YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Коммерческое (торговое) право (Э.А. Зинчук) arrow 11.3. Соотношение договора и закона
11.3. Соотношение договора и закона

11.3. Соотношение договора и закона

   Соотношение договора и закона, по мнению ученых-цивилистов, является дискуссионным. Важность проблемы определяется научной новизной и актуальностью гражданского законодательства России, необходимостью толкования условий договора. Соотношение между договором и законом предлагается называть режимом правового регулирования договорных отношений (далее — правовой режим).
   О.Н. Садиков правовой режим соотношения договора и закона исследовал путем толкования требований ст. 422 ГК РФ, федеральных законов и иных правовых актов.
   Заметим, что ст. 422 ГК РФ устанавливаются подчиненные начала для договора, который должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения (п. 1 ст. 422 ГК РФ). При этом свобода договора не ущемляется. В соответствии со ст. 421 ГК РФ субъекты гражданских правоотношений свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена ГК РФ, законом или добровольно принятым обязательством. Стороны могут заключить между собой договор как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иным правовым актом. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами. Диспозитивная сторона закона или иных правовых актов применяется, если иное не установлено соглашением сторон.
   Если условие договора не установлено сторонами или диспозитивной нормой, соответствующие условия определяются обычаями делового оборота, применяемыми к отношениям сторон.
   В связи с этим напрашивается вывод, что договор и закон, одновременно располагаясь в определенной правовой иерархии, находятся в паритетном соотношении установленных правил. Причем правила установлены законом, паритетны для договора и являются его правовым режимом.
   В то же время более чем спорным является вывод О.Н. Садикова о корректировке ст. 422 ГК РФ в связи с ее расширительным толкованием. О.Н. Садиков, анализируя п. 1 ст. 422 ГК РФ, утверждает: "Между тем имеется немало гражданско-правовых сфер, где важную роль играют правила, утвержденные федеральными министерствами и ведомствами. Это перевозки грузов и пассажиров, снабжение электроэнергией, расчетные операции, некоторые другие специальные, однако практически важные области, где широко используется договор. Названные правила содержат большое число императивных норм, и заключаемые договоры должны соответствовать этим обязательным для участников договора предписаниям. Соответственно формулировка ст. 422 ГК РФ о подчинении договора императивным нормам закона и иных правовых актов должна толковаться расширительно и относиться также к актам министерств и иных федеральных органов, а в дальнейшем была бы желательна и корректировка редакции этой статьи".
   Несостоятельность приведенной позиции заключается в ошибочном выводе автора о расширительном по объему толковании п. .1 ст. 422 ГК РФ. Однако уяснение воли законодателя в п. 1 ст. 422 ГК РФ в конечном смысле соответствует буквальному по объему толкованию. Используя систематический способ толкования и сопоставляя требования п. 1 ст. 422 и ст. 3 ГК РФ, можно прийти к следующим выводам. Во-первых, законом является ГК РФ (п. 2 ст. 3 ГК РФ) и принятые в соответствии с ним иные федеральные законы (далее —. законы). Иными правовыми актами (п. 4, 6 ст. 3 ГК РФ) являются: указы Президента РФ; постановления Правительства РФ (далее — и иные правовые акты). Во-вторых, министерства и другие федеральные органы исполнительной власти могут издавать акты, содержащие нормы гражданского права, в случаях и пределах, предусмотренных ГК РФ, другими законами и иными правовыми актами (п. 7 ст. 3 ГК РФ), и такие нормы гражданского права к иным правовым актам не относятся.
   Однако правовой режим норм, предусмотренных актами министерств и ведомств, может быть востребован в договорах, не предусмотренных законом или иными правовыми актами (п. 2 ст. 421 ГК РФ). В качестве вывода представляется, что п. 1 ст. 422 ГК РФ не нуждается в корректировке в сторону расширительного толкования по объему. Расширение круга субъектов, издающих иные правовые акты, создало бы неразрешимое противоречие с правовым режимом свободы договора. Необоснованное увеличение иных правовых актов может не только затруднить процесс заключения договора, но и довести эту ситуацию до абсурда. В этих условиях разумным и соответствующим здравому смыслу будет то правило, которое установлено в п. 1 ст. 422 ГК РФ. Правовой режим диспозитивных норм, действовавших в момент заключения договора, регулируется собственно диспозитивной нормой и соглашением сторон. В последнем случае законодатель отдает приоритет в правовом регулировании соглашению сторон. Тем самым обеспечивается не только свобода договора, но и равенство соотношения договора и закона. При обстоятельствах, когда стороны не исключили применение диспозитивной нормы либо не установили условие, отличное от нее, а также при отсутствии такого соглашения условие договора определяется диспозитивной нормой.
   На наш взгляд, правовой режим диспозитивных норм ясен по смыслу и точен по определению. Здесь нет оснований для сомнений и не требуется расширительного толкования ст. 422 ГК РФ. Пунктом 2 ст. 422 ГК РФ обеспечивается стабильность договора и неизменность его условий при изменении закона, кроме случаев придания вновь принятому закону обратной силы.
   В юридической литературе имеются различные точки зрения. Так, М.И. Брагинский и В.В. Витрянский считают, что Вводный закон и ст. 422 ГК РФ допускают обратную силу закона при определенных условиях по отношению к тем правам и обязанностям, которые возникли до введения его в действие. О.Н. Садиков усматривает в Вводном законе и в п. 2 ст. 422 ГК РФ дублирование однородных норм в разных редакциях.
   На первый взгляд точки зрения этих авторов тождественны. Приведенное О.Н. Садиковым систематическое толкование в конечном счете свидетельствует о том, что законодательной тавтологии здесь нет. При этом следует иметь в виду, что ст. 5 Вводного закона предусмотрено, что ГК РФ применяется с момента вступления его в законную силу и им регулируются те правоотношения, которые возникают в силу ст. 8 ГК РФ. Данное положение корреспондирует со ст. 4 ГК РФ, что доказывает системность норм и отсутствие их дублирования в нормах Закона.
   Среди многих оснований возникновения гражданских прав и обязанностей можно назвать их возникновение из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему (п. 1 ст. 8 ГК РФ). Абзац второй п. 1 ст. 4 ГК РФ отсылает в регулировании отношений по договору к ст. 422 ГК РФ. Таким образом, п. 2 ст. 422 ГК РФ по отношению к ст. 5 Вводного закона и ст. 4 ГК РФ является специальной нормой. Как известно, специальная норма имеет приоритет над общей. В связи с этим к правам и обязанностям, возникающим из договора, всецело применяются правила, установленные ст. 422 ГК РФ. В свою очередь в п. 2 ст. 422 ГК РФ указывается на обратную силу закона в случае прямого предписания к регулированию определенных отношений, возникших из ранее заключенных договоров. Тем самым ст. 422 ГК РФ выступает общей и отсылочной к тем нормам закона, которыми предусматриваются специальные правила. Например, таким законом может быть федеральный закон, которым, в частности, является и Вводный закон части первой ГК РФ. В статье 9 данного Закона содержится требование: независимо от совершения недействительных сделок применять к ним нормы Кодекса об основаниях и последствиях недействительных сделок (ст. 162, 165—180 ГК РФ). Иными словами, сделки, относящиеся к недействительным, если они были совершены до 1 января 1995 г., признаются таковыми впоследствии без учета времени их совершения. Такое положение в праве называется применением обратной силы закона, снимающего противоречия в правилах ст. 422 ГК и Вводного закона.
   В отношении ранее заключенных договоров действует правило, согласно которому взаимоотношения сторон, урегулированные законодательством на момент их заключения, действуют и после вступления в силу нового закона. Однако когда между сторонами возникают определенные правоотношения, например, по исполнению обязательств, возмещению вреда, то применяются нормы не закона, действовавшего в момент заключения договора, а нового закона. Из принципа свободы договора вытекает реальная возможность для сторон корректировать существенные условия договора, а также права и обязанности с учетом диспозитивных норм нового закона.
   Воля сторон, формирующая их соглашение о пересмотре и корректировке условий договора по исполнению обязательств, служит тонким инструментом предупреждения ситуаций, к которым могут быть причислены случаи, указанные в п. 1 ст. 451 ГК РФ. Возможно, в этом и заключается главное различие между обратной силой закона и существенным изменением обстоятельств, влекущих изменение и расторжение договора.
   Обратная сила закона всегда обоснована, и смысл ее состоит в том, чтобы улучшить регулируемые отношения в гражданско-правовой сфере. И в этом смысле закон, имеющий обратную силу, является объективной реальностью. В свою очередь обстоятельства, за исключением форс-мажорных, определяются волей сторон, т.е. субъектами. В качестве примера назовем правила, предусмотренные ст. 157 ГК РФ в отношении сделок, где стороны устанавливают обстоятельства своим соглашением.
   В прямой формулировке закона усматривается и результат его толкования. Во-первых, обратная сила закона не может порождать существенное изменение обстоятельств, которые вели бы к изменению и расторжению договора. В этой ситуации стороны могут изменить или расторгнуть ранее заключенный договор, а новый, находясь в тех же условиях и при той же степени осторожности, не заключать. Во-вторых, договорные обстоятельства устанавливаются соглашением сторон. Существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, служит основанием для его изменения или расторжения, если иное не предусмотрено договором или не вытекает из его существа (п. 1 ст. 451 ГК РФ). В диспозиции названной статьи нет указаний на связь закона, в том числе и имеющего обратную силу, с указанными обстоятельствами.
   Дополнительным аргументом, конкретизирующим ранее изложенную точку зрения О.Н. Садикова о различных редакциях ст. 4 и ст. 422 ГК РФ, является вывод, сделанный М.И. Брагинским и В.В. Витрянским в результате использования грамматического способа толкования этих статей ГК РФ.
   В ГК РФ включены нормы, посвященные действию гражданско-правового акта во времени, притом как общие, так и специальные. Правила, о которых идет речь, составляют содержание двух статей Кодекса. Из них ст. 4 "Действие гражданского законодательства во Времени" распространяется на все гражданские отношения, а ст. 422 "Договор и закон" регулируются только последствия принятия новых гражданских актов для договоров. Обеими статьями устанавливаются соответствующие правила лишь применительно к одному из возможных правовых источников — к закону. И хотя в ст. 4 ГК РФ говорится вначале об "актах гражданского законодательства", в силу п. 2 ст. 3 ГК РФ это понятие равнозначно другому — "федеральный закон". Это подтверждается и второй нормой, включенной в ст. 4 ГК РФ. В ней прямо указано на то, что имеется в виду именно закон, в связи с чем сторонам гражданско-правовых договоров, в том числе долгосрочных, с участием и отечественных, и иностранных инвесторов, нет правовых оснований опасаться за будущее договора при изменении закона. Такие опасения не что иное, как эмоциональные издержки, свойственные творческому поиску в науке.
   Весомым аргументом в пользу изложенной позиции выступает практика арбитражных судов.
   В складывающейся судебно-арбитражной практике устанавливаются гармоничные "взаимоотношения" договора и закона. Судебно-арбитражные органы обобщают судебную практику, находят проблемы взаимоотношений договора -и закона и ищут пути их разрешения. В связи с этим М.И. Брагинский и В.В. Витрянский, анализируя проблемы недействительности договора, отмечают рост числа споров, связанных с признанием сделок недействительными и применением последствий ничтожных сделок. Примером служит обобщенная практика за 1997 год Федерального арбитражного суда Московского округа по разрешению споров о признании договоров недействительными, аналитическая работа, проведенная судьями этого суда с участием представителей арбитражных судов Москвы и Московской области.
   Наиболее распространенными договорами, действительность которых оспаривалась в арбитражных судах в 1997 г., стали договоры купли-продажи в основном нежилых помещений — 36 дел (26%); договоры аренды — 28 дел (20%); в одну группу объединены кредитные договоры (14%), сделки по передаче векселей (3%), сделки по обеспечению исполнения обязательств — до 25 дел (19%). Иски о признании недействительными сделок приватизации составили 15 дел (11,2%). В отдельную группу были объединены иные договоры, действительность которых оспаривалась: подряда, доверительного управления, авторского права, поставки, совместной деятельности, оказания юридических услуг и другие —18 дел (13,5%). В целом по рассмотренным 134 делам были признаны недействительными 43 договора, что составляет 32% всех рассмотренных дел.
   Несомненным достоинством проведенного анализа судебной практики является выявление грамотного применения нового ГК РФ к договорам, которые были заключены до его вступления в законную силу.
   Компетентное и осторожное применение судами защиты гражданских прав путем признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применение последствий недействительности ничтожной сделки (ст. 12 ГК РФ) свидетельствует о возросшей правовой культуре арбитражных судов. В практике арбитражных судов созданы преграды для недопущения злоупотреблений правом одной из сторон, когда недобросовестный должник в целях избежания ответственности обращается в суд о признании сделки недействительной.
   В судебных актах вывод о соотношении договора и закона делается на основании исследования условий договора и фактических обстоятельств дела. Актуальность и практическая ценность обобщенной судебной практики Федерального арбитражного суда Московского округа заключается в научном анализе рассмотренных дел. Так, основания для признания договоров недействительными были разделены на пять групп:
   - сделки, не соответствующие закону или иным правовым актам;
   - сделки с пороком субъектного состава;
   - сделки с пороками воли;
   - сделки с пороками формы;
   - сделки с пороками содержания.
   К первой группе относится ничтожная сделка по купле-продаже недвижимости, совершенная с нарушением законодательства о приватизации. Прокурор Москвы предъявил иск о признании недействительным договора купли-продажи нежилого помещения, заключенного между Фондом имущества и АОЗТ "ФК ЛЭНД" (арендатором), так как ответчик не имел права на приватизацию арендуемого здания. Более того, договор аренды не содержал условий о приватизации нежилого помещения. Арбитражный суд г. Москвы в иске отказал, придя к выводу, что перечень лиц, имеющих право на приватизацию, не является исчерпывающим. Федеральный арбитражный суд Московского округа, являясь кассационной инстанцией, отменил решение Арбитражного суда г. Москвы и указал, что АОЗТ "ФК ЛЭНД" не является лицом, имеющим право на приобретение в собственность сданных в аренду помещений. В соответствии со ст. 30 Закона о приватизации сделка по приобретению приватизируемой государственной и муниципальной собственности субъектом, не имеющим на это право, признается недействительной. Заместитель Председателя ВАС РФ отказал в принесении протеста на постановление суда кассационной инстанции. В этом деле судебный акт соответствовал требованиям ст. 168 ГК РФ и п. 32 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8, предписывающего следующее: "При удовлетворении иска в мотивировочной части решения суда о признании сделки недействительной должно быть указано, что сделка является ничтожной. В этом случае последствия недействительности ничтожной сделки применяются судом по требованию любого заинтересованного лица либо по собственной инициативе".
   Аналогичная конструкция судебного акта содержится в деле, рассмотренном Арбитражным судом Московской области. Комитет по управлению имуществом администрации Клинского района Московской области заявил исковое требование о признании недействительной сделки по приватизации поликлиники на 750 посещений и включении ее в уставный капитал АООТ "Клинволокно", поскольку объект здравоохранения не подлежит приватизации. Решением Арбитражного суда Московской области иск был удовлетворен. Постановлением апелляционной инстанции того же суда ранее состоявшееся решение отменено, а в иске отказано. Кассационная инстанция отменила постановление апелляционной инстанции как несоответствующее законодательству о приватизации и материалам дела. АООТ "Клинволокно" было образовано в соответствии с Указом Президента РФ от 1 июля 1992 г. № 721 "Об организационных мерах по преобразованию государственных предприятий, добровольных объединений в акционерные общества". Уставный капитал акционерного общества не включал стоимость объектов социально-культурного и коммунально-бытового назначения. Пунктом 2.17 Государственной программы приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации на 1992 г. запрещается приватизация учреждений, финансируемых из бюджетов всех уровней. Поэтому поликлиника, обслуживающая жителей Клинского района за счет средств местного бюджета, не может быть включена в уставный капитал АООТ "Клинволокно".
   Вопросы определения недействительности договора как многосторонней сделки регулируются нормами ГК РФ о недействительности сделок.
   Необходимо обратить внимание судов на критерии разграничения разновидностей недействительных сделок на ничтожные и оспоримые. В основе такого разграничения находится соотношение договора и закона.
   Недействительная сделка—это видимое правоотношение, не соответствующее требованиям закона или иного правового акта, совершенное с целью, нарушающей основы правопорядка и нравственности. Критерий разграничения недействительных сделок на ничтожные и оспоримые содержится в п. 1 ст. 166 ГК РФ.
   Сделка признается недействительной по основаниям, установленным Кодексом, в силу признания судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). В пункте 32 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 1 июля 1996 г. указывается, что ничтожная сделка является недействительной независимо от признания ее таковой судом. Поскольку в ГК РФ не исключается возможность предъявлении исков о признании ничтожной сделки недействительной, споры по таким требованиям подлежат разрешению судом в общем порядке по заявлению любого заинтересованного лица. При этом следует учитывать, что такие требования могут быть предъявлены в суд в сроки, установленные п. 1 ст. 181 ГК РФ. В этом отношении суд устанавливает факт, имеющий юридическое значение, относящееся к последствиям недействительной сделки. М.И. Брагинский и В.В. Витрянский, подробно анализируя основания недействительности сделок, делают два взаимообусловленных вывода:
   1) ничтожная сделка является таковой по определению, т.е. независимо от признания ее таковой судом;
   2) любое заинтересованное лицо может обратиться в суд за признанием договора ничтожным.
   При признании оспоримой сделки недействительной имеет место иск о преобразовании: существующее между сторонами договорное правоотношение в силу решения суда становится недействительным со всеми вытекающими последствиями.
   В отличие от оспоримой для ничтожной сделки существует два основания признания ее ничтожной. Первое основание изложено в ст. 168 ГК РФ: сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если законом не установлено, что такая сделка оспорима, или не предусмотрено иных последствий нарушения. Второе основание ничтожности содержится в ст. 169 ГК РФ: сделка, совершенная с целью, заведомо противоречащей основам правопорядка или нравственности, ничтожна.
   В периодической литературе высказываются опасения по поводу растворения права в нравственности. Однако они лишены достойной аргументации. В то же время обоснованным и принципиальным является вывод М.И. Брагинского и В.В. Витрянского о том, что в ст. 169 ГК РФ имеется в виду сделка, заведомо противная основам правопорядка или нравственности. Разделение понятий основ правопорядка и нравственности в ст. 169 ГК РФ по замыслу законодателя подчеркивает их единство. Каждая норма содержит элементы морали и нравственности. Представляется, что законодатель признает сделку ничтожной тогда, когда объектом посягательства являются основы правопорядка и нравственности. По указанным основаниям он стремится к достижению справедливости в правовом регулировании договоров. Право утрачивает свое нравственное значение, если оно не обеспечивает справедливости.
   Смысл ст. 169 ГК РФ как раз и состоит в том, чтобы выделить особо значимый объект — основы правопорядка и нравственности. Совершение сделки с целью, заведомо противоречащей этим основаниям, делает такую сделку ничтожной. На наш взгляд, судебная практика должна принимать во внимание исключительно те нравственные категории, которые прямо указаны в законе или ином правовом акте. При этом условии возможно укрепление основ правопорядка и нравственности.
   Сравнительный анализ статей ГК РФ с учетом системности норм о недействительности сделок убедительно доказывает правильность следующих выводов:
   - ничтожная сделка (договор) определяется как абсолютно недействительная с применением последствий ее недействительности;
   - оспоримая сделка (договор) не всегда признается недействительной, а применение последствий ее недействительности не гарантируется;
   - употребление законодателем термина "недействительность договора" основано на общих понятиях ничтожной и оспоримой сделки;
   - в тех случаях, когда в законе прямо не говорится о признании сделки недействительной по требованию стороны (например, ст. 339 "Договор о залоге, его форма и регистрация" ГК РФ), состоявшаяся без соблюдения установленных правил сделка является ничтожной в силу ст. 165 ГК РФ, как не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов.
   Вторую группу недействительных сделок составляют сделки с пороком субъектного состава. Законом предусмотрено два состава недействительности сделок юридических лиц: сделки, выходящие за пределы специальной правоспособности юридического лица (ст. 173 ГК РФ), и сделки, совершенные органами юридического лица с превышением их полномочий (ст. 174 ГК РФ).
   Практика всех судебных инстанций показывает, что применение названных норм ГК РФ нередко бывает затруднено. Например, рассматривая иск СИФП "Восток" к АООТ "Каштымский машиностроительный завод", где третьим лицом выступало ТОО "Статус-Н", о признании недействительным договора купли-продажи акций АООТ "Челябинский завод дорожных машин им. Колюшенко" от 25 января 1995 г. и об обязании ответчика возвратить акции АООТ "Челябинский ЗДМ им. Колюшенко", Арбитражный суд г. Москвы своим решением признал договор купли-продажи недействительным как заключенный в нарушение ст. 49 ГК РФ с нарушением полномочий и правоспособности юридического лица. Суд установил противоречие данного договора Указу Президента РФ от 7 октября 1992 г. № 1186 (Положение "О специализированных фондах приватизации"), Указу Президента РФ от 4 ноября 1994 г. № 2063 "О мерах по государственному регулированию рынка ценных бумаг", Постановлению Правительства РФ от 17 ноября 1994 г. Суд определил, что при заключении договора отсутствовала лицензия на право деятельности на рынке ценных бумаг Российской Федерации, и что сторона знала, о незаконности сделки. Ответчик не предъявил доказательств, подтверждающих возражения по требованиям истца. Таким образом, истец правомерно заявил иск о применении последствий недействительной сделки.
   Второй состав недействительных сделок юридических лиц определен ст. 174 ГК РФ. Один из протестов, поступивших в Федеральный арбитражный суд Московского округа 12 марта 1998 г., был удовлетворен Президиумом ВАС РФ.
   Торговая фирма "Марина" обратилась с иском к ООО "М-Контур" о признании недействительным договора купли-продажи нежилых помещений, обосновывая свои требования подписанием договора со стороны продавца лицом, превысившим свои полномочия.
   Решением первой и постановлением апелляционной инстанций в иске было отказано, так как суд признал, что договор со стороны продавца подписан в пределах полномочий, установленных учредительными документами. Кроме того, суд усмотрел в действиях истца злоупотребление правом, в связи с чем право истца защите не подлежало.
   Федеральный арбитражный суд Московского округа судебные акты отменил и признал договор недействительным по ст. 174 ГК РФ.
   Суд кассационной инстанции посчитал, что уставом торговой фирмы полномочия директора ограничены на совершение сделок, сумма которых превышает 1 млн руб., а также сослался на решение Преображенского межмуниципального суда о признании недействительными протоколов, вносящих изменения в учредительные документы.
   Президиум ВАС РФ Постановлением от 3 февраля 1998 г. № 5679/97 оставил в силе судебные акты Арбитражного суда г. Москвы, отменив постановление Федерального арбитражного суда Московского округа в связи с неправильным применением нормы материального права.
   Суды первой и апелляционной инстанций обоснованно пришли к выводу, что покупатель не знал и не должен был заведомо знать об ограничениях, указанных в уставе торговой фирмы "Марина".
   Решение Преображенского межмуниципального суда не было принято Президиумом ВАС РФ во внимание, поскольку вступило в силу после заключения договора купли-продажи.
   Президиум ВАС РФ в своем постановлении сослался на неправильное применение кассационной инстанцией ст. 174 ГК РФ. Ошибка кассационной инстанции заключалась в том, что она переоценила собранные по делу обстоятельства, что делать была не вправе, так как право оценки доказательств принадлежит судам, рассматривающим спор по существу.
   Трудности при рассмотрении дел заключаются в том, что суды упускают из виду, что понятие "превышение полномочий" — оценочное и не может быть ограничено доказательствами (например, ссылкой в договоре на устав, которая могла бы свидетельствовать о том, что лицо, подписавшее договор, должно было знать об ограничениях в полномочиях).
   Превышение полномочий должно быть доказано в судебном заседании любыми средствами — письменными (переписка, учредительные документы) или устными (свидетельскими показаниями). Только после тщательного выяснения всех обстоятельств заключения сделки можно сделать вывод, имело ли место превышение полномочий.
   Показателен и следующий пример. КБ "Коринфум" подал иск о признании недействительным договора поручительства, обеспечившего кредитный договор между ответчиками АБ "ВА-банк" и ООО "Логес". Решением Арбитражного суда г. Москвы в иске было отказано, так как истец не доказал, что ответчик знал или заведомо должен был знать об ограничениях полномочий. Постановлением апелляционной инстанции, оставленным без изменения кассационной инстанцией, решение было отменено, договор признан недействительным по следующим основаниям. Оспариваемый договор поручительства был подписан председателем правления банка в нарушение ст. 174 ГК РФ, так как уставом предусмотрено, что председатель руководит деятельностью банка в соответствии с полномочиями, предоставленными ему собранием пайщиков. С данным уставом ответчик был ознакомлен. Последующего одобрения со стороны совета банка не последовало. На указанные судебные акты принесен протест с просьбой оставить в силе решение Арбитражного суда г. Москвы.
   По мнению заместителя Председателя ВАС РФ, устав истца не содержал положений об ограничении полномочий председателя правления, а лишь устанавливал орган, который вправе их изменить, внеся соответствующие изменения в устав. В протесте приводился довод, что протокол общего собрания пайщиков не относится к учредительным документам, т.е. установленные в нем ограничения не могут служить основанием для признания сделки недействительной.
   Судебная практика свидетельствует, что по основаниям, предусмотренным и в следующих трех группах сделок, договоры признавались недействительными крайне редко.
   Третья группа — сделки с пороками воли — включает договоры на совершение сделки при отсутствии воли и сделки, в которых воля сформировалась под влиянием насилия, угроз, обмана, заблуждения или злонамеренного соглашения сторон. Это основание обычно используется в совокупности с другими основаниями недействительности.
   Межкомбанк обратился в арбитражный суд с иском к АБ "Империал" о признании недействительным договора уступки прав требований к АКБ "Славянский банк", заключенного между истцом и ответчиком. Исковые требования мотивированы тем, что оспариваемый договор был заключен под влиянием заблуждения. В один день между истцом и ответчиком были заключены два договора: о переуступке прав требований к АКБ "Славянский банк", являвшегося должником истца по неттингу, и о переуступке прав требования к АООТ "Сибирский торговый банк", являвшегося должником ответчика по корреспондентскому счету. Переуступленные по двум договорам требования по сумме совпадают. Истец намеревался заключить возмездный договор, тогда как в силу недействительности второго договора первый оказался безвозмездным.
   Суд первой инстанции не согласился с мотивацией истца, указав, что незнание норм материального права не является заблуждением. Тем не менее, суд признал данный договор недействительным по основанию несоответствия сделки требованиям законодательства, регулирующего договор цессии (ст. 382, 384, 388 ГК РФ). Апелляционная инстанция отменила эти решения и в иске отказала, не найдя оснований для признания сделки недействительной. Федеральный арбитражный суд Московского округа отменил постановление апелляционной инстанции и оставил в силе решение Арбитражного суда г. Москвы. Кассационная инстанция, проанализировав оба договора, указала, что особенностью отношений по договору корреспондентского счета является выполнение банками-корреспондентами взаимных поручений. Зачисление на корреспондентский счет суммы взаимных требований подпадает под общее ведение счета, и в отношении них до подведения окончательного сальдо при закрытии счета уступки не может быть. Таким образом, уступка прав на занесенные на корреспондентский счет суммы до прекращения договорных отношений противоречит условиям договора корреспондентского счета и в соответствии с п. 1 ст. 388 ГК РФ не допускается.
   Фактически между истцом и ответчиком была совершена безвозмездная сделка, на совершение которой истец не имел ни намерений, ни права.
   Банк не вправе совершать сделки, противоречащие целям и предмету его деятельности, а по ст. 34 Закона РФ "О банках и банковской деятельности" кредитная организация обязана предпринять все меры для взыскания задолженности.
   Показательным примером из практики применения судами оснований недействительности сделок с пороком воли является иск ТОО "Лаг-Сервис" к АОЗТ "ИТМ Лтд" о признании недействительным договора на основании ст. 178 ГК РФ, поскольку сделка совершена под влиянием заблуждения.
   При первом рассмотрении дела оспариваемый договор купли-продажи исключительных прав владения виллой был признан недействительным как заключенный под влиянием заблуждения. Суды исходили из того, что ответчик не сообщил истцу, что не является собственником виллы, а истец полагал, что приобретает виллу в собственность, однако позднее из правил владения выяснилось, что право собственности на виллу в этом случае не гарантировано.
   Кассационная инстанция отменила судебные акты как недостаточно обоснованные, вынесенные с нарушением норм процессуального права (ст. 53 и ст. 118 АПК РФ). В результате нового рассмотрения судебные инстанции в иске о признании недействительным спорного договора отказали.
   Суды тщательно исследовали все обстоятельства дела, правомерно квалифицировав взаимоотношения сторон как сделку, хотя и не предусмотренную гражданским законодательством, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождающую права и обязанности. Анализ оспоренного договора подтвердил, что покупателю передавалось не имущество в собственность, а исключительное право владения виллой в течение определенного периода отдыха. Во всем тексте договора имеются ссылки на правила владения, которые были получены покупателем после подписания договора (что также предусмотрено п. 8 договора).
   Правомерно отказав в удовлетворении иска, судебные инстанции исходили из того, что сделка может быть признана недействительной как заключенная под влиянием заблуждения, если это заблуждение имело существенное значение, которое создало у стороны ошибочное, не соответствующее действительности представление о предмете договора.
   Сделки с пороками формы составляют четвертую группу. Примеров признания договоров недействительными по п. 1 ст. 165 ГК РФ в практике судов Московского федерального округа немного. Так, был заявлен иск о признании недействительным договора аренды и применении последствий сделки путем обязания ответчика возвратить истцу арендные платежи. Решением Арбитражного суда г. Москвы иск был удовлетворен. Постановлениями апелляционной и кассационной инстанций решение было изменено и в иске было отказано. Арбитражный суд признал договор ничтожным в силу п. 1 ст. 165 ГК РФ, поскольку договор аренды не был зарегистрирован в установленном порядке. Относительно последствий недействительности сделки суд указал, что при двусторонней реституции происходит зачет взаимных обязательств, а не возврат одной из сторон полученного по сделке. Поскольку право пользования нельзя возвратить в натуре, требование возвратить арендатору сумму платежей удовлетворению не подлежит.
   Следует оговорить, что главным основанием недействительности сделки, отраженном в постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа, стало несоответствие сделки требованиям закона (ст. 48, 49 ГК РФ).
   Истец заявил о недействительности договора аренды в связи с отсутствием его государственной регистрации. По мнению суда, спорное помещение изначально не подлежало передаче в аренду, так как было передано истцу под общежитие (в то время как арендатор-ответчик заключил договор аренды помещения для административных целей). Поскольку не был соблюден порядок перевода жилого помещения в нежилое, суды сделали вывод о ничтожности совершенной сторонами сделки.
   К пятой группе отнесены сделки с пороками содержания. Примером может служить иск о признании недействительности договора о долевом участии в реконструкции дома, заключенного между АБ "Империал" и Фондом поддержки русских переселенцев и АОЗТ "Тихвинское". Решением Арбитражного суда г. Москвы, оставленным без изменения постановлениями апелляционной и кассационной инстанций, иск был удовлетворен.
   Суд установил, что на момент подписания спорного договора уже был подписан акт о результатах реализации инвестиционного контракта и акт госкомиссии, свидетельствующие об исполнении договора и о сдаче спорного строения в эксплуатацию. Фактически между истцом и ответчиком была совершена сделка купли-продажи без соблюдения норм ст. 169 ГК РФ. В силу ст. 170 ГК РФ притворная сделка, т.е. совершенная с целью прикрыть другую сделку, ничтожна.
   Классификация оснований недействительности, т.е. ничтожности и оспоримости сделок (договоров), нуждается в конкретизации с учетом складывающейся судебной практики.
   О.Н. Садиков, отмечая сложность ситуации с применением ст. 422 ГК РФ ставит правомерный вопрос. На практике долгосрочные договоры, особенно в сфере строительства, нередко дополняются и уточняются, такие изменения ранее состоявшегося договора могут быть существенными. Какое законодательство должно применяться к таким измененным договорным условиям ранее совершенного договора?
   Для более точного ответа на поставленный вопрос обратимся к судебно-арбитражной практике. Президиум ВАС РФ своим постановлением направил на новое рассмотрение в суд первой инстанции следующее дело.
   ТОО "Приминформсвязь" обратилось в Арбитражный суд Приморского края с иском к ОАО "Электросвязь" о взыскании 4 743 968 руб. 60 коп. задолженности за подрядные работы, убытков и применении санкций в связи с просрочкой оплаты. Решением от 16 марта 1998 г. в удовлетворении иска было отказано. В апелляционной инстанции законность и обоснованность решений не проверялись. Федеральный арбитражный суд Дальневосточного округа постановлением от 9 июня 1998 г. решение изменил: в пользу истца взыскано 3 578 500 руб. основного долга и 473 500 руб. пеней за просрочку платежа. В части взыскания убытков решение оставлено без изменения. В протесте предлагалось постановление суда кассационной инстанции от 9 июня 1998 г. отменить, решение суда первой инстанции от 16 марта 1998 г. оставить в силе. Президиум ВАС PC посчитал, что протест подлежит удовлетворению с направлением дела на новое рассмотрение по следующим основаниям.
   Как следовало из материалов дела, в апреле 1993 г. между истцом (подрядчик) и ответчиком (заказчик) был заключен договор подряда на капитальное строительство — организацию приграничной телефонной связи на контрольно-пропускном пункте "Краскино", а в марте 1994 г. — дополнительное соглашение к этому договору на строительство кабельной линии связи на участке Посвет — Краскино — Славянка.
   В параграфе 4 особых условий к договору было предусмотрено, что взаиморасчеты между заказчиком и подрядчиком проводятся ежемесячно по фактическим затратам на основании двусторонних актов по форме № 3.
   В деле имелись подписанные обеими сторонами документы, подтверждающие выполнение истцом (подрядчиком) строительно-монтажных работ за 1993—1995 гг., а также платежные поручения, представленные ответчиком в подтверждение перечисленных денежных средств на оплату выполненных работ. Однако имеющиеся доказательства суд в полном объеме не исследовал и не оценил. Не была установлена действительная воля сторон при заключении договора и оформлении результатов работ. Кроме того, суд не дал толкования условий договора с учетом фактических действий сторон по его исполнению, а также оценки дополнительно представленных доказательств.
   В частности, подлежали оценке рекомендации регионального центра по ценообразованию в строительстве с точки зрения возможности применения их к отношениям сторон при расчетах за выполненные работы и платежные документы о фактическом перечислении денежных средств.
   Главное исковое требование, вытекающее из длительного договора подряда на капитальное строительство, заключалось в правильном определении цены за выполненные подрядные работы, взыскания убытков и применения санкций в связи с просрочкой оплаты.
   Отношения между сторонами по оплате работ, урегулированные договором, заключенным в 1993 г., должны быть изменены с учетом требований ст. 424 ГК РФ и рекомендаций центра по ценообразованию в строительстве. В этом случае стороны представляют в суд ведомость выверки взаимных расчетов. Если сторонами не достигнуто соглашение о стоимости произведенных работ, суд руководствуется ст. 422 и 424 ГК РФ с соответствующими юридическими последствиями. То есть суд применяет законодательство, действующее на момент рассмотрения спора в суде. Данное правило должно применяться судом также при взыскании убытков и иных способах обеспечения обязательств, предусмотренных договором.
   Единство правового режима договорных условий обеспечивается законом и другими правовыми актами, что позволяет сделать вывод о том, что договор и. закон являются при верховенстве закона взаимообусловленными правовыми категориями. Императивные и диспозитивные нормы закона, условия договора, по которым по требованию одной из сторон достигнуто соглашение, должны соблюдаться безусловно. При такой постановке вопроса нельзя не согласиться с выводом Аарона Барака: "Там, где слова статутной нормы при обстоятельствах данного дела порождают более чем одну возможность, функция правил толкования заключается в том, чтобы дать ориентировку при выборе одной и единственно законной возможности".
   В связи с этим представляется спорным утверждение О.М. Садикова, что такой подход предполагает разграничение существенных и несущественных изменений договора3. Правило формальной логики подсказывает, что если договор состоит из существенных условий, то несущественных изменений этих условий просто не может быть. Простой пример в поддержку изложенного. Представим, что меняются реквизиты юридического лица: наименование, адрес и т.д. Но при этом новое наименование и адрес не учитываются. Будет ли данное обстоятельство существенным для партнеров по договору? Ответ очевиден.
   Нет сомнений в том, что стороны играют важную роль в корректировке условий договора с учетом изменения в законодательстве.
   В итоге рассмотрения соотношений договора и закона можно сделать следующие выводы.
   - Существует верховенство императивных норм закона над условиями договора.
   - Равенство диспозитивных норм закона и условий договора возможно в тех случаях, когда такое равенство допускается диспозитивной нормой.
   - При вступлении в силу нового закона условия ранее заключенного договора сохраняют свою силу, если иное прямо не установлено законом.
   - Договор должен соответствовать нормам закона или иного правового акта или не противоречить закону, если он им не предусмотрен.
   - Договор может вытекать из обычаев делового оборота, но обязательно соответствовать всем требованиям, изложенным законодателем в ГК РФ и иных правовых актах Российской Федерации.
   - Договор, не соответствующий закону или иному правовому акту, а также совершаемый с целью, заведомо противоречащей основам правопорядка и нравственности, является ничтожной сделкой.
   - К ничтожному и оспоримому договору могут быть применены последствия недействительности сделок.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ К ГЛАВЕ 11

1. Какими обстоятельствами вызывается необходимость толкования в суде условий договора?
2. Как вы определите понятие существенности условий договора?
3. Какие общие правила вы знаете, на основании которых договор считается заключенным?
4. Каковы способы толкования условий договора?
5. Какая существует связь способов толкования условий договора с категориями формальной логики?
6. Что такое обычаи делового оборота и в каких случаях они применяются судами?
7. Какие вы можете привести примеры тождества и различия договора и закона?
8. Каков порядок применения диспозитивных и императивных норм при заключении договора?
9. В каких случаях изменяется договор при изменении закона или норм права?

 
< Пред.   След. >