YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Мировая экономика (В.М. Кудров) arrow 10.1. Общая характеристика
10.1. Общая характеристика

10.1. Общая характеристика

   Советская экономика представляет собой величайший парадокс XX в. На протяжении ряда десятилетий она демонстрировала высокиетемпы роста, крупные масштабы производственной деятельности и объемов выпускаемой продукции. Советский Союз, занимая второе место в мире, по ряду позиций даже превосходил США. Пожалуй, наивысший успех СССР состоял в достижении паритета с США по военной мощи. Все эти видимые успехи были добыты огромной ценой, когда ради иллюзии создания самого передового общества на земле или под лозунгом догнать и перегнать концентрировались гигантские трудовые, финансовые и материальные ресурсы. Эти ресурсы, как правило, использовались без оглядки на экономическую эффективность. Руководствовались принципом “высшей рентабельности”, т.е. политическими или идеологическими соображениями, невзирая на затраты.
   Возможно, нечто подобное имело место в древности в странах Востока, отличающихся особыми чертами цивилизации, единовластием диктаторов, тотальным порабощением населения. В XX в. бледным аналогом этому могла служить только фашистская Германия, да и то на сравнительно небольшом временном отрезке и без подчинения всей экономики одному правителю или государству, без уничтожения частной собственности.
   Коммунистический эксперимент в нашей стране осуществлялся намного дольше. В его котле оказались не менее трех поколений советских людей. В большинстве своем они гордились результатом своих деяний, величием и мощью страны. Но это не может служить оправданием теперь уже очевидного факта: страна выбрала неверную, абсолютно неэффективную и бесперспективную модель экономики. Трудно сказать, изобрел ли ее Сталин или она возникла в его голове как синтез идей из всех прочитанных им марксистских работ и практического опыта государственного централизованного управления в Германии при Бисмарке и “военного коммунизма” в России при Ленине. Скорее всего, последнее. Такая модель рано или поздно должна была завершиться естественной смертью как созданная на пороках и противоречиях, которые она ежечасно порождала и которые постоянно множились после того, как она стала всеохватывающей. Прав покойный академик В. Тихонов, который писал, что в СССР была создана самая нелепая из всех, какие только могут быть, хозяйственная система.
   Результатом имманентных нерыночной модели пороков были производство ради производства, уродливая структура экономики, почти всеобщая неконкурентоспособность, ресурсопожирание, отсутствие самопроизвольной трудовой мотивации, мотивации к научно-техническому прогрессу, замедление темпов роста, нарастание социального недовольства в обществе. По сути, в советской экономике отсутствовал внутренний экономический механизм, существовал лишь механизм внеэкономического принуждения — планирования и командования “сверху”. В результате и появился такой феномен, как общий кризис социализма. Командно-административная модель советской экономики вполне соответствовала политическому режиму — режиму абсолютной власти одного человека, одной идеи, одной партии, одного плана. Падение темпов роста производства и агония такой экономической системы стали, в свою очередь, главным фактором расшатывания и последующего развала тоталитарной политической системы.
   Социализм привел к тотальному огосударствлению экономики СССР, сделал государство единственным работодателем, который не оставил трудящимся шансов на свободный выбор работы, на возможность “торговаться” за цену своей рабочей силы. Более того, по команде “сверху” рабочая сила была объявлена нетоваром, да и, по сути, не могла быть им. Все доходы населения заранее определялись как “пайки”. Приоритетное значение имели тяжелая промышленность и ВПК.
   Командно-административная сталинская модель советской экономики объективно порождала экстенсивный тип развития, чрезмерную ресурсоемкость и технологическую отсталость.
   Тем не менее коммунистическая пропаганда создавала образ советской экономики как экономики процветающей, успешно догоняющей Запад, имеющей преимущества перед ним едва ли не во всех отношениях. Однако это была экономика ограбленной своими же правителями страны, значительная часть населения которой влачила полунищее существование. Это была экономика, в которой производитель не был заинтересован в удовлетворении реальных потребностей населения, а потребитель был зарегламентирован при удовлетворении своих нужд. Товары народного потребления всегда были дефицитны, хотя по многим видам продукции тяжелой промышленности объемы производства в принципе были вполне достаточны для того, чтобы этого дефицита не было. Огромный ресурсный потенциал страны использовался крайне расточительно.
   Устраивала ли советское общество такая экономика? Похоже, что да. Это объясняется умелой пропагандистской обработкой населения, отсутствием у него малейшего представления о том, что жизнь может быть иной. Но с течением времени советская экономика подверглась эрозии и в конце концов рухнула. Ее расточительность и неэффективность привели к тому, что сама жизнь потребовала перехода на рыночные рельсы.
   Сопротивление нерыночной экономике постепенно нарастало. Предпринимались не только попытки ее реформирования; многие мыслящие люди в те годы все-таки пытались проанализировать некоторые ее частные негативные проявления. Характерны выводы известного советского публициста А. Аграновского: “Организм должен работать сам по себе, а не так, чтобы проглотил кусок и ждал сигнала пищевода: “Проталкивай!” Потом команда сверху: “Начать подачу желудочного сока!” И звонок снизу: “Желчь не завезли!”.
   Экономику бывшего Советского Союза разрушили практически два фактора — отсутствие в ней товарно-денежных отношений с их механизмом конкуренции и внутренне инициируемого, т.е. органического, научно-технического прогресса. К этим факторам добавились партийная экономическая политика, ошибочно нацеленная не на конечный результат — удовлетворение народных потребностей, реального спроса населения, а на развитие тяжелой промышленности и ВПК. Важнейшей чертой советской экономики помимо абсолютного господства “общественной” собственности, которой бесконтрольно распоряжалась номенклатура, был ее планово-распределительный характер. Сейчас уже общепризнано, что в действительности это была экономика командно-административная, а видимость планомерности маскировала глубокие диспропорции. Объективные потребности общества в свободной экономической активности, в труде на собственное благо, в научно-техническом прогрессе не могли быть удовлетворены из-за жесткого командного управления и централизованного планирования. В конце концов эти объективные потребности взорвали советское общество.
   Советская экономическая политика была всегда чрезвычайно самоуверенной и амбициозной. Чего, например, стоят лозунги и призывы “догнать и перегнать” США и другие развитые капиталистические страны в экономическом отношении! Чего стоят претензии создать в СССР чуть ли не рай земной, а именно некое общество, где будут работать в меру своих способностей (которые, как известно, ограниченны), а получать по потребностям (которые безграничны)! И сроки вхождения в этот рай назначались достаточно конкретные: 1980 г. Руководители и идеологи СССР утверждали и, похоже, были убеждены в этом, что плановая экономика и лучше, и эффективнее рыночной, поскольку при ней нет безработицы, нет расточительного потребления буржуазии, нет и эксплуатации трудящихся, которые якобы наконец-то стали работать на себя, что плановая экономика утверждает социальную справедливость, под которой имеются в виду уравнительное распределение доходов, отсутствие резко выраженной их дифференциации и социальные гарантии.
   В действительности все оказалось не так. Достигнутый рост производства, лишенный необходимой основы — роста его эффективности, в конечном счете не умножал, а истощал потенциал страны.
   Экономика базировалась на беспрецедентной в мировом масштабе степени эксплуатации народа. Социальная справедливость фактически попиралась вследствие глубокого неравенства между рядовыми трудящимися и номенклатурой, а также уравнительного распределения доходов среди трудящихся. Доля трудового дохода в ВВП СССР никогда не превышала 50% и была существенно ниже, чем в развитых капиталистических странах.
   Руководители бывшего Советского Союза, опираясь на марксистско-ленинскую экономическую теорию, стремились создать такую модель экономики, которая не просто отличалась бы от капиталистической, а была бы ей прямо противоположна. Такая экономика рассматривалась как альтернатива капитализму для всего человечества. Многие развивающиеся страны добровольно избрали социалистический путь экономического развития, старательно изучали советский опыт. Однако конкретная историческая практика отвергла амбиции советских руководителей, развеяла иллюзии, а также обрекла на неудачу все заимствования их эпигонов.
   В основе советской модели экономики лежали априорные идеи, субъективные суждения, а еще чаще — сугубо прагматические установки, призванные закрепить господство номенклатуры над народом и обеспечить накопление ресурсов для “мировой революции”, как говорили вначале, и как обнаружилось потом — для международной экспансии. Вот краткий перечень таких идей:
   - не частная, а государственная собственность, на основе которой монополизируется вся хозяйственная деятельность;
   - не рынок, а волюнтаристский план;
   - не конкуренция и материальное стимулирование, а главным образом морально-политическое принуждение, подаваемое обществу в замаскированной форме как социалистическое соревнование;
   - не фермы или крестьянские хозяйства, а колхозы и совхозы;
   - не прибыль предприятий как конкретный ориентир хозяйствования, а концентрация средств в руках государства, что якобы должно было служить удовлетворению потребностей всего народа.
   Утверждалось и всячески пропагандировалось, что Запад многое перенимает из советского опыта экономического развития, из советской модели экономики. Обычно назывались планирование, общественные фонды потребления, государственное вмешательство во все стороны экономической жизни и т.д. При этом замалчивалось, что на деле на Западе происходит весьма тонкая настройка экономики в соответствии с объективными потребностями общества, не имеющая ничего общего с тоталитаризмом и примитивизмом, что на Западе отвергаются диктатура, подавление личности, государственный диктат, т.е. все то, что утверждалось в социалистическом обществе в соответствии с марксистско-ленинской доктриной.
   В противоположность официальным утверждениям о растущей сознательности народа социалистический строй существовал именно в силу непонимания народом сути происходящего. Народ существовал в условиях изоляции от внешнего мира, на него оказывали мощное давление с помощью идеологического фундаментализма, над ним был установлен всеохватывающий контроль со стороны советской тайной полиции с ее гигантским аппаратом новейшей опричнины. Народ питал надежды и иллюзии по поводу достижения счастливой жизни, создания идеального общества — социализма и коммунизма. Этот общественный идеализм, мессианство проникали в сознание значительной части нашего народа, порой и не подозревавшего о том, что другая его часть переместилась в ГУЛАГ или находится на его пороге.
   Командно-административная система активно поддерживалась советским обществоведением, работами многих советских ученых, в том числе и экономистов. Об этом справедливо и честно написала академик Т. Заславская: “Скажем прямо: на протяжении долгого времени обществоведение находилось не в авангарде, а скорее в арьергарде общества. По сути, оно тащилось за практикой, ограничиваясь в значительной мере повторением, разъяснением и одобрением уже принятых решений”. Примерно в то же время академик А. Анчиш- кин призывал “выявить причины, толкавшие экономическую науку на путь конъюнктурщины, описательства, а часто — примитивной апологетики... Советская экономическая наука (а вместе с ней и хозяйственная практика) часто ориентировалась на идеологические установки, входящие в противоречие с реальными запросами развития социалистического общества”.
   И в наши дни мы сплошь и рядом встречаемся с ностальгией по прошлому, по примитивным советским оценкам и иллюзиям. Например, продолжаем рассуждать о том, что рыночная экономика расточительна, что рационален лишь государственный диктат, что частная собственность ведет к обнищанию трудящихся, и т.д. и т.п. Таких идеологов немало, не все они прибегают к прямолинейным высказываниям, но явное или замаскированное стремление вернуть страну в прошлое характерно для немалого числа нынешних обществоведов, в том числе известных экономистов. По существу, эти люди работают против вхождения страны в нормальное цивилизационное поле, в мировое хозяйство, подрывают доверие к нам наших партнеров, создают искусственно искаженный образ трансформации российской экономики из принудительной (неэффективной) к рыночной (эффективной) модели. Когда же подвергают критике современные, зачастую весьма неприглядные реалии, то стремятся всячески скрыть, что они зародились задолго до реформ. Уже тогда, в советское время, сложилась хищная корпоративная верхушка, политические властные структуры срослись с хозяйственной элитой, служебные злоупотребления стали повседневной практикой, процветала коррупция. Достаточно вспомнить хотя бы о так называемом золоте партии, “узбекском деле” и т.п. А то, что сейчас все это вышло на поверхность, окрепло, охватило всех и вся, то причина этому — непоследовательность реформ, обеспечиваемая во многом усилиями таких критиков.
   Поэтому нельзя говорить об окончательном крахе прежней системы. Во многих посткоммунистических странах она так или иначе регенерируется, воспроизводится. И следовательно, нельзя ослаблять внимание к анализу ее корней, процессов эволюции, причин живучести. Без трезвого и принципиального расчета с прошлым не может быть нормального и честного настоящего и будущего.
   Важно ответить на вопрос: что означал отказ от рынка, от товарно-денежной экономики и насильственное формирование нерыночной, плановой экономики? Как показала жизнь, советская экономика оказалась способной решать лишь конкретные задачи на ограниченном пространстве и на сравнительно короткий, заданный срок. Успехи были, но только при отборе “ведущих звеньев” и концентрации ресурсов на заданных направлениях (опять же на короткий срок). Экономика СССР была эффективной в годы войны: она оказалась способной удовлетворять потребности фронта и тыла за счет невероятного уменьшения потребления и падения жизненного уровня народа; она могла обеспечить сооружение крупнейших промышленных объектов за счет урезания затрат на все другие нужды общества. Но эта экономика хронически не справлялась с задачами удовлетворения обычных потребностей людей во всем их разнообразии, устойчиво и с перспективой, не авральными, не чрезвычайными, а обычными, нормальными методами в мирное время. По существу, это было расплатой за те, казалось бы, “успехи”, которые достигались чрезвычайными методами экономической мобилизации. Прошлое надо пересматривать прежде всего ради лучшего понимания настоящего и будущего.

 
< Пред.   След. >