования. Так, А.К. Безина избирает довольно плодотворный подход к анализу судебной практики, включив ее в механизм правового регулирования трудовых отношений. При этом руководящие разъяснения Пленумов Верховных судов она рассматривает как акты, имеющие общий нормативный характер, содержащие нормативные правоположения. Соответственно, под нормативными правоположениями понимаются правила применения нормы права в целом, ее отдельных структурных элементов или содержащихся в ней понятий, которые характеризуются следующими признаками:
   - выработаны Пленумами Верховных Судов и закреплены в постановлениях;
   - вносят элемент новизны в правовое регулирование, т.е. временно восполняющие пробелы в законодательстве;
   — имеют общее и обязательное юридическое значение для всех органов и лиц, применяющих нормы права;
   — защищены правовыми средствами. Вместе с тем А.К. Безина не относит руководящую судебную практику к источникам права, особо подчеркивая, что только законодатель может придать судебной практике значение источника российского права. По мнению автора, имеющее на практике место фактическое судебное нормотворчество не является закономерностью. Оно не кроется в самой сущности правосудия, поэтому, как пишет А.К. Безина, не следует наделять судебные органы правотворческими функциями. Она относит эти судебные акты к особому виду правового регулирования трудовых отношений - дополнительному элементу нормативного регулирования. Но обратим внимание, что речь все-таки идет об уровне нормативного регулирования трудовых отношений.Основной аргумент сторонников признания за руководящей судебной практикой роли источника права связан с фактическим судебным правотворчеством. Так, по мнению С.А. Иванова, «в определенных случаях, главным образом при обнаружении пробелов в праве, суд может заниматься нормотворчеством, принимать решения, становящиеся источником трудового права», более того, анализ постановлений Верховного Суда РФ свидетельствует, что «практика идет по пути принятия положений нормативного характера в постановлениях Верховного Суда РФ». В литературе подчеркивается тот факт, что в реальной действительности с помощью руководящих судебных постановлений фактически создаются новые нормы «судебного права», которые в дальнейшем применяются не только судами, но и всеми другими субъектами правоприменительной деятельности. Примеров тому немало. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 16 ноября 2006 г. № 52 «О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю» дано определение нормального хозяйственного риска как обстоятельства, исключающего материальную ответственность работника. Этой правовой дефиниции присущи признаки нетипичного  нормативного предписания. Федеральным законом от 30 июня 2006 г. № 90-ФЗ были внесены изменения и дополнения в целый ряд статей ТК РФ. Часть этих дополнений представляла собой легальное закрепление ряда правоположений, которые ранее содержались в постановлении Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации». Например, в ст. 142 ТК РФ была внесена норма о том, что в период приостановления работы работник имеет право в свое рабочее время отсутствовать на работе. В свою очередь ст. 192 ТК пополнилась перечнем оснований увольнения, которые признаются дисциплинарными взысканиями. Ранее этот перечень определялся только на основе правоположений названного выше Постановления. Аналогичная ситуация имела место и в отношении правоположений, обладающих нормативной новизной, которые содержались в постановлении Конституционного Суда РФ от 15 марта 2005 г. № 3-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 2 статьи 278 и статьи 279 Трудового кодекса Российской Федерации.». Затем вышеназванным Федеральным законом были внесены дополнения в ст. 279 ТК РФ в отношении минимального размера компенсации, которая выплачивается руководителю организации при расторжении трудового договора. Все эти примеры свидетельствуют о фактическом судебном нормотворчестве, результаты которого нередко впоследствии «переводятся в ранг» позитивного права. Вместе с тем в стане сторонников судебной практики как источника трудового права нет единства подходов. Одни авторы за судебной практикой признают роль самостоятельного источника права, другие относят ее к вспомогательным, дополнительным источникам. В науке трудового права Р.З. Лившиц рассматривал нормы судебных органов в качестве самостоятельной разновидности правовых норм. По его мнению, нормы права непременно проходят через государственные органы (или санкционируются ими), поэтому их можно классифицировать по связи с государственной властью. Государственная власть осуществляется тремя основными ветвями: законодательной, исполнительной, судебной. Отсюда основными видами правовых норм следует считать акты законодательства, акты управления (подзаконные акты) и акты правосудия. По мнению ученого, на первых этапах движения к правовому государству источником права являются постановления высших судебных органов, а в перспективе сила и авторитет правовой нормы будут признаны и за отдельными судебными решениями. В этом подходе есть необходимая логика. Любая власть, в том числе и судебная, имеет право в пределах своей компетенции принимать общеобязательные нормы правового характера.
   На наш взгляд, руководящая судебная практика не является самостоятельным и самодостаточным источником права. В этой части мы солидарны с мнением теоретика права В.М. Горшенева, который считал, что руководящие разъяснения Пленумов Верховного Суда следует относить к источникам права, но в качестве дополнительных. Авторы, признающие за судебной практикой такую функцию источника права, тем не менее не приравнивают их к нормам закона, обосновывают их «своеобразие», особенности. Так, А.Ф. Черданцев видит решение судьбы сложной правовой природы руководящих постановлений высших судебных органов в определении этих актов как особой разновидности нормативных актов. Он назвал их интерпретационными нормативными актами, содержащими интерпретационные нормы (нормы о нормах), предписывающие определенное понимание законов, нормы-разъяснения. По общему правилу содержание названных актов не может выходить за рамки толкуемых актов. Если остаться на позиции «чистой» теории положительного (позитивного) права, то акты официального судебного толкования не должны содержать нормативной новизны. Так должно быть, но фактически судебные органы вынуждены создавать правоположения, восполняющие пробелы в праве. По справедливому замечанию А.Ф. Черданцева, эти правоположения фактически начинают функционировать как нормы права, изданные законодателем. Они, безусловно, имеют определенные элементы делегированного нормотворчества как с фактической стороны, так и с нормативной.
   Несколько слов необходимо сказать и о судебной практике конституционных (уставных) судов в силу их особого правового положения в судебной системе. В отношении оценки результатов деятельности этих судебных органов в качестве «творцов» права мнения теоретиков права, ученых-трудовиков по традиции разделились. Диапазон суждений весьма широк. Одни признают их актами, которые носят нормативный характер, другие — судебными прецедентами, третьи — правовыми преюдициями, четвертые - правоприменительными актами.Те отечественные и зарубежные авторы, которые признают за решениями Конституционного Суда материально-правовую силу закона, отмечают, что «решения Конституционного Суда о толковании конституционных норм по существу становятся частью Конституции». Так, С.А. Иванов утверждает, что правовая природа постановлений Конституционного Суда РФ ясно придает им качество источников права. Судья Конституционного Суда О.С. Хохрякова пишет, что решения Конституционного Суда являются самостоятельным источником права, а правовые позиции и основанные на них итоговые выводы (резолютивная часть решения) имеют нормативное содержание. Правовые позиции могут излагаться как в мотивировочной, так и в резолютивной части решений Конституционного Суда, принимаемых в форме постановлений и определений. По своим юридическим свойствам и последствиям они близки к нормативным актам, хотя и не являются таковыми. Эти доводы нам представляются обоснованными. Так же как и в случае с руководящими постановлениями Верховного Суда РФ, здесь фактически создаются новые нормы судебного права, которые в дальнейшем применяются не только судами, но и всеми другими субъектами правоприменительной деятельности. Иного мнения придерживаются те ученые, которые рассматривают решения названного Суда в качестве актов толкования права. Так, например, Е.А. Ершова рассматривает правовые позиции Конституционного Суда РФ в качестве своеобразных «прецедентов толкования», производных от буквального смысла Конституции, которые не имеют значения самостоятельного источника права.
   Противоположные мнения неизбежно становятся источником третьей, усредненной позиции, которая нашла поддержку у ряда ученых-трудовиков. Решения Конституционного Суда подразделяются на две категории. Одни решения признаются правотолкующими актами и не причисляются к источникам права. Другие акты расцениваются как особый, специфический источник права. В последнем случае речь идет о постановлениях Конституционного Суда, на основании которых нормативные акты или отдельные их положения признаются недействительными и утрачивают силу. Иными словами, проявляется одно из главных качеств источника права - отменять действие правовых норм. Аналогичное утверждение можно сделать и в отношении постановлений конституционных (уставных) судов субъектов Федерации. В этой связи не случайно в юридической литературе конституционные (уставные) суды называют «негативным» законодателем. А.Ф. Черданцев поясняет, что правовая позиция Конституционного Суда РФ - это толкование, которое носит нормативный характер и обязательно не только для всех иных субъектов, но и для самого Конституционного Суда. При этом источником права признаются только итоговые постановления названного Суда о признании неконституционными нормативных актов. Сходную точку зрения о нормативно-интерпретационном характере правовых позиций Конституционного Суда обосновывают еще целый ряд авторов. Председатель Конституционного Суда Республики Беларусь Г.А. Василевич считает, что постановления Конституционного Суда о признании неконституционными законодательных и иных нормативных правовых актов превосходят по юридической силе законы и акты Президента, поскольку могут признавать данные акты полностью или частично не соответствующими Конституции и ратифицированным международно-правовым актам и не имеющими юридической силы.
   В дополнение к последней из рассматриваемых точек зрения отметим, что решения о признании нормативных актов недействующими (недействительными) принимают не только Конституционные (уставные) суды, но и общие (ст. 251-253 ГПК РФ), арбитражные суды (ст. 191 АПК РФ). Суд, признавая нормативный акт (полностью или в части) недействующим (недействительным), фактически отменяет его действие. Органы власти, которые приняли нормативный акт, признанный судом незаконным, обязаны привести его в соответствие с действующим законодательством. Такое судебное решение распространяется на все субъекты российского права и публикуется в печатном издании, в котором был официально опубликован оспоренный нормативный акт. Таким образом, наряду с руководящей практикой высших судов (правовые позиции конституционных судов, правоположения высших судов) одним из источников права следует, на наш взгляд, признать и судебные решения Конституционных (уставных), общих и арбитражных судов, которыми нормативные акты признаются недействующими полностью или в части. Эти судебные решения, как и нормативные акты, подлежат обязательному официальному опубликованию. Они занимают особое место в системе источников трудового права.
   Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ) обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней. Это поставило на повестку дня вопрос об определении места решений названного Суда в системе источников российского права. В очередной раз мнения ученых разделились. Одни ученые, мнения которых нам представляются обоснованными, признают их в качестве фактических источников права, которые носят обязательный характер. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ» отметил, что применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики, правовых позиций Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Н.С. Бондарь пишет о необходимости учета «двуединой юридической природы судебных актов ЕСПЧ», во- первых, как обязательных казуальных решений, вынесенных в отношении России; во-вторых, с точки зрения содержащегося в этих решениях официального (нормативного) толкования (правовые позиции) положений Конвенции. Причем последние имеют большую по отношению положениям национального законодательства юридическую силу. Председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин полагает, что названная Конвенция занимает уникальное место в российской правовой системе, не просто имеет приоритет перед внутренним законодательством, а действует в качестве конституционного права.
   Другие ученые не считают решения ЕСПЧ источником права, а относят их к особой разновидности актов судебного толкования правовых норм, прецедентам толкования. При этом рассматриваемые решения по своему содержанию и влиянию на правовую систему ставят либо в один ряд с решениями Конституционного Суда РФ, либо рядом с законом в романо-германской правовой семье, рядом с прецедентом в англосаксонской системе.
   Следует признать, что даже в тех странах, где официально не признается роль юридических прецедентов, решения вышестоящих судебных инстанций в форме руководящей практики, как правило, признаются источником права. Какие бы по этому поводу ни велись дискуссии, тем не менее руководящая судебная практика нередко вносит изменения в правовое регулирование общественных отношений.
   Подводя итог сказанному, еще раз подчеркнем, что мы относим к дополнительным источникам современного российского трудового права две формы судебной практики:
   а) руководящую судебную практику высших судебных органов (в том числе международных, юрисдикцию которых признает наше государство), содержащую правоположения (в том числе обязательное толкование ЕСПЧ Конвенции о защите прав человека и основных свобод);
   б) решения Конституционных (уставных), общих и арбитражных судов о признании нормативных актов недействующими (недействительными). Они носят нормативный характер, потому что: 1) исходят от одной из ветвей государственной власти (судебной); 2) содержат нормативную новизну, восполняя пробелы в праве (правоположения) или фактически прекращая действие нормативного акта, его части; 3) имеют обязательный, императивный характер; 4) распространяются на неопределенный круг лиц; 5) рассчитаны на многократность применения.
   Правовые позиции высших судов одновременно характеризуются и некоторыми признаками судебного прецедента, но при этом не могут быть отнесены к категории судебных прецедентов. По справедливому замечанию Председателя Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькина, решения Конституционного Суда имеют нормативный характер и одновременно приобретают прецедентное значение. Иными словами, именно судебно-прецедентная природа решений Конституционного Суда в совокупности со свойствами общеобязательности придает правовым позициям качество нормативности. Названный подход к определению природы решений Конституционного Суда в последние годы поддерживается многими учеными. Н.С. Бондарь наряду со свойством нормативности наделяет решения Конституционного Суда признаками доктрины как источника права. В этой связи он пишет о нормативно-доктринальной природе названных решений, принятых по итогам рассмотрения конкретного дела.
   В советский период и в настоящее время судебная практика нормативного характера в качестве источника права законодательно не закреплена, т.е. формально не признается, а фактически существует и применяется. Это характерно не только для России, но и для многих стран континентальной правовой семьи (Германии, Греции, Дании, Италии, Норвегии, Франции и др.). Такое противоречивое положение рассматриваемых судебных актов в системе источников права не позволяет однозначно определить его место в системе, иерархии источников права. Именно поэтому ученые вынуждены ограничиваться указанием на их вторичный, производный характер по сравнению с традиционными нормативными источниками, причислять их к дополнительным элементам нормативного регулирования. Выход из создавшегося положения многие авторы-компаративисты не без основания видят в том, чтобы рассматривать судебную практику как источник права не в формальном плане, а в практическом.
   И последнее. Остается открытым вопрос о соотношении понятий «судебная практика» и «судебный прецедент». Некоторые ученые ставят между ними знак равенства, другие с ними не соглашаются. Для таких возражений имеются достаточно веские основания. Так, прецедент определяется как право, состоящее из норм и принципов, созданных и применяемых судьями в процессе вынесения ими судебных решений. В традиционном понимании прецедент рассматривается как норма, выработанная судебным органом при решении конкретного дела и обязательная при рассмотрении последующих аналогичных дел. Иными словами, судебные решения, рассматриваемые как прецеденты, воспринимаются как акты, содержащие в себе определенные правила, которые нижестоящим судам следует применять при рассмотрении аналогичных дел. Данное определение судебного прецедента является наиболее распространенным и универсальным. В широком смысле прецедентное право противостоит статутному (писаному) праву, не является результатом прямого выражения воли законодателя. Оно сводится к сумме норм, содержащихся в форме судебных прецедентов, и несет в себе новое качество. В этом смысле с формальной стороны опубликованные решения высших судов по конкретным делам входят в систему судебной практики, имеющей свою внутреннюю иерархию.
   Исходя из этого и не претендуя на универсальный подход, в применении к источникам трудового права по этому поводу отметим следующее. Руководящая судебная практика по трудовым делам отчасти содержит в себе элементы прецедентов. В целом она опирается на закон, но руководящие правоположения, содержащиеся в постановлениях высших судов, также имеют значение при принятии решений нижестоящими судами. Более того, следует согласиться с мнением многих ученых-трудовиков о том, что в настоящее время не существует веских аргументов в пользу признания судебного прецедента в целом (то, что мы называем судебной практикой в широком смысле) источником трудового права. Хотя в перспективе мы не исключаем конвергенции, взаимопроникновение двух основных систем права: романо-германской (система континентального права) и англосаксонской (система общего (прецедентного) права). Примером может служить Европейская социальная хартия, в которой в понятие «национальное законодательство и практика» включаются наряду с законами и нормативными актами коллективные договоры, иные договоры между работодателями и представителями трудящихся, обычаи, а также соответствующая судебная практика.
   Подведем итоги.
   1. В настоящее время общепризнанной является тенденция сближения современных правовых систем, в частности общего (англосаксонского) и континентального (романо-германского) права, их взаимопроникновение и взаимовлияние. В рамках названной тенденции следует рассматривать и факт влияния на российскую правовую систему решений международных судов (Европейского Суда по правам человека, Экономического суда СНГ и др.). Правовые позиции и правоположения международных судов и высших судов (Конституционный Суд РФ, Верховный Суд РФ и др.) имеют общеобязательную природу, приобретают нормативно-правовые качества источников права.
   2. Акты высших судебных органов (Конституционный Суд РФ, уставные суды субъектов РФ, Верховный Суд РФ, Высший Арбитражный Суд РФ, Европейский Суд по правам человека, Экономический суд СНГ) занимают самостоятельное место в системе источников права, это источники права особого рода (sui generis), имеют сложную комплексную правовую природу, сочетая признаки нормативно-интерпретационного акта и судебного прецедента. Руководящая судебная практика высших судебных органов является актом судебного правотворчества, так как она рождается в связи с толкованием норм права, результатом которого выступает либо восполнение пробелов в праве на основе выработанных высшими судебными органами правоположений, либо признание нормативного акта в части или полностью недействующим. В публичной форме устанавливаются по сути новые общеобязательные правоположения, которые восполняют или заменяют действующие нормы права с целью последующего неоднократного применения в отношении неопределенного круга лиц.

 
< Пред.   След. >