YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Коммерческое (торговое) право (Э.А. Зинчук) arrow 11.2. Способы толкования договора
11.2. Способы толкования договора

11.2. Способы толкования договора

   Способам толкования условий договора в мировой цивилистической практике придается приоритетное значение. Так, теме толкования гражданско-правовых договоров в юридической литературе западных стран уделено значительное внимание. Корипгер Дитер, X. Зонненбергер и другие предложили определенную структуризацию способов толкования гражданско-правовых договоров. Например, один из авторов, на которого ссылается X. Зонненбергер, приводит следующую классификацию видов толкования гражданско-правовых договоров:
   - субъективное толкование, которое исходит из действительной воли сторон;
   - индивидуальное толкование, зависящее от представлений сторон и индивидуальных обстоятельств;
   - типовое толкование существующих гражданско-правовых договоров.
   X. Зонненбергер указывает на основания восполнения пробелов договоров путем их толкования, если:
   - волеизъявления сторон различаются по смыслу;
   - оговорка внутри договора имеет противоречия;
   - договор заключен в конклюдентной форме.
   Проблемы, отмеченные в толковании гражданско-правовых договоров, актуальны и для России. К ним следует отнести доминирующее значение таких нравственных критериев, как: доверительность, порядочность, умение слушать другую равную себе сторону. Среди специальных проблем на первый план выдвигается проблема соотношения отдельных условий конкретного договора и воли сторон.
   Примат "силы частной автономии", т.е. индивидуальных правил конкретного договора над диспозитивными нормами, отражен в Гражданском кодексе Германии. Договор в Кодексе Германии является единственным источником толкования, а его элементы содержат подробное волеизъявление сторон. Толкование договора согласно этому Кодексу основано на нормах, прописанных в договоре. Аналогичное положение не только существует в кодексах других государств, но и является новеллой в ГК РФ, где ст. 431 о толковании договора включена в гл. 27.
   Целью императива законодателя в толковании договора является достижение ясности и понятности условий договора. Впервые в отечественной литературе о двух способах толкования гражданско-правового договора говорится в Комментарии к части первой Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей3. На наш взгляд, есть возможность утверждать о существовании трех способов толкования гражданско-правового договора. Вывод о трех способах толкования основывается на ключевом словосочетании "Если правила..." (ч. 2 ст. 431 ГК РФ). Отсюда логически следует, что в первой части названной статьи содержатся два самостоятельных способа толкования. Третий способ толкования (ч. 2 ст. 431 ГК РФ) применяется в тех случаях, когда применение двух первых не привело к желаемому результату.
   При использовании третьего способа толкования необходимо иметь в виду те правила, которые выработаны и апробированы юридической теорией и практикой по толкованию норм права. Эти правила в полной мере относятся и к толкованию условий договора по объёму. Не могут ограничительно или расширительно толковаться термины, понятия, обстоятельства, сроки и иные условия, четко определенные в самом нормативном акте; другими словами, существуют нормы права, которые толкуются преимущественно буквально. Руководствуясь этим правилом, следует отметить, что ст. 431 ГК РФ содержит требования о способах толкования условий договора, к которым относятся:
   - принятие во внимание буквального значения содержащихся в договоре слов и выражений;
   - выявление буквального значения условий договора в случае его неясности путем сопоставления с другими условиями договора и его смыслом в целом;
   - выяснение действительной общей воли сторон с учетом цели договора.
   При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, установившиеся во взаимоотношениях сторон обычаи делового оборота, последующее поведение сторон.
   Отметим, что, по мнению М.И. Брагинского, согласно ст. 431 ГК РФ толкование отдельных условий договора не связано непременно с их буквальным значением и соответственно в конечном счете должна быть выяснена общая воля сторон.
   Характеристика юридической природы способов толкования договора по условиям, означенным в ст. 431 ГК РФ, имеет не только познавательную, но и практическую ценность. Теория и практика толкования норм права указывают на тот непреложный факт, что в толковании условий договора следует использовать известный юридической науке правовой инструментарий, судебную практику, нормы ГК РФ. По определению В.В. Витрянского практически все разделы и главы части первой ГК РФ имеют прямое отношение к регулированию договора.
   Обратим внимание, что в силу определения способов толкования условий договора все известные юридической науке способы толкования норм права приобретают статус приемов. Среди них особое место принадлежит приемам грамматическим, логическим, системным, специально-юридическим. Они описаны в юридической литературе, что позволяет использовать эти приемы в практике толкования гражданско-правового договора в качестве вспомогательных средств.
   Суд, приступая к толкованию условий договора (первый способ толкования), прежде всего принимает во внимание буквальное значение содержащихся в договоре слов и выражений. Используя грамматический прием, суд уясняет смысл слов и выражений в том значении, в котором слова, выражения и термины известны в русском языке. Главная задача первого способа толкования заключается в том, чтобы через буквальное выражение слов установить подлинное волеизъявление сторон с вытекающими оттуда юридическими последствиями. Так, стороны формируют условия договора, а условия договора определяют конкретного адресата ответственности. Например, открытое акционерное общество "Акционерный коммерческий банк содействия коммерции и бизнесу" (далее — СКБ Банк) в лице своего филиала "Пышминский" обратилось в Арбитражный суд Свердловской области с иском к Бухарову М.А. — главе крестьянского хозяйства "Бухарово" о взыскании задолженности по кредитному договору. Решением от 28 октября 1997 г. иск был удовлетворен частично.
   Федеральный арбитражный суд Уральского округа постановлением от 29 января 1998 г. решение отменил и производство по делу прекратил на основании ст. 22 АПК РФ, считая, что иск предъявлен к физическому лицу.
   В протесте, принесенном заместителем Председателя ВАС РФ, предлагалось постановление ФАС Уральского округа отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд кассационной инстанции. Президиум ВАС РФ посчитал, что протест подлежит удовлетворению по следующим основаниям.
   Как следовало из материалов дела, кредитный договор был заключен СКБ Банком с крестьянским хозяйством "Бухарово", зарегистрированным в установленном законом порядке 12 ноября 1998 г. и действовавшим в соответствии с Законом РСФСР "О крестьянском (фермерском) хозяйстве" в качестве юридического лица. Со стороны заемщика договор был подписан главой крестьянского хозяйства М.А. Бухаровым.
   Согласно ст. 1 Закона "О крестьянском (фермерском) хозяйстве" глава крестьянского хозяйства представляет его интересы в отношениях с предприятиями, организациями, гражданами и государственными органами. Предъявление иска к главе крестьянского хозяйства не является основанием для прекращения производства по делу. В данном случае следовало рассматривать иск как предъявленный к крестьянскому хозяйству.
   Поскольку в кассационной жалобе ответчика был поставлен вопрос о несогласии с решением арбитражного суда по существу требований, постановление суда кассационной инстанции было отменено, а дело направлено на новое рассмотрение в суд той же инстанции.
   В другом постановлении Президиум ВАС РФ указывал на неисследованность или неправильное толкование условий договора залога как основание отмены судебных актов.
   Открытое акционерное общество "Акционерный коммерческий банк "Авиастарбанк" (далее — Авиастарбанк) обратилось в Арбитражный суд Ульяновской области с иском к обществу с ограниченной ответственностью "Скарабей" (ранее — семейное частное предприятие (СЧП) "Скарабей") о взыскании 5 357 956 руб. штрафа за нарушение сроков погашения платежей, установленных п. 3 соглашения от 4 октября 1995 г. Истец просил обратить взыскание на заложенное имущество, перечисленное в договоре залога от 30 мая 1995 г. Решением от 18 февраля 1998 г. исковые требования были удовлетворены в меньшей сумме — 3 млн руб. на основании ст. 333 ГК РФ. Требование истца об обращении взыскания на заложенное имущество суд отклонил со ссылкой на ст. 356 ГК РФ.
   Постановлением апелляционной инстанции от 8 апреля 1998 г. решение было оставлено без изменения. В протесте предлагалось указанные судебные акты изменить, исковые требования об обращении взыскания на заложенное имущество удовлетворить согласно ст. 353 ГК РФ. Президиум ВАС РФ решил, что судебные акты подлежат отмене, а дело — направлению на новое рассмотрение по следующим основаниям.
   Материалы дела свидетельствовали о недостаточном исследовании судом всех обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного разрешения спора.
   Исковые требования Авиастарбанка были основаны на соглашении от 4 октября 1995 г., подписанном уполномоченными лицами СЧП "Скарабей", АООТ "Ульяновскглавснаб" и Авиастарбанка. Согласно этому соглашению долг АООТ "Ульяновскглавснаб" банку по ряду кредитных договоров, заключенных в 1993 г., переведен на СЧП "Скарабей". Перечисленные в соглашении кредитные договоры заключены между АООТ "Ульяновскглавснаб" и КБ "Заволжский". Обеспечением исполнения данных договоров является договор о залоге от 30 мая 1995 г., подписанный представителями Авиастарбанка (залогодержатель) и АООТ "Ульяновскглавснаб" (залогодатель).
   Суд не дал оценки данному обстоятельству, каких-либо документов, подтверждающих, что Авиастарбанк является правопреемником КБ "Заволжский", в деле нет. Судебные инстанции не исследовали вопрос в отношении правомерности заключения договора о залоге от 30 мая 1995 г. (обеспечительного обязательства) после наступления срока исполнения основного обязательства (кредитных договоров).
   В соответствии с договором о залоге от 30 мая 1995 г., нотариально удостоверенном и зарегистрированном в Ульяновском государственном предприятии технической инвентаризации, в залог передавалось недвижимое имущество — предприятие "Химторгсервис", расположенное на земельном участке общей площадью 13,29 га, находящемся в Ульяновске, пр. Инженерный, 50.
   В договоре было установлено, что залогодатель является собственником недвижимого имущества и земельного участка, однако в названном документе не были отражены сведения о земельном участке, на котором расположены здания и сооружения, передаваемые в залог. Между тем согласно п. 3 ст. 340 ГК РФ ипотека здания или сооружения допускается только с одновременной ипотекой по тому же договору земельного участка, на котором находится это здание или сооружение. Данное обстоятельство судебными инстанциями не было исследовано.
   На основании п. 2 соглашения от 30 мая 1995 г. и исходя из решения ликвидационной комиссии от 3 октября 1995 г. недвижимое имущество, являющееся предметом договора о залоге, с согласия залогодержателя (АвиаСтарбанка) было передано СЧП "Скарабей".
   Фактически передача заложенного имущества произошла по акту приемки-передачи от 29 сентября 1995 г. При таких обстоятельствах в силу ст. 353 ГК РФ залог сохраняет силу. Между тем истец, предъявляя требования по п. 4 соглашения от 4 октября 1995 г. о взыскании неустойки за несвоевременное заключение договора о залоге между СЧП "Скарабей" и Авиастарбанком, тем самым отрицает возникновение между ними отношений по договору о залоге от 30 мая 1995 г. в силу перехода к ответчику права собственности на передаваемое имущество.
   Президиум указал, что при новом рассмотрении спора суду необходимо выяснить обстоятельства перехода обязательств по договору о залоге от 30 мая 1995 г. с ООО "Скарабей" в связи с переходом к нему права собственности на спорное имущество, а также собственником какого конкретно имущества, переданного в залог, является ответчик, поскольку согласно справке Ульяновского государственного предприятия технической инвентаризации от 18 февраля 1998 г. собственником спорного недвижимого имущества зарегистрирован ООО "Скарабей" и ОАО "Лукойл-Волга-нефтепродукт" (первый — 50% на основании решения Арбитражного суда Ульяновской области от 11 января 1997 г. по делу № Сп2370-262/2.31; второй — 50% на основании решения того же суда от 11 июня 1997 г. по делу № А72-1741/97-Т34/1).
   Таким образом, судебные акты Арбитражного суда Ульяновской области, принятые по неполно исследованным обстоятельствам дела, были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение.
   В судебно-арбитражной практике имеется немало примеров, когда суды обоснованно применяют ст. 431 ГК РФ по толкованию условий договора путем предоставления истцу права уточнения своих исковых требований, что приводит к правильному разрешению спора. Между сторонами было заключено мировое соглашение, оставленное в силе Постановлением Президиума ВАС РФ. Иными словами, надзорная инстанция подтвердила законность и обоснованность судебного акта как результат правильного толкования условий договора.
   Как мы уже отмечали, второй способ толкования условий договора заключается в том, что буквальное значение условий договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Функциональной основой данного способа толкования являются приемы сравнения, а также системные, логические и грамматические приемы. В судебной практике сопоставление условий договора в буквальном смысле способствует правильному разрешению споров. Например, при разрешении спора строительного подряда суд обоснованно пришел к выводу, что отсутствие технической документации, утвержденной в установленном порядке, не является безусловным основанием для признания договора незаключенным.
   Подрядчик обратился в арбитражный суд с иском о взыскании с заказчика неустойки за просрочку оплаты работ. В своих возражениях заказчик ссылался на ст. 743 ГК РФ, в соответствии с которой подрядчик обязан осуществлять строительство и связанные с ним работы согласно технической документации, определяющей объем, содержание работ и другие требования. В связи с отсутствием технической документации, определяющей предмет договора, или с отсутствием соглашения о ее предоставлении договор следует считать незаключенным.
   Суд удовлетворил иск о взыскании неустойки, так как обязательство не выполнено к установленному сроку. Суд отклонил доводы заказчика по следующим основаниям.
   Предмет договора, как следует из ст. 740 ГК РФ, является существенным условием договора, при отсутствии которого договор считается незаключенным. Согласно ст. 743 ГК РФ в технической документации определяются объем, содержание работ и другие требования, т.е. предмет договора. В договоре стороны предусмотрели, что обязанностью подрядчика является постройка из бруса хозблока площадью 6 на 8 м2, и указали договорную цену этих работ.
   До заключения договора заказчик был ознакомлен с типовым образцом хозблока, возводимого подрядчиком. Это свидетельствовало о том, что сторонами был фактически определен предмет договора, разногласий по предмету договора не возникало и они сочли возможным приступить к его исполнению.
   Заказчик принял результат работ по акту. Сопоставляя условия договора и придавая им буквальное значение, суд указал, что совокупность исследованных обстоятельств не дает оснований считать договор незаключенным из-за отсутствия технической документации.
   Товарищество с ограниченной ответственностью обратилось в суд с иском к акционерному обществу с требованием исполнить обязательство в натуре, передав трехкомнатную квартиру в доме на Ново-Ямской улице или равноценную в другом доме. До принятия решения по делу истец изменил предмет иска и потребовал взыскания стоимости квартиры. Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, иск был удовлетворен. Однако с точки зрения толкования условий договора это было неправильное решение.
   Суды первой и апелляционной инстанций не сопоставили условия договора со смыслом договора в целом. Между тем по условиям договора истец обязался осуществлять в долевом строительстве строительные работы своими силами и средствами на сумму стоимости площадей, подлежащих передаче ему по завершении строительства. В договоре имелось условие, которым предусматривалось, что в случае выполнения истцом объема работ меньшей стоимости, чем обусловлено, последний должен был доплатить определенную сумму. Сопоставление условий договора со смыслом договора и результатами строительных работ дало возможность исковые требования считать неправомерными по причине невыполнения истцом своих обязательств в полном объеме.
   Направляя дело на новое рассмотрение, кассационная инстанция указала, что суду необходимо установить фактический объем инвестиционной деятельности истца и его затраты, реальную стоимость жилого дома и определить долю истца с учетом ранее переданной ему жилой площади. При этом суду следовало иметь в виду, что порядок покрытия расходов по содержанию общего имущества и убытков от совместной деятельности определяется соглашением сторон. При отсутствии у сторон соглашения по такому существенному условию каждый товарищ несет расходы и убытки пропорционально его вкладу в общее имущество. Названный способ толкования условий договора допускает возможность отличать условия договора одного вида от договора другого вида, например условия договора купли-продажи от договора строительного подряда.
   В производстве Нижегородского районного суда находилось гражданское дело по иску гражданина И.И. Витебского к ответчикам ЗАО "Символ", гражданам Д.О. Козлову и И.Г. Козловой о передаче в собственность квартиры, о взыскании неустойки, компенсации морального вреда, о взыскании процентов за неправомерное пользование денежными средствами, о применении недействительности последствий ничтожной сделки, выселении; и встречному иску Д.О. Козлова к ЗАО "Символ" о передаче в собственность квартиры и ЗАО "Символ" к И.И. Витебскому о расторжении договора строительного подряда. Решением суда первой инстанции иск И.И. Витебского был частично удовлетворен. Суд признал, что между сторонами был заключен договор купли-продажи квартиры № 12 в доме по улице Ломоносова. И.И Витебскому в его требовании взыскать проценты за пользование чужими деньгами и во встречном иске было отказано.
   Коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда решение суда оставила без изменения, кассационную жалобу — без удовлетворения. Постановлением президиума Нижегородского областного суда решение районного суда и постановление кассационной инстанции были оставлены без изменения, а протест прокурора Нижегородской области — без удовлетворения.
   ЗАО "Символ" обратилось в Верховный Суд Российской Федерации с надзорной жалобой о принесении протеста по отмене состоявшихся судебных решений, так как с принятыми судебными решениями нельзя согласиться по следующим основаниям. Суд неправильно определил существенные условия договора строительного подряда и не сопоставил их с существенными условиями договора купли-продажи, что и привело к судебной ошибке. В декабре 1994 г. между ЗАО "Символ" и гражданином И.И. Витебским был заключен договор № 8 строительного подряда, условия договора были конкретизированы отдельным соглашением в июле 1998 г. В пункте 1.1 Договора № 8 и в подп. 1.1,12.4 дополнительного соглашения существенным условием (предметом) является результат деятельности подрядчика ЗАО "Символ" по строительству и сдаче в эксплуатацию 70-квартирного жилого дома по ул. Полтавской, а затем по ул. Ломоносова и квартиры № 12. Таким образом, между сторонами был заключен договор строительного подряда, а не договор купли-продажи, предметом которого в силу ст. 454 ГК РФ является вещь (товар). Более того, суд не принял во внимание то обстоятельство, что право собственности на недвижимое имущество возникает с момента его государственной регистрации. Судом не оценены форс-мажорные обстоятельства, которые повлияли на увеличение стоимости строительства, а также поведение сторон и третьих лиц, которые не были привлечены к участию в данном споре. Поэтому были все основания утверждать, что неправильное толкование условий договора повлекло за собой неправильное применение норм материального и процессуального права.
   Третий способ толкования судом условий гражданско-правового договора направлен на выяснение действительной общей воли сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, установившиеся во взаимоотношениях сторон обычаи делового оборота и последующее поведение сторон.
   Особенность третьего способа толкования условий договора — применение его в логической последовательности после того, как два способа не обеспечили разрешения гражданско-правового спора. Объяснение этому нужно искать в воле сторон, заключивших гражданско-правовой договор, как это следует из ч. 2 ст. 431 ГК РФ.
   Гражданское законодательство западных стран указывает на волю сторон как на способ правильного разрешения споров. Например, ст. 133 ГК Германии устанавливается примат воли сторон над буквальным значением условий договора. Р. Мессершмидт в своей работе указывает на два важнейших обстоятельства толкования условий договора:
   - соответствует ли воля, изложенная в договоре, установленным правилам, т.е. не является ли она порочной, а сделка — ничтожной или оспоримой;
   - соответствует ли содержание договора его форме, т.е. соответствует ли воля волеизъявлению сторон.
   Процесс выяснения действительной общей воли сторон с учетом цели договора в законодательстве Российской Федерации и Гер мании имеет универсально-тождественный характер, направленный на опредмечивание цели видов и разновидностей гражданско-правовых договоров. В результате воля раскрывается в содержании условий договора, а волеизъявление — в его форме. Это позволяет суду принять правильное по существу и законное по форме решение в споре сторон, направленное на укрепление принципа стабильности договоров, предупреждающее заключение ничтожных и оспоримых сделок и включение в гражданско-правовой договор неправомерных условий, отрицательно влияющих на действительность контрактных договоренностей или соглашения прав и обязанностей сторон.
   Однако в практике судов нередко просматривается негативная тенденция в толковании условий гражданско-правового договора, когда общая воля произвольно отрывается от цели и содержания договора; не принимаются во внимание обстоятельства, заслуживающие изучения и исследования, предшествующие переговоры и поведение обязанной стороны при неадекватно принятых обязательствах.
   Примером может служить только по этой причине не доведенное до логического конца гражданское дело по иску А.В. Петрова к фирме "Рольф" о возмещении вреда вследствие неисполнения договора купли-продажи автомобиля марки "Мицубиси 3000 GT"2. Истец предварительно оплатил полную стоимость автомобиля. Ответчик фирма "Рольф" в течение 45 дней, обусловленных договором, истцу автомобиль не поставила и документы ему не вручила. Тем самым ответчик не исполнил обязательства, предусмтренные в п. 6 контракта М от 23 июня 1994 г. № 142, и нарушил требования ст. 454, 456 ГК РФ, обязывающих продавца передать покупателю товар, предусмотренный договором купли-продажи.
   Ответчик в нарушение требований ст. 50 ГПК РСФСР не доказал выполнение своих обязанностей продавца. Савеловский межмуниципальный суд г. Москвы неправильно истолковал условия договора, заключенного между А.В. Петровым и фирмой "Рольф", именовавшей себя "сервисным агентом", а фирму "Мицубиси" (Япония) — надлежащим продавцом. Суд не выяснил, что воля А.В. Петрова и представителя фирмы "Рольф" была направлена на совершение сделки купли-продажи автомобиля "Мицубиси 3000 GT". А.В. Петров считал фирму "Рольф" продавцом и деньги вносил на ее счет в качестве платежа за автомашину. Контракт М № 142 оформляла фирма "Рольф" и ее волеизъявление было направлено на уход от ответственности, поэтому она и указала формально продавцом фирму "Мицубиси".
   В декабре 1997 г. решением суда А.В. Петрову было отказано в иске в связи с тем, что надлежащим ответчиком по делу является фирма "Мицубиси". Последующие судебные инстанции поддержали необоснованное и незаконное решение суда первой инстанции. Между тем доподлинно установлено, что автомобиль марки "Мицубиси 3000 GT" по контракту М № 142 в Россию вообще не ввозился, в ГИБДД не регистрировался. Данное обстоятельство прямо указывает, что условия контракта М № 142 судом были истолкованы неправильно. Вследствие этого произошла судебная ошибка и нарушение закона в отношении прав А.В. Петрова.
   В качестве позитивного примера из судебно-арбитражной практики можно привести позицию надзорной инстанции, явившуюся результатом правильного толкования условий гражданско-правового договора. Возможности третьего способа толкования сыграли здесь решающую роль в отмене незаконного и необоснованного решения.
   Коммерческий банк "Нарт" (далее — банк) обратился в Арбитражный суд Кабардино-Балкарской Республики с иском к товариществу с ограниченной ответственностью "Фирма Компакт" (далее — фирма) о взыскании суммы непогашенного кредита, процентов за пользование кредитом, пеней за несвоевременную оплату процентов и возврат кредита, штрафа за нарушение сроков погашения кредита. Иск заявлен на основании кредитного договора от 9 декабря 1994 г. № 84. Решением от 22 мая 1995 г. исковые требования банка удовлетворены в полном объеме. Суд первой инстанции, оценив документы, представленные истцом, признал факты выдачи кредита фирме в сумме 35 млн руб. и нарушения ответчиком обязательств по его возврату. Постановлением апелляционной инстанции от 12 июля 1995 г. решение оставлено без изменений. Между тем приговором Баксанского районного суда Кабардино-Балкарской Республики от 24 января 1996 г. главный бухгалтер фирмы Р.Х. Абазова признана виновной в том, что в декабре 1994 г. путем подделки документов, а также подписей директора товарищества и других учредителей заключила кредитный договор с банком на сумму 35 млн руб. под 195% годовых на срок до 9 марта 1995 г. Указанную сумму получила и присвоила.
   В связи с изложенным фирма обратилась в Арбитражный суд Кабардино-Балкарской Республики с заявлением о пересмотре принятых по делу № 180/2 судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам.
   Определением от 14 ноября 1996 г. в пересмотре решения от 22 мая 1995 г. по вновь открывшимся обстоятельствам отказано, поскольку факт хищения денежных средств главным бухгалтером с расчетного счета фирмы был известен ранее. Кроме того, заявление подано с пропуском установленного законом срока.
   Постановлением апелляционной инстанции от 28 января 1997 г. все ранее состоявшиеся судебные акты по данному делу были отменены, в удовлетворении исковых требований банку было отказано, а сделка признана ничтожной. Апелляционная инстанция исходила из обстоятельств, установленных Баксанским районным судом Кабардино-Балкарской Республики, вынесшим приговор от 25 января 1996 г. о виновности главного бухгалтера фирмы в получении и присвоении кредита банка путем подделки документов, обмана и злоупотребления доверием. Федеральный арбитражный суд Северо-Кавказского округа постановлением от 12 мая 1997 г. отменил постановление апелляционной инстанции и определение от 14 ноября 1996 г. оставил в силе.
   В протесте, принесенном в ВАС РФ, предлагалось все названные судебные акты отменить, а дело направить на новое рассмотрение. Президиум ВАС РФ посчитал, что протест подлежит удовлетворению с оставлением в силе постановления апелляционной инстанции Арбитражного суда Кабардино-Балкарской Республики от 28 января 1997 г. по следующим основаниям.
   Вынося решение об удовлетворении исковых требований банка, суд первой инстанции не принял во внимание сведения, изложенные в ответе на претензию за подписью председателя совета директоров фирмы, в котором сообщалось о том, что фирма кредита не получала. Кредит был выдан банком по поддельным документам главному бухгалтеру Р.Х. Абазовой без ведома учредителей товарищества и его председателя. По данному факту правоохранительными органами в тот момент проводилась проверка.
   Суду была представлена справка за подписью следователя Баксанского РОВД Кабардино-Балкарской Республики, в которой указывалось, что 21 апреля 1995 г. в отношении Р.Х. Абазовой возбуждено уголовное дело и проводится расследование по факту подделки ею подписей должностных лиц ТОО "Фирма Компакт" в банковских документах для получения кредита в сумме 35 млн руб. в коммерческом банке "Нарт".
   Таким образом, при принятии решения суд не дал надлежащей правовой оценки (неправильно истолковал) правоотношениям сторон по спорному договору и правомерности его заключения. Между тем Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Кабардино-Балкарской Республики установила, что Р.Х. Абазова, работая главным бухгалтером фирмы, путем подделки подписей председателя товарищества и других учредителей, без их ведома и согласия получила в банке кредит в сумме 35 млн руб.
   Было также установлено, что Р.Х. Абазова действовала с целью хищения денежных средств банка, используя расчетный счет и другие документы и реквизиты фирмы. Умысел Р.Х. Абазовой был направлен на хищение денежных средств банка. Сделка, заключенная от имени фирмы с банком, судом общей юрисдикции признана ничтожной по ст. 169 ГК РФ, что не влечет для фирмы правовых последствий, поскольку действия Р.Х. Абазовой фирмой не были одобрены. Кроме того, суд разъяснил банку его право на предъявление гражданского иска к Р.Х. Абазовой. Все эти обстоятельства не были известны арбитражному суду при принятии решения от 22 мая 1995 г.
   Таким образом, постановление апелляционной инстанции Арбитражного суда Кабардино-Балкарской Республики от 28 января 1997 г. является правильным1. Суд апелляционной инстанции в процессе толкования условий кредитного договора адекватно определил общую волю сторон с учетом цели договора, справку правоохранительных органов, умышленные общественно опасные действия Р.Х. Абазовой.
   В процессе толкования условий договора следует иметь в виду, что способы толкования являются правовыми средствами, установленными в ст. 431 ГК РФ. Эту особенность заметил А. Барак: "Правила толкования суть правовые правила"2. При толковании условий договора следует руководствоваться только теми способами, которые установлены законом. А. Барак продолжает: "Когда судья выбирает среди конфликтующих правил толкования, он осуществляет судейское усмотрение. Какую бы возможность он ни выбрал, она законна, а сам выбор не определяется никакой правовой нормой".
   Суть этого вывода заключается в том, что судья при толковании условий договора выбирает по своему усмотрению любой способ толкования, и даже тот, который нормой права не предусмотрен. Вместе с тем не следует забывать, что существуют нормы логики, которые не позволяют сделать процесс толкования нелогичным.
   Толкование условий договора — процесс объективный и направлен от неясного к ясному, от непонятного к понятному, от простого к сложному, от неточного к точному. Презюмируется, что суд толкует условия договора теми способами и в том порядке, в котором они изложены в ст. 431 ГК РФ. Не исключается также и другой порядок использования способов толкования, что всецело относится к компетенции суда и судебному усмотрению.

 
< Пред.   След. >