YourLib.net
Твоя библиотека
Главная arrow Мировая экономика (В.М. Кудров) arrow 11.2. Кавалерийская атака на капитал и первые шаги к новой экономической модели
11.2. Кавалерийская атака на капитал и первые шаги к новой экономической модели

11.2. Кавалерийская атака на капитал и первые шаги к новой экономической модели

   Опираясь на отобранный предшествующий опыт, большевики создали профессиональную партию революционеров. Именно они удачно воспользовались катастрофическим положением России в период Первой мировой войны и зревшим в течение долгого времени широким социальным недовольством, в частности недовольством институтом авторитарной власти царизма в стране. Формирование классической советской модели экономики (ее порой называют сталинистской или сталинской моделью) началось при Ленине, в годы “военного коммунизма” и после известного перерыва, связанного с нэпом, продолжилось и завершилось Сталиным в годы индустриализации и коллективизации. Эта модель сохранилась вплоть до развала СССР в 1991 г.
   Большевики силой разогнали Учредительное собрание, где имели немногим более 20% голосов, и установили в стране террор. Все несогласные и классово чуждые оказались под угрозой существования. Огромную роль в то время играли силовые структуры — отряды
   Красной гвардии и ВЧК. В конечном счете все это привело к гражданской войне.
   Теоретической базой для большевиков стали утопические идеи Маркса и Энгельса, считавших социализм справедливым обществом, свободным от таких губительных пороков капитализма, как эксплуатация, безработица, рыночная стихия, нищета, паразитизм буржуазии, погоня за прибылью. Социализм позволит реально удовлетворять насущные потребности людей, будет создана совершенная общественная система и экономика, движимая исключительно научным, квалифицированным управлением и планированием “сверху”. Со временем эта система завоюет весь мир, освободит развивающиеся страны от колониальной эксплуатации, а развитие производительных сил человечества обеспечит всем рай на земле. Для реализации этих идей стала создаваться особая экономическая модель как инструмент для осуществления, казалось бы, самых благих пожеланий: с помощью централизованных решений и команд (но не рыночного механизма) определять, что и сколько производить, кому и по какой цене продавать.
   В течение более 70 лет эта модель распространялась на многие другие страны. Ее опробировали более 30 стран — не только Китай, Куба, страны—члены СЭВ, но и многие развивающиеся страны (Эфиопия, Танзания, Никарагуа, Индонезия и др.). Поэтому важно понять, почему эта модель не выдержала испытание временем и без большого кровопролития перестала существовать, закончив свою жизнь естественной смертью.
   Захват политической власти в России большевиками в октябре 1917 г. сопровождался захватом экономической власти, которая распространялась на землю, банки, крупные промышленные предприятия, железные дороги, помещичьи имения и др. Рабочие занимали предприятия и прогоняли их хозяев, но при этом управление производством переходило не в руки рабочих и крестьян, как утверждалось в лозунгах и политических требованиях, а в руки большевиков. Ленинский девиз “Грабь награбленное!” был не пустой фразой, а руководством к действию.
   На каждом национализированном предприятии создавались фабрично-заводские комитеты (ФЗК), подчинявшиеся либо непосредственно ВСНХ, либо местным совнархозам, состоявшим из преданных делу революции большевиков. Две трети состава ФЗК назначались соответствующим совнархозом и лишь одна треть избиралась профсоюзным собранием предприятий. Продукция национализированных предприятий не продавалась, как раньше, а распределялась в порядке натурального обмена. Была введена карточная система, все получали одинаковый голодный паек, вместо денег выдавались так называемые трудовые единицы. Национализированные предприятия перешли в собственность не рабочих коллективов, а государства, ею стали управлять Совет народных комиссаров (СНК) и наркоматы.
   Земля была национализирована первым же большевистским декретом. Она объявлялась государственной собственностью, и российские крестьяне надолго перестали быть собственниками своей земли. Хранение иностранной валюты и золота запрещалось, в случае обнаружения они подлежали конфискации. Во многих российских семьях конфисковывались произведения искусства, антикварные ценности, украшения из золота, серебра, драгоценных камней. Массовому разграблению подверглась Русская православная церковь. Часть отобранных у народа ценностей была затем разворована партийным и кагэбистским начальством.
   Итак, большевики очень быстро ввели две вертикали управления экономикой — партийную и хозяйственную, которые заменили прежние традиционные горизонтальные товарно-денежные связи. Эти первые две вертикали вскоре дополнила третья вертикаль — ВЧК, которая постоянно наблюдала за ходом экономических процессов в стране и железной рукой устраняла сохранявшиеся элементы товарно-денежных отношений с целью ликвидации рынка, замены его централизованным распределением продукции. Позднее был создан план ГОЭЛРО и на его основе организован Госплан СССР. План стал реальным заменителем рынка. К этому следует добавить введение в апреле 1918 г. государственной монополии на внешнюю торговлю. Еще раньше большевики отказались от выплаты царских долгов, что вместе с введением монополии на внешнюю торговлю заставило Запад заморозить российские активы за рубежом и объявить эмбарго на торговлю с Россией. Столь решительная кавалерийская атака на капитал была предпринята большевиками в полном соответствии с учением Маркса и Энгельса о социализме как плановой (научной) нетоварной системе, где отсутствуют деньги и нормальный товарообмен, существует централизованное управление экономикой. Ленин любил сравнивать такую экономику с часовым механизмом или с четко работающей фабрикой или машиной. Он писал: “Превращение всего государственного экономического механизма в единую крупную машину, в хозяйственный организм, работающий так, чтобы сотни миллионов людей руководствовались одним планом, — вот та гигантская организационная задача, которая легла на наши плечи”. И еще: социализм “есть построение централизованного хозяйства из центра”.
   Давно придуманная, но нигде ранее не апробированная схема легла в основу крутых переворотов в огромной стране для огромного народа, который послушно ей последовал. Но все это, так сказать, в теории, а для практической реализации старой утопии использовался реальный опыт военно-административного государственного управления экономикой в России и Германии в период Первой мировой войны. В обеих странах государство вынуждено было прибегнуть к чрезвычайным и мобилизационным мерам военного времени для снабжения армии и населения продуктами питания с полным игнорированием рыночных отношений.
   Большевики ввергли свой народ в исторический эксперимент, оказавшийся для народа трагическим. В результате введения “военного коммунизма” в экономике страны были быстро разрушены сложившиеся хозяйственные связи, возникла страшная дезорганизованность, полная неразбериха и бесхозяйственность, появился дефицит во всем — и в производстве, и в потреблении. Предприятия перестали отвечать за самоокупаемость и прибыль. Все свои расходы они покрывали за счет бюджета, что называлось сметным финансированием. Впоследствии большевики возведут этот механизм в “преимущество” социализма.
   Экономический крах заставил большевиков судорожно печатать деньги, страну охватила небывалая инфляция. В результате крестьяне перестали продавать свою продукцию государству, в городах возник голод. В таких условиях была введена продразверстка, призванная в насильственном порядке отбирать у крестьян продовольствие (оплата производилась по твердым ценам; отбирались не так называемые излишки, а практически почти все, что можно было отобрать). Большевики на деле установили диктатуру пролетариата и подвергли жестоким репрессиям буржуазию, интеллигенцию и крестьян.
   Все это не могло не вызвать сопротивление в обществе, несмотря на голод и разруху. Вспыхнуло крупное восстание военных моряков в Кронштадте (1921 г.), крестьянские восстания прокатились по Тамбовщине и Сибири (1920—1922 гг.). Все они были жестоко подавлены. В стране разразилась Гражданская война, которая унесла миллионы человеческих жизней. Значительная часть российской интеллигенции (около 2 млн человек) эмигрировала в другие страны, поскольку не одобряла строительство социализма. Начались политические аресты, создавались первые концлагеря. Невиданный геноцид сопровождал большую часть всей советской истории.
   С социальной точки зрения насильственное переустройство общества является преступлением против человечества. Искореженные судьбы, организация голода, смерть десятков миллионов людей во имя утопии — это и есть советский феномен, повторенный многократно в других странах после Второй мировой войны.
   После разгрома Учредительного собрания в январе 1918 г. стало ясно, что в стране устанавливается однопартийная система, диктатура не какого-то класса, а правящей прослойки большевиков. Ю. Мартов так оценил происходящее: “Власть Советов превратилась в безответственную, бесконтрольную, несправедливую, тираническую и дорогостоящую власть комиссаров, комитетов, штабов и вооруженных банд”.
   Большевики, как известно, не только уверенно провозглашали социалистические лозунги, но и взялись распространять свою революцию на весь мир. В ноябре 1920 г. Ленин говорил: “Мы... начали наше дело исключительно в расчете на мировую революцию”. Не без влияния большевиков (прямо и через Коминтерн) социалистические революции произошли в Венгрии, Германии и Словакии в 1919 г. В Венгрии советская республика просуществовала 4 месяца, в Германии (в Баварии) — две недели, в Словакии — около трех недель. С 1917 по 1991 г., т.е. на протяжении 74 лет, большевики и коммунисты, руководившие СССР, неоднократно предпринимали прямую экспансию коммунизма. Это Прибалтика и Бессарабия, Западная Украина и Польша, и Финляндия непосредственно перед Великой Отечественной войной. Это и “мировая система социализма” после войны. Но первая попытка такой экспансии была сделана еще осенью 1920 г., когда Красная Армия под командованием М. Тухачевского осуществила бросок на Варшаву и намеревалась войти в только что получившую позорный мир Германию и совершить там социалистический переворот. Эта попытка не удалась. Позднее был создан СССР. В новом названии страны уже не было ничего напоминающего образ России, зато содержались явная амбиция и претензии на мировую революцию, на присоединение к СССР других советских социалистических республик, в том числе и из стран Запада.
   Таким образом, социализм пришел в нашу страну преимущественно извне, из эмиграционных кругов. Он напитан всевозможными утопическими социалистическими идеями, рожденными в разное время на Западе (включая марксизм). Но он прошел также и изнутри — из отечественных котлов экстремизма и левачества, порожденных царским деспотизмом и общей социальной неустроенностью. Большевики — носители этих “ценностей” — создали методами мобилизации и чрезвычайщины жесткую централизованную авторитарную систему управления, нерыночную модель экономики, ввергли народ в гражданскую войну и принесли ему огромные страдания и потери.
   Социалистическая революция в России — это не только смена форм собственности, создание новой экономической модели, новых социально-экономических отношений, но и геноцид, гражданская война, жестокая борьба против религии, совести и нормальных личностных проявлений.
   При этом широко утверждалось, что строительство социализма идет в России на строго научной основе. Однако практика большевиков вызвала серьезный отпор со стороны не только многих ученых (Мизес, Бруцкус и др.), но и их политических оппонентов (Плеханов, Мартов и др.).
   Как уже упоминалось, в 1922 г. вышла книга крупнейшего австрийского экономиста Людвига фон Мизеса, в которой дана сокрушительная критика марксизма и первых практических шагов большевиков в годы “военного коммунизма”. Он призвал “спасти мир от нового варварства”, предупредил, что “даже беднейшие пострадают от социализма не меньше других”, что идея коллективизма — это идея бунта массы, толпы, а “коллективизм — это противостояние, это оружие всех тех, кто стремится убить разум и мысль”.
   Коллективизм в общественном масштабе, считал Мизес, обслуживает нужды политики, покрывает тиранию, осуществляет на практике принцип уравнительного распределения при всеохватывающем государственном управлении и ведет общество в исторический тупик.
   Несомненно, и Ленин, и Троцкий, и Бухарин, и другие руководители-большевики хорошо знали подобную критику, но реагировали на нее как на вражеские измышления. Культ революции и насильственного переворота оказался сильнее науки, сильнее разума и мудрого предвидения. Ведь Англия только выиграла, не допустив революцию в XVII в., Франция же только проиграла со своими революциями, испытав, как и Россия, тяжелые последствия.
   Сущность капитализма — рынок, сущность социализма — распоряжение высшими властями производством и распределением товаров и услуг. В последнем случае, писал Л. Мизес, нормальный экономический расчет невозможен, и общество просто “прогорит”, не умея соизмерять затраты и результаты своей производственной деятельности, не зная истинной ценности результатов труда, да и мотивации к достижению высоких результатов.
   “Попытка социалистического переустройства мира может разрушить цивилизацию, — писал Мизес. — Но никогда такая попытка не приведет к существованию процветающего социалистического общества... Социалистические методы производства ведут к падению производительности... Опыт показывает, что нигде нельзя встретить большей бесхозяйственности и расточительности в отношении труда и материалов всякого рода, чем на государственных предприятиях. В то же время именно частное предприятие побуждает своего владельца ради собственных интересов работать с величайшей экономией... Социалистическое общество представляет собой поразительное авторитарное сообщество, в котором приказывают и подчиняются. Именно это и обозначают слова “плановая экономика” и “устранение анархии производства”. Устройство социалистического общества легче понять, если сравнить его с армией. Многие социалисты и в самом деле предпочитали говорить об “армии труда”. Как в армии, так и при социализме каждый зависит от приказа высшего руководства... Можно сказать, что человек становится пешкой начальства... В социалистическом обществе невозможен экономический расчет, а значит, нельзя быть уверенным в величине издержек и прибыли или использовать калькуляции для контроля операций. Одного этого достаточно, чтобы считать социализм нереализуемым... (Но есть и второй аргумент: при социализме нет необходимой организационной формы для эффективной экономической деятельности, т.е. свободной фирмы, нет и предпринимательского слоя с его внутренней энергией и инициативой.)...
   Капиталистическое устройство общества — единственная форма организации экономики, при которой возможно непосредственное применение принципа личной ответственности каждого гражданина. Капитализм и есть та форма общественного хозяйства, в которой устраняются все вышеописанные недостатки социалистической системы”.
   Интересны также взгляды и высказывания, принадлежащие нашему талантливому экономисту Бруцкусу, вынужденному покинуть страну в 1922 г. Выступая в 1920 г. на собрании петроградских ученых с докладом “Проблемы народного хозяйства при социалистическом строе”, он говорил, что экономическая проблема марксистского социализма неразрешима, что гибель нашего социализма неизбежна.
   В своих работах Бруцкус подчеркивал такие несуразности советской экономической модели, как невозможность реального соизмерения затрат и результатов и уравнительное распределение доходов, что лишает экономику внутренних стимулов к качественному совершенствованию и лишь стимулирует расширение ее масштабов.
   В работе “Социалистическое хозяйство. Теоретические мысли по поводу русского опыта” Бруцкус писал: “Подобно рыночным ценам, и другие категории капиталистического хозяйства теряют при социализме свое значение: в социалистическом обществе нет ни заработной платы, ни прибыли, ни ренты, ибо в нем все работают и получают полный продукт своего труда без вычета нетрудовых элементов дохода. Социалистическое общество признает издержки производства лишь в одной форме — в форме затраты труда; количество же этой затраты измеряется временем. Труд и только труд обладает ценностеобразующей силой даже в капиталистическом обществе — так утверждает Маркс в 1-м томе “Капитала”; тем более это положение справедливо для социалистического строя. Распределение хозяйственных благ должно быть согласовано в социалистическом обществе с эгалитарным принципом, ибо если свобода есть руководящий лозунг буржуазии, то равенство есть руководящий лозунг промышленного пролетариата. Во имя этого лозунга им совершается великий переворот”.
   По существу, это убийственная характеристика социалистической экономической модели. Не менее убедительны и обоснованны мнения многочисленных политических оппонентов большевиков, но мы не будем их приводить, а продолжим анализ генезиса созданной в короткий период “военного коммунизма” советской экономической модели.

 
< Пред.   След. >